Бабочки

Сестра не любила, когда Вэнь Нин ходил на ночную охоту, и каждый раз ворчала, что истребляющих нечисть много, а тех, кто штопает их после истребления, — мало. Вэнь Нин знал, что она все еще боялась повторения прошлогоднего случая, когда его поймали люди клана Цзинь. Пусть с тех пор совет великих орденов позволил остаткам их ветви жить где угодно, оставался риск встретить кого-нибудь, лелеющего месть ордену Вэнь. Про себя он думал, что согласился бы попасться еще раз, если бы Вэй Ин снова пришел за ним, но встретиться с тех пор так и не довелось. Шпильку, благо она была без подвесок и лишних украшений, Вэнь Нин носил всегда, чтобы помнить, что это было на самом деле, а ходить на охоту он не боялся — просто надевал темное ханьфу без клановых узоров, все равно в лицо его мало кто знал. Вэнь Нин не любил переходить дорогу другим заклинателям и забирался обычно в глушь. Стрелы пели, отыскивая добычу, луна подмигивала из-за облаков, рядом не было друзей, но к этому он привык, — зато не было и врагов. И когда однажды неупокоенного духа пригвоздила чужая стрела, он хотел, как всегда, отступить и раствориться среди деревьев. — А ну стой! Кто ты?! — знакомый голос приковал его к месту надежнее тяжелых цепей. Вэй Усянь, перепрыгивая с ветки на ветку, мигом очутился рядом. — Вэнь Нин?! — Молодой господин Вэй… — Вэй Ин, ты разве забыл? Ну конечно, кто еще мог меня чуть не опередить! Как я рад, что ты жив, у тебя… у вас все хорошо? — Вэй Ин бесцеремонно тормошил и вертел его, оглядывая. — Я и не знал, что вы вернулись! — Недавно. На той охоте Вэнь Нин так больше ничего и не добыл, зато стал выбираться с окраины, где они жили, по самому малому поводу. Простые люди скоро готовы были преклоняться перед молодым целителем, который отзывался на просьбы гораздо охотнее его гордой сестры. Лечить их было сложнее, чем заклинателей, которым в пору Аннигиляции Солнца приходилось в основном штопать раны и складывать раздробленные кости, но учился здесь Вэнь Нин гораздо большему и даже почти перестал стесняться, кроме тех моментов, когда ему падали в ноги в благодарность. Вэнь Цин пренебрежительно хмыкала, но по возвращении учиняла настоящий допрос о состоянии больного и оказанной помощи, объясняла, как лучше, а иногда даже хвалила. Вэнь Нин рассказывал все, кроме того, что не раз уже встречал Вэй Ина — тот то шел куда-то по своим делам, но всегда готов был их отложить; то выходил из гостиницы, где пробовал новое вино, а иногда, не смущаясь любопытных, бросал в него цветком, привлекая внимание. И всегда потом провожал почти до дома. Вэнь Нин не знал, почему тот здесь, а не в Пристани Лотоса, и не спрашивал. О путешествии они не говорили, от попытки выразить благодарность Вэй Ин всегда отмахивался — болтал и смеялся по дороге, а потом исчезал до следующего раза. Если бы Вэнь Нин чаще и смелее смотрел в лицо, то мог бы заметить подавленный вздох, взгляд, скользивший по шпильке в его волосах, и озадаченное выражение глаз. Но если он что-то и замечал, то думал, что померещилось. — Вот так встреча! А ты что здесь делаешь? — Вэй Ин снова возник рядом, словно с неба свалился или спрыгнул с крыши. — Иду на рынок, — Вэнь Нин поклонился. Обычно сестра любила выбирать травы сама, но в этот раз была целиком поглощена приготовлением сложного зелья, и решила, что с таким простым делом справится даже он. — Пойдем, я тебя провожу. Они шли уже минут пять, шума, свойственного оживленному рынку, все еще не было слышно, и даже Вэй Ин замолчал, должно быть, от скуки. — Ты торопишься? — Н-нет. — Я давно хотел тебя попросить… э-э, знаешь, давай-ка лучше пройдем вокруг, — на улице и так никого не было, только вдалеке по направлению к ним трусила большая собака, но Вэй Ин переменился в лице и оттеснил его в проулок, а потом и дальше, на самую окраину, где не было совсем никого, кроме птиц. — Могу я тебя попросить? — Да, — если бы у него было что-то ценное, он бы отдал это молодому господину Вэй по первой же просьбе. — Можно мне еще раз посмотреть, каким ты был, когда?.. — Как? — смутившись, он оглядел себя, вспомнил, как Вэй Ин помогал ему переодеваться, и совсем растерялся. — Хотя бы волосы. Когда все наверх, и затылок открыт… — Конечно. Соорудить что-то сложное сейчас вряд ли получилось бы. Вэй Ин задержал взгляд на шпильке, а Вэнь Нин позволил, неловко помогая, сложить на голове что-то очень примерно похожее на женскую прическу, и встал столбом, стараясь даже не думать, что будет, если кто-то увидит его таким. — Ну… вот. — Какой ты все-таки красивый, — Вэй Ин смотрел так, что взгляд чувствовался не хуже прикосновения. — Молодой господин Вэй красивее, — Вэнь Нин чувствовал, что заливается краской, и боялся, что по его лицу видны все мысли. — Ты правда так думаешь? Жаль, что ты и вправду не молодая госпожа. — А что? — он еле шевельнул губами. — Я бы тебя поцеловал… Вэнь Нин поднял голову, а Вэй Ин наклонил. Мгновение заминки — и они стукнулись лбами, но ни один не засмеялся. Неловко прижались губами к губам, замерли, и едва раскрылись навстречу друг другу в поцелуе, как рядом снова послышался лай, потом ослиное ржание. Досадно было даже больше, чем стыдно. Еще бы хоть миг! Он торопливо выдернул заколки и скручивал волосы заново, не решаясь поднять глаза. — Молодой господин… — краем глаза он заметил, как Вэй Ин сжал кулаки, и собирался было исчезнуть, но тот загородил дорогу. — Вэнь Нин, пожалуйста, приходи вечером, — Вэй Ин наклонился и шепнул на ухо название гостиницы. — Пожалуйста. — Хорошо, — Вэнь Нин даже под угрозой гнева Вэнь Цин не вспомнил бы сейчас, какие травы он должен купить. Вэнь Нин пришел первым и только успел подумать, что что-то перепутал и не так понял, как дверь распахнулась. Они шагнули друг к другу и оба смутились, даже Вэй Ин. — Я не обидел тебя днем? — тот осторожно взял его за плечи, так легко, что прикосновение почти не ощущалось. — Если молодой господин Вэй… — весь день до вечера Вэнь Нин метался между воспоминаниями, которые тщательно отгонял целый год, и надеждой. Нет, наверняка тот всего лишь хочет извиниться, не больше, затем и назначил встречу! Мало ли, как смотрел на него Вэй Ин, когда привез с тропы Цюнци, как сжал шпильку в руке, как… Он не верил и не надеялся, но, собираясь выходить из дома, украдкой разглядывал себя в маленькое сестрино зеркало, гадая, было ли шуткой, что он красивый. А потом, краснея по уши — хорошо, что Вэнь Цин все еще была занята — достал надежно упрятанный сверток. — Вэй Ин, — озорная улыбка подбодрила. — Опять забыл? Вместо ответа Вэнь Нин сам подался вперед, прижался губами к губам, об обиде и речи быть не могло. На этот раз никто не мешал, но они все равно целовались неловко и торопливо. Вэй Ин тронул его волосы, пропуская хвост сквозь пальцы, и осторожно потянул заколку. — Помнишь? — тихий выдох в горящие губы. Вэнь Нин смущенно улыбнулся в ответ и сжал его руку, как тогда. Вэй Ин выпустил его из объятий и вынул из-под узкого рукава вторую шпильку, приподнял их, одинаковые, на ладони. — Так намного проще, — и тихо рассмеялся, распуская его волосы полностью. Пальцы прошлись по затылку, по шее… Иногда после тяжелых тренировок Вэнь Цин разминала ему шею и плечи, это приносило облегчение, но ни в какое сравнение не шло: пальцы у сестры были хоть и гладкие, но такие же сильные, как у него, и она знала, на какие точки нажимать, чтобы освободить плечи от лишнего напряжения. Вэй Ин прикасался совсем не так: никуда не нажимал, просто гладил вдоль загрубевшими подушечками, и это было так приятно, что Вэнь Нин громко вздохнул, а пальцы уже спустились к вороту. — Помнишь? — Вэй Ин сдвинул плотный край. — Да… Губы тронули кожу левее ключицы, ближе к шее, Вэнь Нин вздрогнул и невольно повел плечом, стряхивая ворот совсем. Ткань натянулась — и через несколько мгновений ослабла, съехала, когда с широкого пояса исчезла тесемка, а потом и сам пояс. — Помнишь? — теперь спросил он. Вэй Ин тогда раздевал его так осторожно и постоянно извинялся, случайно прикасаясь… Теперь все было так же, только Вэй Ин не спешил отдернуть руку, а, наоборот, задерживал. Упало верхнее одеяние с огненным узором, Вэй Ин отвел было полу ханьфу, целуя между ключицами, и резко поднял голову. — Это та же?.. — Я спрятал все, чтобы сестра не нашла, — Вэнь Нин стоял ни жив ни мертв, когда ханьфу съехало вниз и на плечах осталась только рубашка. Та самая, тонкая до полупрозрачности, вышитая парами беззаботных бабочек. Вэй Ин сжал его плечи, огладил спину, крепко прижимая ладонями ткань. — Иногда смотрел… Сказать, как ему было стыдно, странно и сладко вспоминать путешествие, он так и не смог. А Вэй Ин вдруг отнял ладони и, быстро скрутив его волосы в жгут, поднял вверх, приложил к затылку. — Чего моя молодая госпожа желает от своего слуги? Тогда Вэй Ин дурачился чуть ли не всю дорогу, пытаясь его рассмешить. Только тогда он был громким, а теперь говорил очень тихо, и голос дрожал. Вэнь Нин вдохнул поглубже. — Чего ты хотел тогда? — Сказать? Или сделать? — Сделай. Вэй Ин потянул его за собой к кровати. Тогда они так же проснулись на одной подушке, Вэнь Нин помнил, как притворялся спящим, когда понял, что обнимает. — Помнишь? Теперь оба целовали настойчиво, глубоко, почти не отрываясь друг от друга, перекатывались по постели. Оказываясь снизу, Вэнь Нин смотрел, распахнув глаза, сам себе не веря. — Какой же ты красивый, — Вэй Ин поднимал голову и снова наклонялся, обжигал губами, руками, тянул на себя. Вэнь Нин ловил его улыбку, отогнал воспоминание, как безуспешно тот пытался улыбнуться на бесплодной горе, где сестра… Вэнь Нин хотел бы стереть эти воспоминания и из своей, и из чужой памяти. Или хотя бы доставить столько радости, сколько сможет — и, плохо понимая, что делает, просунул руку за пояс штанов, ниже, сквозь завитки волос, к еще более горячей и гладкой коже. Вэй Ин охнул, то ли от неожиданности, то ли от чего-то другого, крепче сжал его в объятиях, сдавил зубами кожу плеча — может быть, больно, Вэнь Нин сейчас все равно не заметил бы, полностью утратив знания о приличиях и о том, что можно и чего нельзя. Вэй Ин, прекрасный, насмешливый и удачливый, не смеялся над ним — нет, считал его, вечного неудачника, красивым, помнил о нем… Вэнь Нин умер бы за него, и не один раз, но сейчас он думал совсем не о смерти. От его неуверенных сперва движений Вэй Ин выгибался, даже простонал сквозь зубы, сминал рубашку с бабочками, собирая ее вверх, пальцы впивались в спину. Вэнь Нин терся об него, и когда губы встретились в поцелуе, почувствовал горячее на пальцах, а чуть позже сам вздрогнул и прижался всем телом. Если бы мир не перевернулся, Вэнь Нин, младший брат великой целительницы, когда-нибудь послушно вступил бы в брак с девушкой по выбору своей родни для укрепления связей клана и ночь за ночью всходил бы на ложе, повинуясь долгу. Если бы мир не перевернулся, Вэй Ин, первый ученик ордена Цзян, сейчас бы… на то, что делал бы Вэй Ин, воображения Вэнь Нина не хватило. Прежний мир рухнул в бездну, и именно поэтому они сейчас лежали, прижавшись друг к другу, разделив первое знание о радостях тела. Сбившаяся рубашка резала спину, Вэнь Нин кое-как вытянул ее и скинул наконец с плеч. — Она пахнет тобой, — Вэй Ин сжал шелк в кулаке. — Подаришь мне? — Зачем? — Вэнь Нин совсем не ожидал такой просьбы. — На память, — Вэй Ин еле слышно посмеивался. — Как ты думаешь, если после каждой встречи я буду у тебя что-то забирать, не проще ли сразу забрать тебя? Слова текли огнем и медом, жар прокатился по обнаженному телу, снова скапливаясь внизу живота. Вэнь Нин не знал, что ответить, и только теперь понял, что Вэй Ин, в отличие от него, полураздет, — пояс сбился, полы одежды распахнулись. Вэй Ин послушно подставлялся под руки, помогая раздевать себя. Вэнь Нин на ощупь задел клеймо под ключицей. Он видел его раньше и теперь осторожно тронул рубцы. Метка ордена Вэнь, знак, который он сейчас готов был ненавидеть, знак, причинивший Вэй Ину столько боли! — Откуда оно? Нет, я не хотел… — Это была случайность. Заклеймить хотели не меня, — Вэй Ин прижал его ладонь к своей груди и рассмеялся. — Довольна ли моя молодая госпожа? Чем еще я могу ей угодить? Вэнь Нин не мог попросить, чтобы тот так больше не говорил, потому что это было до ужаса неловко и еще больше приятно. Едва улегшееся желание снова требовало своего, поэтому он просто подтолкнул, заставляя повернуться. Вэнь Нин не знал, как порадовать кого-то в постели, зато умел приносить расслабление. Иногда сперва нужно успокоить тело, и даже Вэнь Цин соглашалась, что это у него хорошо получалось. Сесть верхом он не решился — оба уже были полностью обнажены — опустился на колени рядом и разглаживал спину от шеи до поясницы и ниже, стараясь, как никогда. Усилия не прошли даром, Вэй Ин растекся под его пальцами и только иногда глубоко, блаженно вздыхал. Есть вещи, которые бесполезно изучать и проверять по свиткам — только на человеке. Вэнь Цин никогда не спрашивала с него этих знаний, но Вэнь Нин попробовал прикоснуться в других точках, с другим нажимом, не очень веря, что у него получится. Вэй Ин, до того не шевельнувшийся, вздрогнул. Вэнь Нин попробовал еще, чувствуя, как меняется на ощупь тело под руками… Со спины молодой господин Вэй был так же красив. Широкие плечи, стройная талия, узкие бедра, крепкие ягодицы… Вэнь Нин не мог смотреть и не видеть, и не мог, положив ладони на поясницу, не сдвинуть их ниже. Вэнь Нин закусил губу. Вэй Ин молчал и не мешал гладить. А если он просто не находит слов, чтобы возмутиться?! Он отнял руки, и Вэй Ин тут же перевернулся и сел: расширенные глаза, часто вздымающаяся грудь… Губы полураскрыты и сейчас совсем не улыбаются. — Извини, — Вэнь Нин едва успел сложить руки для поклона, как оказался у него на коленях. — Знаешь, о чем я думал, когда ты подарил мне шпильку? — Вэй Ин прихватил зубами мочку уха. Вэнь Нин не помнил сейчас, есть ли там какая-нибудь точка, наверняка была, но телу и не надо было знать, оно отзывалось само. — Если мы увидимся снова и ты разрешишь мне себя поцеловать, я сделаю все, что ты захочешь. Об этом я, правда, не думал, — Вэй Ин хихикнул, — но если ты хочешь, я согласен. Вэнь Нин даже головой помотал. Вэй Ин, по которому вздыхали многие заклинательницы, тот самый Вэй Ин, сейчас грел его своим дыханием, своими руками и сам сказал то, о чем он и думать не решался. — М-молодой господин Вэй, я не знаю… — он даже заикаться снова от волнения начал. — Вэй Ин. Я в тебя верю. У тебя очень ласковые руки, — Вэй Ин поцеловал его пальцы и прихватил губами, лизнув по кончикам. Вэнь Нин и вправду не знал — точнее, никогда не интересовался тем, что не имело прямого отношения к исцелению, но общие знания о теле и течении энергии помогали, хоть он и пламенел всей кожей, когда Вэй Ин подсказывал и посмеивался: — А был бы ты знаком с Не Хуайсаном, он бы поделился книгами, о которых даже целители не знают… Вэнь Нин сам охотно бы лег вниз, но Вэй Ин захотел иначе, и не оправдать его доверия было невозможно. Может быть, надо было не так, он не знал и просто медленно, очень медленно двигался вперед, задыхаясь от блаженства и страха быть слишком поспешным. Энергия в теле невидима, но почувствовать ее можно. Светлой энергии Вэнь Нин ощутить не мог, ее не было — но не было и тьмы, а вместо той и другой — что-то, принадлежащее только Вэй Ину, огонь и сила. Тесные объятия, тесное тело, взгляд снизу вверх… — Вэнь Нин… — Я тебя люблю. Слышал ли это Вэй Ин? Может, да, а может, и нет, потому что как раз в этот момент сжал так, что потом ныли ребра, выгнулся, упершись в него грудью, выплескивался, рвано выдыхая. Когда-то более взрослые ученики ради шутки напоили его рисовым вином. Потом Вэнь Цин вливала в рот горький отвар и ругала так, что Вэнь Нин зарекся пробовать снова, но помнил, как кружилась голова и как все казалось весело. Сейчас было почти так же, только вместо тяжести в голове и теле была такая легкость, словно он стал невесомым. Рассеянно он пошарил рядом, нашел скомканную рубашку, обтер пот с лица и груди Вэй Ина, не решаясь взглянуть в глаза. — Оставь, — Вэй Ин снова улыбался так, что глаза превратились в щелочки. — Иди ко мне. Не знаю, как ты это сделал, но я сейчас, кажется, взлечу… В объятиях было тепло, и даже утренняя прохлада не могла побороть сон после сладкой усталости. Они спали крепко, и сны порхали над ними, как бабочки.