Ray Route: After Ending

Лин просыпается среди ночи от внезапного ощущения падения. Вздрагивает, приоткрывает глаза: стоит темнота, рассеиваемая только светом фонаря за окном. Лин в полусне переворачивается на другой бок, устраивается поудобнее — и тут же, окончательно проснувшись, открывает глаза. Сэран не спит: он сидит на своей половине кровати, опершись локтем о тумбочку. Паника захлестывает Лин на секунду раньше, чем она осознает — он задыхается. Тело реагирует быстрее мозга: Лин бросается к нему, переусердствовав, падает с кровати, больно ударившись коленкой, но не обращает на это внимания. Становится перед ним на колени на полу, хватает его за руки. — Дыши! Дыши вместе со мной! Этот совет ей дал врач, к которому она ходила сразу после возвращения V. Тогда Сэрану становилось плохо почти каждый день, в основном вот так, по ночам, когда ему снились кошмары. «Совместное дыхание с кем-то помогает успокоиться и начать контролировать собственное», — сказали ей тогда, и это действительно помогло — постепенно приступы становились все реже, пока не прошли полностью, и Лин поверила было, что они и не вернутся, как вот… Она делает глубокие, медленные вдохи и выдохи, держа Сэрана за руки и заглядывая ему в лицо. Он старается подстраиваться под ритм ее дыхания, и постепенно его собственное понемногу выравнивается, становится спокойнее и глубже. Убедившись, что приступ закончился, Лин возвращается на кровать, обнимает Сэрана — его тело ужасно напряженное, но когда он прижимает голову к ее груди и обхватывает ее руками, то как будто немного расслабляется. — Кошмар? — спрашивает Лин. — Мать, — шепчет он. — Лин, что со мной не так? Почему я сбежал от них всех — от матери, от отца, от Рики — а они все равно продолжают меня преследовать? — С тобой все так, — она начинает перебирать его волосы, пропуская между пальцами тонкие пряди. — Это просто следы прошлого, когда-нибудь они изгладятся. Он качает головой. — Скажи, зачем я тебе? С этими следами… Лин закусывает губу. Она уже слышала это от него — в «Mint Eye». Тогда он постоянно повторял, что он никчемный, недостоин быть любимым, что он ничто и не смеет ни на что надеяться. Некоторые его признания того периода — как, например, слова о том, что он готов терпеть от нее любые пытки, лишь бы она смотрела на него — до сих пор отдаются болью в сердце. Она думала, он забыл эти мысли. Оказывается, нет. Стараясь не показать, насколько ее встревожил этот вопрос, она легонько тянет его за волосы. — Мы проходили это еще в «Mint Eye», помнишь? И мой ответ с тех пор не изменился: ты нужен мне, потому что ты бесценный. Сэран прерывисто вздыхает, обнимает ее крепче — словно пытается ухватиться за нее в попытке удержаться и не упасть. — Я хочу быть достойным тебя, — признается он. — Мать и Рика всю жизнь внушали мне, что я ничто, что я хуже червя, и я очень долго действительно в это верил. Но ты как-то… я не знаю, как ты это сделала… ты разбудила во мне человека. Я впервые увидел себя не объектом чьей-то воли, а исполнителем собственной. На меня так подействовал поход в «Mint Eye», потому что там я словно вернулся обратно к тому времени, когда был никем, контролируемым извне инструментом, и я понял, что больше всего на свете боюсь этого. Лин молчит, гладит его по голове. — Я больше не хочу быть никем. Я хочу быть человеком, мужчиной, который мог бы давать тебе не меньше, чем ты даешь мне. Я хочу, чтобы никакая на свете Рика больше не имела надо мной власти и не могла ни к чему меня принудить. Но она все равно пролезает в мои сны… — он захлебывается воздухом и замолкает. Лин отстраняется. Кладет ладони ему на плечи, снова заглядывает в лицо — хотя в рассеянном свете фонаря видит лишь силуэт. — Ты сам сбросил эти оковы, — напоминает она. — Ты сам нашел в себе силы послать Рику к черту, где ей и место. В день похищения Севена это ты вломился ко мне в окно и спас меня от промывки мозгов эликсиром. Это ты придумал план с разоблачением премьер-министра и нашел Севена. Это ты убедил меня, что мы должны спасти V, и ты его спас. Это на твоих показаниях строилось обвинение для Рики и «Mint Eye». Теперь молчит Сэран. Мимо дома проезжает машина, свет фар проникает в комнату, и на секунду Лин ясно видит его лицо — задумчивое, даже печальное. Она прижимается лбом к его лбу. — Ты никогда не был никем и никогда не будешь. — Лин, — шепчет Сэран. — Я хотел бы всегда… Лин находит губами его губы, и ему становится не до слов.