Я отомщу всем, и невинным тоже.

«–Все в этом мире будут так же несчастны, как и я...»

*** Двадцать лет назад...       В доме темно. Электричество отключили из-за грозы, что буквально вышибала город. Сильный ветер, можно сказать ураган, вырывал деревья с корнями, а крыши частных домов громко шумели, начиная по-немногу покидать свое место. Наблюдать за этим было невыносимо. Люди за окном, которые не успели добраться до места работы, пытались укрыться, дабы не попасть под гнев природы.       Маленький четырехлетний Хосок сидел у окна, в то время, как его родители тихо метались по дому, собирая его вещи. Все, что он знал – это то, что он по окончанию грозы поедет в гости к таким же деткам, как и он.       Ближе к двум часам дня гроза утихла. Солнечные лучи, что пытались пробиться сквозь серые тучи, ели-ели освещали отдельные участки земли. За окном снова началось движение. Более именее целые машины пытались проехать по уже далеко не идеальной дороге. — Хосок~а! — раздался голос мамы из другой комнаты, — Нам пора!       Хосок быстро выбежал из комнаты, улыбаясь так же ярко, как и всегда. Подбежав к маме, он потянулся своими маленькими ручонками к ней, якобы просясь на руки, но в ответ он не получил ожидаемого действия. Посадив сына в машину, они тронулись с места. Дорога до детского дома была устрашающе тихой. Все до единого молчали и только мальчик вглядывался во все детали за окошком машины, улыбаясь.       Вот оно. Наконец, машина припарковалась около большого здания и оставалось всего пять минут до того, как ребёнка заберут. Госпожа Чон в последний раз улыбнулась своему сыну, присев около него на корточки, тем временем, как злой на вид отец, что не подавал никаких эмоций на лице, спокойно прошел внутрь, передавая небольшую сумку с вещами воспитателю.       Хосок тогда и не представлял, что сейчас улыбается своей маме в последний раз. Поцеловав ее в щечку, мальчик пошел попрощаться с папой, но тот быстро прошел мимо, направляясь на выход, даже не посмотрев на последок на сына. Улыбка с лица мальчика пропала и он только произнес ему в след: — Папа... — в последний раз он потянулся к нему ручкой, после чего его увели.       Атмосфера в детском доме была не такой, как в привычном для Хосока садике. Дети посмотрели на новенького, не придавая особого значения. Маленькому Хо не нравилось тут. Он уже хотел домой, обнять свою маму и ни о чем не думать. Он сидел на стульчике, ожидая своих родителей, уже несколько часов, как к нему подсел мальчик лет шести. — От тебя тоже отказались? — тихо начал он, смотря куда-то в одну точку. — Нет. Что ты такое говоришь? За мной скоро приедут родители, как и за всеми, — Хо ярко улыбнулся, поворачивая голову к незнакомцу. — Не глупи, малыш... Все, кого ты видишь, находятся тут не один день и не два. Они остаются, пока их не заберут новые родители... — как можно мягче высказал свою мысль мальчик, — Твои родители... Они больше не вернутся за тобой. Это правда, и тебе стоит принять её сразу, чтоб не расстраиваться потом, как многие в этом помещении. — Они приедут за мной! Вот увидишь! — улыбка на лице Хосока сменилась слезами и, обняв коленки, он отвернулся в другую сторону, громко плача.       Поджав губы, незнакомец шумно вздохнул, слушая плачь рядом. Повернув Хосока к себе, тот взял его за маленькие ручки. — Не плачь. Я Юнги, и отныне, держись за меня, чтоб никто не обидел.       С этого момента и началась новая история в жизни Хосока. Будучи еще совсем маленьким, ему пришлось познать иной мир, без родителей, как и всем в этом здании. Но ему было легче. У него был Юнги. Он заменял ему отца и мать, защищал от всех, не давая в обиду. В свою очередь Хосок был очень благодарен своему хену. Он дарил ему всю свою любовь, считая его своим братом.       Они были неразлучны. Всегда и везде держались вместе. Вечерами Юнги слушал мечты донсэна. Они были одни и те же, чтоб их усыновила одна семья и они были вместе и дальше. Но судьба и тут дала пощечину Хосоку. В восемь лет Юнги усыновила благополучная семья. Шестилетний мальчишка не хотел отпускать своего хена, громко плача и вцепившись в него. Он даже просился, чтобы усыновили и его, чего, естественно, не было.       На последок, Юнги тихо прошептал на ушко Хосоку: — Запомни, тебя никто тут не тронет, так что будь спокоен. Помни все то, чему научился и не подведи меня. Я надеюсь, мы увидимся во взрослой жизни, так что не плачь. Помни, что я всегда духом с тобой, вот тут, — он слегка тыкнул пальцем в грудь донсэна и крепко обнял, дав на последок тому кулон, — Храни его и не забывай обо мне. Я тебя найду по нему, как и ты меня. Удачи, брат....       Хосок упал на колени, плача и сжимая в руке кулон, смотря в след уходящему хену. «Я никогда тебя не забуду,хен....»