Ray Route: After Ending

Джумин не стремится непременно увидеть V, когда того привозят в больницу: не видит смысла. Он не врач, он все равно ничего не поймет, а состояние V ему уже очень красочно и эмоционально описал по телефону Зен. Но все равно он оказывается рядом, когда друга на каталке провозят в отделение интенсивной терапии. Джумин всегда гордился своими стальными нервами — да в бизнесе с другими не выживешь, — но сейчас, увидев серовато-бледное лицо V на подушке, лицо, больше похожее на посмертную маску, он ощущает, как в желудке трепыхается что-то холодное и скользкое, дотягивается до сердца, заставляя его замирать. «Скажи, V, как дошло до такого? И как я это упустил?» Внешне он невозмутим, он спокойно смотрит вслед каталке до тех пор, пока ее не завозят в лифт, но ладонь так сильно сжимает телефон в кармане, что Джумин подозревает — завтра придется покупать новый. — Мистер Хан? Он оборачивается и видит главврача — давнего знакомого отца, крепкого профессионала, собравшего отличную команду — почему, собственно, Джумин и распорядился привезти сначала Люсиэля, а теперь и V именно в эту больницу. В руках у врача планшет, а на нем открыта электронная карта. «Джихён Ким», — краем глаза замечает Джумин в шапке. — Первичный осмотр показал, что физические травмы мистера Кима не являются угрозой для его жизни. Гораздо серьезнее то, что он отравлен неизвестным наркотическим веществом. Если мы в ближайшее время не узнаем, что это, и не найдем способ вывести его из организма, возможны тяжелые неврологические последствия. — Секунду, — просит Джумин, достает из кармана телефон. Экран цел, и на корпусе нет вмятин от пальцев. Удивительно. Он заходит в мессенджер, находит нужный контакт, набирает. Трубку берут почти сразу. — Это Джумин Хан. Вы уже подъехали? — Да, — коротко отвечают ему. — Подойдите в приемное отделение, чем быстрее, тем лучше. Он нажимает отбой и снова поворачивается к врачу. — Извините меня. А что с его глазами? Тот листает карту. — Травматическая потеря зрения. Пока мы не выяснили ее причины, но мы сотрудничаем со специализированной клиникой, там очень хорошие офтальмологи, проводят трансплантации и микрохирургические операции, так что… Джумин молчит. Сколько раз он пытался убедить V принять его помощь, вылечить глаза, перестать дурить — но тот проявлял несвойственное себе упрямство и все время отказывался. И только сейчас Джумин начал понимать причину. Его размышления прерывают подошедшие Зен и Сэран. Оба выглядят как обычно, словно не с опасной операции вернулись, а с прогулки по магазинам. Не тратя времени, Джумин сразу обращается к Сэрану: — Ты знаешь состав эликсира? Тот болезненно морщится. — Только примерно. Я сам никогда не готовил его, этим занималась только Рика. — «Примерно» — это лучше, чем «ничего», — бормочет Джумин и обращается к врачу: — Этот юноша может рассказать, чем отравили V, надеюсь, вам это поможет. — Примерно могу, — поправляет его Сэран, но врач все равно расцветает: — Это чудесно, это нам даст, по крайней мере, направление работы. Пойдемте в мой кабинет, это займет совсем мало времени. Прежде, чем Сэран успевает ответить, влезает Зен, и Джумин жалеет, что не попросил оставить его в такси. — Подождите! Ему тоже нужен врач! Сэран опять морщится, и только сейчас Джумин замечает его бледность. — Не нужен, — отрезает он. — Ты поймал паническую атаку и чуть не упал в обморок! — упорствует Зен. — Это нельзя так оставлять! — Сейчас со мной все нормально, — Сэран говорит коротко и отрывисто, сквозь зубы. — Мне надо домой, к Лин, она волнуется. — А представляешь, как она будет волноваться, если это повторится? Джумин понимает, что это надо прекращать, но, к сожалению, просто взять Зена за шкирку и встряхнуть он не может, так что приходится вмешаться словесно. — Мы все здесь, кроме Зена, взрослые люди и сами способны оценивать свое состояние. Если кому-то нужна будет помощь, он о ней попросит, — и снова обращается ко врачу: — Пожалуйста, вылечите V… Джихёна. Позовите этих специалистов из офтальмологической клиники. Все за мой счет. Зен кипятится, что-то выговаривает ему, но Джумин не слушает его. «Я уважал твое решение, V, дольше, чем это было разумно. Сейчас обстоятельства изменились, и даже если ты обидишься на меня, я знаю, что поступаю правильно».