На игле

      Я помню залитую солнцем лужайку, я помню этот дом и улицу так отчётливо, словно всё происходило буквально вчера — тёплые тени оживают. Я снова возвращаюсь сюда. Дом заставляет меня думать о Ируке — вечно при деле, перекрашивает стены или что-то проектирует, собирается на утреннюю пробежку, варит нам кофе. Сегодня я прихожу сюда в последний раз, я жду покупателей в нашем зале у не горящего камина. Передо мной та самая картина с морем, я не раз думал выставить её на аукционе или сдать в какую-нибудь художественную галерею. Но у неё нет подходящего названия: автор не дал ей имя. А я не хочу называть её никак иначе — это «Та самая картина, которую Ирука купил у художника в старомодном берете». Я всматриваюсь в синие полосы масляных красок и слышу шум волн. Средь пустынного утра шум возрождает любовь к тому, кто обитал когда-то в этих стенах.       Мои покупатели прибывают через десять минут — мне достаточно пяти, чтобы проститься с домом. Я больше не люблю это место, оно угнетает.       Влюблённая молодая пара без ума от веранды, они спрашивают, кто архитектор, а я улыбаюсь и вижу, как Умино сминает один листок за другим, он старательно ищет оптимальное решение и находит. Чертёж, кажется, всё ещё лежит где-то здесь, зарыт среди старых бумаг.       «Я не помню его имени, но точно помню, что человеком он был хорошим» — говорю и передаю ключи новым владельцам. Они въедут уже завтра, дом навсегда станет для меня чужим. Его двери закроются. Уходя, я не оборачиваюсь и отправляюсь по тем же маршрутам, что и пять лет назад. Я иду вдоль берега по набережной, где мы бродили вдвоём с Ирукой. Я не злюсь, я никого не осуждаю, я принимаю то, что есть и отпускаю. Я просто живу дальше.