Бабочки

Грозовая туча висела в доме целый день. Вэнь Цин не отчитывала, не расспрашивала, но молчала так, что лучше бы выругала до сотрясения стен. — С-сестра, — Вэнь Нин пару раз пытался заикнуться и попросить прощения, но та хмуро косилась и коротко бросала указания, нагружая все новыми и новыми делами. Просушить, просеять, растолочь, проследить в горячем пару за булькающей поверхностью, — даже к домашней уборке пришлось приложить руки, хотя у Вэнь Цин и так всегда все блестело. Должно было быть стыдно, но стыдиться не получалось. Вэнь Нин зевал в кулак и очень старался не улыбаться бездумно: руки помнили прикосновения, уши — смех, губы — поцелуи… А уж что помнило тело, лучше и не думать, чтобы не привлекать внимания сестры внезапным румянцем. Солнце клонилось к закату все ниже и ниже, Вэнь Нин все чаще украдкой взглядывал в окна, а потом — на дверь. Он никогда не спорил с сестрой, кроме одного-единственного раза, и сейчас не мог и не хотел думать о ссоре, но… Может быть, позже, когда она ляжет отдыхать? Но будет уже ночь, вдруг Вэй Ин не дождется?! — Тебе очень надо… уйти? — Вэнь Цин, так громко весь день стучавшая котелками, ящичками и прочей утварью, подошла совсем неслышно, Вэнь Нин даже вздрогнул и встал, покраснев. Он перерос сестру, но сейчас хотел бы стать как можно меньше, чтобы можно было опустить голову и не глядеть в глаза. — Очень… — казалось, он не переживет ночь, если останется дома. — Вернешься вечером? Или утром? — тихий голос стал обычным и резким, брови недовольно сошлись. — Ут… утр… Утром! — Вэнь Нин побагровел и попятился к двери, кланяясь. — Сестра, я!.. Вэнь Цин все-таки отвесила ему подзатыльник от души, заодно выталкивая за дверь. Выскочив за порог и отойдя от дома, Вэнь Нин растерянно остановился. Куда идти? Туда, где они были вчера? Что-то мелькнуло сбоку поодаль, привлекая внимание, яркое даже в приглушающих краски сумерках. Бабочка на тонком прутике, детская забава, трепетала у входа в проулок. — Я уже думал, как бы мне снова выкрасть мою молодую госпожу, — Вэй Ин тут же стиснул его в объятиях, смех превратился в мурашки предвкушения от первого же соприкосновения губ. — Мы… туда же? — Нет. Лучше в другую, пойдем… Вэнь Нин видел все, что происходит вокруг, но не осознавал — Вэй Ин на ходу сунул бабочку какому-то малышу, опешившему от неожиданного подарка; оба невольно ускорили шаг, завидев гостиницу. Фонарик на столе, мягким оранжевым светом разгоняющий сумерки, какие-то картинки на стенах — их он уже не разглядывал, сразу же за порогом они прильнули друг к другу, Вэй Ин целовал так, будто только этого и ждал весь день, Вэнь Нин отвечал с таким же пылом. Время смялось, как ткань под пальцами, вроде бы только что они стояли у двери, а вот уже сидят на кровати. — Когда дева Вэнь ждет твоего возвращения? — Утром. Глаза Вэй Ина вспыхнули радостью, смеясь, он опрокинул его на спину, Вэнь Нин обеими руками обнял за шею и потянул на себя. — Я совсем забыл, — Вэй Ин выпрямился и порылся в одежде. — Если моя молодая госпожа позволит… К маленькой коробочке прилагалась совсем тонкая кисточка. — Можно? Вэнь Нин молча кивнул, алея щеками ярче краски. Скольжение кисточки по губам было знакомо по прошлому разу, но сейчас можно было не сдерживаться — он сглотнул, сам раскрыл губы, увидел расширившиеся зрачки и почувствовал, как кисточка вильнула чуть мимо. Вэй Ин наклонился и слизнул лишнее. А потом язык скользнул по губам, повторяя путь кисточки, обвел края, прошелся по середине, и еще вдоль, не углубляясь в рот, пока губы не начали гореть. — Вэй Ин. — Ммм? Скажи еще раз? — Вэй Ин, — голова чуть-чуть кружилась, он слишком долго задерживал дыхание, пока тот вылизывал его губы. — Я хочу сегодня… — Все, что моя молодая госпожа захочет. — Чтобы сегодня все было наоборот. — Это необязательно, если… — Хочу. Это правда, — Вэнь Нин отдал бы ему все, что у него было, но, увы, не обладал ничем, кроме себя самого. Вэй Ин смотрел так, будто Вэнь Нин на его глазах обернулся фениксом, не меньше. — Я постараюсь, чтобы тебе было хорошо. Не бойся, — Вэй Ин поцеловал его очень осторожно, очень легко огладил спину, задержав ладони на поясе. Вэнь Нин и не боялся нисколько, и даже почти не смущался, как вчера. Вэй Ину он верил больше, чем себе, и если тот говорил и показывал, что Вэнь Нин ему нужен, стыдиться было нечего. Он сам развязал пояс, от волнения пальцы все-таки подрагивали, получилось медленно, а Вэй Ин вдруг опустил руки. — Я что-то не?.. — Продолжай. Пожалуйста, — голос осекся, Вэй Ин сбился и договорил хрипло. — Я хочу посмотреть… Все-таки что-то со временем было не так, нельзя раздеваться так долго, но у него получилось. Вэй Ин не отводил глаз. — Иди ко мне. Вэнь Нину можно было не повторять. В прошлый раз все тело горело от поцелуев — но, оказывается, осталось еще много мест, которых руки и губы касались впервые, и по коже пробегали мурашки. — Я хочу. — Надо же еще… — Не надо. Я сам, заранее, уже… Вечером, когда он улучил момент и пытался подготовиться к грядущей ночи, было стыдно до умопомрачения. Сейчас — нет, и изумленный вдох того стоил. Вэй Ин был больше, чем казалось, но не настолько, чтобы он не мог его принять. Еще расслабиться… даже если его тело не создано для такой любви — нестрашно. Вэнь Нин попытался приподняться, ловя поцелуй, и весь вздрогнул, — от движения стало лучше, но не то, не так, мало! — Подожди! Вэй Ин отшатнулся и как будто испугался, Вэнь Нин, не надеясь, что удастся объяснить вслух, нажал на плечи, опрокидывая назад, на другую половину кровати и усаживаясь сверху. — Лучше так, я сам… Так было намного лучше, а его тело еще как подходило для такой любви. Вэнь Нин стонал и чуть ли не всхлипывал, Вэй Ин смотрел на него во все глаза, вскидывался в ответном движении, сжимал бедра. Вэнь Нин почти лег сверху, потянул его руку вниз, не думая — просто требуя внимания к себе, и тот понял. Выгорело масло в фонаре, вторая полубессонная ночь сморила все-таки обоих коротким и чутким забытьем до первых птиц. — Я нужен в Пристани, — Вэй Ин тяжело вздохнул. — Я постараюсь вернуться как можно скорее. Ты подождешь? Вэй Ин спрашивал так, как будто это вообще нужно было спрашивать, как будто ответ не был очевиден заранее. — Я буду очень ждать. Ленточка, держащая волосы, ослабла, хвост за ночь весь растрепался и перекосился. Вэнь Нин нашел в рукаве гребень, кое-как развязал ленточку и попытался расчесать густые космы. Целители не сражаются, но идут туда, где смерть и огонь. Однажды его волосы занялись от горящей головни, чудом не впечатавшейся в спину, пламя сбить удалось, но опаленное пришлось срезать. Было почти смешно, когда Вэнь Цин, умевшая сделать идеально ровный разрез лекарским ножом, долго ворчала, пытаясь аккуратно подстричь оставшееся. Зато волосы потом росли еще лучше, чем раньше, и теперь были почти до пояса — приходилось не просто перехватывать в хвост, а затягивать в узел. Сонная лень еще владела телом, руки двигались еле-еле. Краем глаза он поймал взгляд, повернул голову — да так и не смог отвести глаз. И перестать причесываться тоже не смог, бездумно водя гребнем сверху вниз. Вэй Ин не прикасался, только следил взглядом за его руками, и кончики пальцев горели и ощущались чужими. Воздух уплотнился и накалился от энергии, вот-вот между ними вспыхнут искры, и он сгорит, а может, сгорит и весь дом. Вэнь Нин опустил тяжелую руку. Вэй Ин вынул из нее гребень, сжал пальцы, поцеловал тыльную сторону ладони, потом запястье — и пошел от запястья вниз к локтю, чувствительно прихватывая губами кожу вдоль меридиана. А обратно от локтя к запястью повел языком, оставляя холодок влажного следа… Воробьи что-то шумно делили под окном, ни прощаться, ни причесываться заново времени не было совсем. — Что привезти моей молодой госпоже в подарок? — Вэй Ин смеялся не так весело, как всегда, а Вэнь Нин не хотел ничего, кроме того, чтобы тот как можно скорее вернулся. — Ладно, я придумаю. Иди. Иди сам, иначе я тебя никогда не отпущу…