Ray Route: After Ending

Зен не идет вместе с Джехи внутрь, а остается ждать снаружи, у здания суда — и не зря: Юсон появляется ближе к концу заседания. «Все-таки узнал», — наполовину раздраженно, наполовину опечаленно думает Зен, перекрывая ему дорогу ко входу. — Пусти, — время словно выгнулось и сделало петлю, вернувшись обратно к смерти Рики: у Юсона снова эти страшные, пустые глаза. Зен молча отрицательно качает головой. — Пусти, я сказал! — руки Юсона дрожат, и Зен невольно отмечает, что, и так всегда худые, сейчас они стали совсем костлявыми. «Вот поэтому никто и не хотел тебе говорить, где и когда будет проходить финальное заседание». Зен тихо вздыхает. Во что сейчас превратилась «RFA», которую все они знали и любили? Та «RFA», где все были счастливы, все поддерживали друг друга. Неужели ее никогда и не было, а каждый просто удачно скрывал от чужих глаз свои собственные раны, натягивая улыбку на лицо? — Рика не виновата! — в глазах Юсона стоят слезы. — Это все ложь, ее оклеветали — а сейчас готовы повесить чужие грехи просто потому, что так будет удобнее всем! — Иди домой, — Зен пытается вложить в свои слова столько убедительности, сколько только может. — Ты знаешь, что тебе здесь не место. — Как раз мне и место! — Юсон срывается на крик, сжимая кулаки так, что белеют пальцы. — Вы все предали Рику, покинули ее, вы готовы отдать ее на растерзание лживым обвинениям! У нее должен остаться хоть кто-то, кто будет ее защищать! Зен чувствует, как внутри постепенно поднимается волна гнева: он тоже любил Рику — пусть и не так сильно, как Юсон или V. Ее все любили, она была солнцем «RFA» — и поэтому сейчас так больно видеть, во что она превратилась. — Опомнись наконец! — он сам не замечает, как начинает кричать. — Ты видел логи чата, видел Сэрана, видел, в каком состоянии вернули V! Черт возьми, да я сам был в «Mint Eye», среди всех этих людей, я слышал, что они говорили о Рике! Да, это тяжело — признать, что дорогой тебе человек сошел с ума. Но, отказываясь признавать это, ты просто бежишь от реальности! Юсон шарахается, словно его ударили по лицу. Несколько секунд хватает ртом воздух, как будто хочет что-то сказать, но слов так и не находит — а в следующее мгновение бросается к двери. Зену легко удается его перехватить — его реакция танцора куда лучше, чем у худющего, истощенного голодом и отсутствием сна парня, днями просиживающего за компьютерными играми. Юсон отбивается изо всех сил, однако их у него слишком мало, чтобы оказать какое-либо серьезное сопротивление. — Пусти! — он пытается оттолкнуть Зена, по его щекам текут слезы. — Я должен спасти Рику! В какой-то момент он выворачивается особенно удачно, и у Зена на мгновение темнеет в глазах: Юсон попадает ему локтем в лицо. Из разбитого носа немедленно начинает капать кровь, заляпывая белый жакет, и Зен понимает, что игры кончились. Он ловит правую руку Юсона, заламывает ее назад, другой перехватывает левое запястье и прижимает Юсона к себе. — Предатель! — кричит тот и изо всех сил бьет его ногой по коленной чашечке. — Лжец! Ты предал меня! Все вы предали! — Что вы здесь устроили?! Они замирают одновременно, поворачивая головы к зданию суда. Джехи быстро спускается по лестнице, подбегает к ним, стуча каблуками по асфальту, ее встревоженный взгляд перескакивает от одного к другому. — Зен, что у тебя с лицом? — в ее глазах виднеется что-то такое, что Зен невольно чувствует, как неприятно царапает в груди: он не хотел, чтобы Джехи видела его в подобном состоянии. — Что с Рикой?! — Юсон наконец прекращает сопротивляться, и Зен отпускает его. Благодарно принимает протянутый Джехи платок. Жакет уже безнадежно испорчен, вряд ли его спасет даже химчистка, поэтому Зен просто вытирает кровь с губ и подбородка и прижимает платок к носу, который все еще кровоточит. Джехи вздыхает, снова смотрит на них по очереди, потом опускает взгляд. — Все ее преступления официально подтверждены, — тихо говорит она. — Там не на одну статью набирается, на самом деле срок тянул на пожизненное. Однако, рассмотрев все факты, следствие признало Рику неподсудной. Она направлена на принудительное лечение. Несколько секунд царит мертвая тишина. Никто не может проронить ни слова, а потом Юсон срывается на крик — длинный, надсадный, полный всеобъемлющего отчаяния. Зен обнимает его за плечи, гладит по голове, перебирая пальцами светлые пряди — и Юсон рыдает, уткнувшись носом ему в грудь, спрятав залитое слезами лицо, цепляясь ослабевшими руками за покрытые пятнами крови полы жакета. Джехи стоит сбоку, сжав губы в тонкую нить, до побелевших косточек вцепившись в папку с документами. И Зен прекрасно понимает: как и у него, у нее нет сейчас подходящих слов.