Соседи

      Утро второго выходного выдалось более приятным. Комната всё также была обделена светом, но неожиданно приподнятое настроение делало этот факт совершенно незначительным. Тогда мне пришла в голову идея провести день максимально комфортно: на диване в гостиной в обнимку пачками шоколада. Услышав отчётливый грохот посуды на кухне и характерное чертыхание, приподнялся на локтях: шум прекратился, зато появились громкие и быстро приближающиеся шаги в сторону моей комнаты. - Эррор! - резко открылась дверь, и передо мной предстал художник в испачканном краской и едой фартуке. Он с грозным видом держал в одной руке нож, в его зрачках блистало торжество. - Сколько минут ты обычно варишь яйцо-пашот?       Моим удивлению и интересу не было предела: - Никогда раньше его не делал, - полностью сел и только тогда до меня дошла суть его вопроса. - Ты готовишь яйцо-пашот? - Ага, видел по телевизору, как кто-то в кипящую воду разбивает яйцо, и как аппетитно оно потом выглядит. Ну, решил попробовать, только забыл, сколько варить надо. Вот, пришёл спросить, - Инк расплылся в самой добродушной улыбке из его арсенала. Нож больше не сверкал так вызывающе.       Я пересел на край кровати. Это было так забавно и настолько присуще соседу, что я невольно рассмеялся: ну как можно забыть что-то настолько важное в приготовлении почти что самого гнусного и неприхотливого блюда? Не знаю, сколько просидел, фыркая и хихикая в кулак, но Инк, не без доли смущения, начал заглядывать мне в глазницы, немного поддался вперёд и буквально застыл в немом вопросе: - Я смешон? - О, не в этом дело, хотя, отчасти.. - всё ещё смеясь, но уже поняв, что это выглядело грубо, я замер: пахло палёным, сильно. - Инк, ты воду на плите.. - Чёрт! - и быстрее антилопы, убегающей от голодного гепарда, рванул спасать что ещё можно было.       Подобная выходка, вновь его уровня, была бы в разы смешнее, если бы осталась неисполненной. Могло быть сожжено всё, что угодно. И действительно, когда я следом за соседом спустился в кухню, кипящие капли воды расплавили каркас плиты, и безобразные потёки пластика призывно блестели на солнце. - Аах, повезло! Пострадала только она, - устало облокотившись на стол, художник кивнул на жертву оплошности и состроил грустное выражение лица. - Поразительно, я даже не почувствовал запаха, пока не выбежал в коридор. Ты молодец, могло быть хуже. - уже живее обернулся он ко мне. - Ты раньше... готовил что-нибудь? Я имею ввиду из этого разряда, - я заглянул внутрь кастрюли, в которой ещё было нечто серое, лишь отдаленно напоминающее яйцо. - Ну, сварить пельмени или пасту вроде не было настолько сложно.. - Инк обошёл стол и сел на стул, ближний ко мне. Подперев голову руками, начал наблюдать за мной. - Ты тоже? - Не пользуюсь магазинными полуфабрикатами, - я убирал беспорядок. На минуту захотелось выбросить вместе с неудавшимся завтраком посуду, в которой он готовился. - Вот как, поэтому можешь ужин из ничего приготовить? Меня поражают твои кулинарные способности, - улыбаясь, сосед лег на стол и приобнял себя руками, продолжая пристально следить за мной. - Поведай тайну, где ты этому научился? - В мире, где всегда под рукой источник огромной информации, это было проще куска пирога*, - довольный собой, достал бекон и немного овощей, а Инк звонко засмеялся. - И правда, просто, - смахнув костяшкой слезинку, он долго смотрел сначала на стол, потом опять мне в спину. Я не видел зрачков, но чувствовал его настроение, и от этого постепенно становилось неуютно. - Чем сегодня хочешь заняться? - Инк наклонил голову в бок, чтобы лучше видеть мое лицо. - Ничем серьезным, что на счёт тебя?- подливая масло в сковороду, я заглянул через плечо. Сосед смотрел в мои глаза, поэтому пришлось повернуться обратно к плите. Этим взглядом он после всегда смотрел на меня, что бы я не делал. - Нужно опять зайти в галерею, хочу отдать две картины. Они возымеют небываый успех, вот увидишь, я на них пять месяцев потратил! - гордо ткнув большим пальцем в грудь и задрав подбородок вверх, продекламировал Инк. - Обычно я не берусь за что-то сложное, ведь усидчивостью меня не одарили. Но эти.. с ними все точно сложится. - Он демонстративно посмотрел в сторону своего рабочего места и ещё несколько минут сидел так. Я уже разложил завтрак по тарелкам, сел напротив и проследил за взглядом художника. - Получится сорвать куш? - сосед по-своему резко обернулся на мой голос, увидел тарелку с едой, улыбнулся и повернулся окончательно. - И это тоже. Но сначала всемирное признание! - проткнул бекон и с аппетитом захрустел им. - Да, было легко понять твои истинные мотивы, - я тоже принялся есть. - В каком смысле? - не поднимая головы, но взгляд, спросил Инк. - Ты живёшь в такой хорошей студии, она явно не мало стоила. Я решил, что ты достаточно.. зарабатываешь, и рисование - не больше хобби. - Я получил эту квартиру не совсем своими усилиями. Она досталась мне с подачек Дрима, - беззаботно ответил сосед, но потом медленно отложил вилку и кашлянул в кулак.       Дрим. Стоило догадаться ещё после приезда по пустому холодильнику и богатому интерьеру. Он решил, хотя бы так, но связать себя и Инка, и чтобы были аргументы в случает отказа в предложении отношений. Художник понимал, но вляд-ли мог этому противостоять. Вот и сейчас, сидел мрачнее тучи и злобно смотрел на огурец в своей тарелке. «Если бы мог, то давно не жил бы здесь. Если бы мог - давно бы бросил всё, и Дрима», - решил я. - Он часто помогает мне оплачивать долги, потом я отдаю деньги, конечно, но он как будто не рад этому. Говорит, что настоящие друзья должны стоять друг за друга горой, - его настроение резко скакало между «ненавижу» и «надоело». Я же досадовал, как безобидная тема переросла в самую неподходящую на тот момент. - Теперь, наверное, этого не будет. Плату за аренду мы договорились разделить пополам, а если возникнут проблемы, решать их с арендодателем, - Инк поднял тяжёлый взгляд, мягко улыбнулся и заметно повеселел. Я расслабился. - Да, не стоит переживать, - снова взялся за уже остывший завтрак. «Почему каждый наш разговор перерастает в что-то подобное?» - мне не нравилась такая динамика, но она, тем не менее, стирала личностные границы, делая нас ближе. Я согласен был потерпеть.       После завершения трапезы Инк, как и обещал, схватил два свертка под обе руки и с воинственным видом пошел в галерею. Вернулся он раньше прошлого раза, невероятно счастливый и с немалой бутылкой вина в левой руке. Он почти танцевал от радости, зрачки-звёзды напоминали два фонарика в тумане и сверкали ярче них: - Понравились! Их повесят в главном холе к следующей выставке, а она в понедельник!! Этот критик такой настырный временами бывает, а сегодня он был счастливее меня сейчас! Даже похвалил два раза! О, это надо отпраздновать. Два процента с дохода от выставки обещали дать мне - это так круто! Я верну последний долг Дриму завтра, и больше не буду брать у него деньги взаймы!! - Инк носился по всей квартире: туда пальто положить, сюда телефон, там уронил стул, а здесь чуть не разбил чашку. Это безграничное, ни чем не испорченное, счастье коснулось и меня. И я уже без злости на его поднимал и чашку, и стул, и улыбался его воскликам. Радужный от смущения и запыхавшийся от постоянного движения, он наконец остановился: - Сейчас я переоденусь, и будем праздновать мой успех! - и с новой энергией рванул наверх.       Я взял бутылку, что он принес с собой. «Рэдвуд Виньядс Пинот Нуар 2016 - славное вино», - отметил я и поставил ее на кофейный столик у телевизора. «К нему подойдёт сыр камамбер, вроде у нас была клубника и ещё десерт. Мороженое будет хорошим». Я хотел было озвучить свои мысли соседу, но тот материализовался рядом и сказал их за меня: - К полусладкому вину нужно сладкое, я купил манговое мороженое: оно уже в холодильнике. - я прикинул картину в голове: да, манго тоже подойдёт. Повернулся к столу, а художник уже доставал выше означенное лакомство и накладывал понемногу в пиалы. Довольный нашей командной работой, я достал из холодильника сыр и пару ягод, разложил все веером на деревяной тарелке и кивнул соседу в сторону гостиной. Тот, кивнув в ответ, поскакал к дивану с двумя пиалами и со звоном поставил их по разные стороны квадратного столика. Потом пошёл обратно на кухню: - Бокалы, - коротко и ясно шепнул он мне.       Когда всё было готово, и в красивых округлых бокалах, переливаясь, играло бликами красное вино, Инк торжественно поднял один и заговорил: - Я всегда хотел поделиться красотой, которую вижу в мире, с другими, показать им, как много среди них необычного и привлекательного, - на этих словах Инк как-то странно посмотрел на меня, слегка порадужнел, но взгляд не отвел. Я уловил неожиданный подтекст, кивнул ему в знак моей заинтересованности. Он продолжил. - Сегодня мне позволили это сделать, и я планирую продолжить добиваться, чтобы мои работы были доступны монстрам и людям, и они могли узнавать что-то новое благодаря им. Хочу поднять бокал за благосклонность заместителя управляющего моей, пока что, самой любимой галереи имени ********* и за мой дальнейший, надеюсь, успешный творческий путь!       Я встал и подошёл к художнику со словом «Ура», и мы громко чокнулись. Несколько капель Рэдвуда упало на пол рядом со столом. - Минуту, - Инк взял телефон и включил какое-то местное радио, где играл неторопливый тихий джаз. Улыбнувшись, он положил мобильный на место. - Для атмосферы.       Мы сели обратно на диван и какое-то время молча потягивали алкоголь и фрукты и вслушивались в причудливое соло саксофона и не менее завораживающий аккомпанимент пианино. Сосед иногда постукивал ногой в такт: - Приятный мотив. - Да, то, что доктор прописал, - вино приятно обжигало горло, его сладкое послевкусие долго играло во рту разными нотами. Всё будто бы просило расслабить и отдаться без остатка этому моменту, этому вину и этой незатейливой, но такой душевной мелодии. - Эррор, какую музыку ты обычно слушаешь? - Инк, повернувшись ко мне, откинулся на диван, одной рукой держа уже порядком опустошенный бокал, а второй подпирая голову. Его расслабленное лицо и радужный румянец говорили о хорошем содержании алкоголя в жилах их владельца. Я засмотрелся на него, как лучи оранжевого заката озарили его тело, и шальные разноцветные зрачки выжидающе смотрели в мои. - Я не обращаю внимание на род или тип музыки. Меня интересуют ее слова, и то, что она может мне показать. Как с картинами, я не всегда смотрю на художника, вглядываясь в работу, - нахмурившись, ведь я вспоминал хоть какие-то приметы, по которым выбираю плейлист, смотрел в бокал, чье содержание вина едва ли было больше соседского. - Вот оно что. Ха, занятно, - Инк потянулся и неестественно прогнулся в спине. Мне это показалось пошлым, и я поспешил отвернуться. - Мне понравилось твое сравнение картин и музыки, хоть аналогия весьма, весьма неточная, но всё же. На создание музыкального шедевра, как и картины, могут уйти годы, а может и день. Бывают хорошие работы и произведения, где чувствуется талант или упорный труд, а ещё есть такие, где мазок кисти или одну ноту хотят выдать за гений. И всё же, если бы существовали шаблоны в искусстве, его бы вообще не существовало! - он немного наклонился назад и вскинул руки, едва не опрокинул бокал, потом исправил свое положение: взял стекло двумя руками и посмотрел на переливающийся напиток. - Так и с монстрами. Если бы все были одинаково плохими, или одинаково хорошими, я бы точно свихнулся. - У нас есть некоторые шаблоны. Например, все скелеты способны создать кости, - я внимательно следил за изменениями лица и позы художника. - Да, тут ты прав. Даже я, со своей непредсказуемой магией, могу, - Инк посмотрел на свободную ладонь, та сжалась в кулак. - А вот бластер не могу. Ты мгновенно призовешь, а мне долго рисовать. - Рисовать? - «Что это за магия такая?» - я заинтересовался, захотелось увидеть процесс воочию. - Да, я же Инк, - он захихикал, и отпив ещё немного, продолжил. - Я рисую, не призываю. Чернила в моих костях вместо крови, они же моя магия. Я часто ей пользуюсь, как краской например, только потом картины могут ожить, уже было такое, - он очертил круг в воздухе, и что-то вязкое на кончике его пальца очертило круг следом за фалангой. Я уставился на место, где только что находились чернила. Сосед смутился. - Нужно постараться, чтобы ожившее было в состоянии функционировать. Кости - это всего лишь мазок кистью по воздуху, и - оп - уже в руке. - Инк показал пустую ладонь. - Над бластерами долго надо крутиться, чтобы они хоть раз выстрелили и попали в цель. Да и не интересно это, всё равно его дизайн похож на другие, - Инк откинулся на диван, я следом. Он лениво повернул голову в мою сторону и ласково улыбнулся. - С гораздо бо́льшим интересом я бы зарисовал тебя, Эррор. Я, разумеется, смутился: - Я знал, что однажды ты так скажешь. Ты почти всегда так смотрел на меня ,- я отвернулся и посмотрел на часы - без пятнадцати шесть вечера. - Ну, неужто ты думаешь, что я вижу в тебе только натурщика для картины? - художник демонстративно надул щёки и сложил руки на груди. - Нет, но по большому счету.. - я приподнялся и сел на диван, поставил бокал на столик. - Тогда.. ты бы был самым классным натурщиком из всех! - он подался ко мне и, довольный собой, широко улыбнулся. Я отклонился в сторону. - Ты умеешь слушать и здорово готовишь, а ещё всегда можешь поддержать, - «Он пьян», - я нервно отодвинул воротник рубашки, в комнате стало жарче. Инк смотрел на меня с очарованием, это было невыносимо: бешено меняющиеся символы зрачков, то останавливающиеся, то вновь возобновляющие свой сумасшедший марафон, уже яркий румянец, подчеркивающий его слова и настрой, тонкие руки, что так трепетно сжимают обивку мебели и мутный взгляд, так бесстыдно заглядывающий в душу. Он был прекрасен. «Я тоже пьян», - собрался с силами и посмотрел прямо в глазницы. Инк улыбнулся ещё шире, его плечи легонько дрогнули. - Весь такое красивый, умный, сдержанный.. как будто с небес спустился... Всё знаешь и чувствуешь, будто уверен, что я думаю именно это. И заставляешь верить себе, когда сам сомневаешься. И помочь готов, даже если не просили, - он опустил голову и тяжело вздохнул. Мелко дрожа, говорил уже шепотом. - Всегда я полагался на свои силы, старался всё решать сам. Потому что никто не поможет, все - эгоисты и алчные негодяи. Но ты, Эррор, так бескорыстно и легко утешаешь и так по-доброму смотришь на меня, - Инк снова посмотрел на меня, в глазницах блестели, словно драгоценные камни на свету, слёзы. - Порой кажется, что это огромный анекдот, в конце которого будет очень и очень больно, и я так этого не хочу.. - мотнув пару раз головой, он силой поставил бокал на столик, нахмурился и подлез ещё ближе. Я частично чувствовал его дыхание, запах вина и сладкого мороженного. - Но вот смотрю на тебя сейчас, и единственное, чего хочется, это уснуть в твоих объятьях, - и, как в кино, упал в пьяный обморок прямо предо мной, содрогаясь и тихо всхлипывая. Откровение, высказанное так честно и с таким замиранием сердца, в тот момент стало переломным событием. Я понял, чего хочу и жду, решил для себя, что буду делать дальше. И разум наконец прояснился. Но Инк, что тогда сопел я двух десятках сантиметров от меня, не знал о моем прошлом, и это делало меня каким-то лицемером. Стало мерзко, но переубедить его я попробовал позже. «Пусть всё идёт своим чередом», - решил я и аккуратно встал с дивана. Отнес посуду на кухню, не помыл, не было сил, вернулся к мебели. Художник мерно сопел, прикрыв одной рукой рот, согнув ноги в коленях. «Довольно милый», - я облокотился на спинку дивана. Нужно было перенести соседа в его комнату, но прикоснуться к нему.. я не смог. С опаской провел рукой по синим полосам на щеках и призвал нити... Послушные моему опьяненному рассудку, они осторожно обвили спокойное тело и занесли его после меня в портал.       Комната Инка почти ни чем не отличалась от моей, разве что обилие картин и беспорядок бросались в глаза. А за ними были заметны другие цвета стола, платяного шкафа, кровати, письменного стола: более нежные более теплые, цвета жёсткого шарфа художника, мебель была в пятнах краски, больших и маленьких. Занавески были персиковыми, а постельное белье снежно белым.       Так же осторожно, я переложил Инка на кровать и теми же нитями укрыл. Тот что-то промычал, повернулся на бок и, накрыв голову одеялом, засопел яростней. Это было забавно, я позволил себе смешок. - Я вкусно готовлю и хорошо выгляжу не потому, что спустился с небес, а потому что знал самого Дьявола, - горькая истина, но без банального преукрашения. Я сказал это вслух, ведь художник крепко спал, сраженный вином. Из под одеяла высунулась рука, и я нитями заправил ее обратно.       Наручные часы показывали восемь вечера, но я, пьяный и уставший из-за нервных обдумываний слов художника, без зазрений совести пошёл спать. Все маленькие проблемы, такие как похмелье перед началом недели или грязная посуда на кухонном столе: всё растворилось во тьме и слабом свете уличного фонаря, который непонятным образом пробрался в мою затемнённую комнату.