Ray Route: After Ending

Дома у V что-то неуловимо меняется, и Джумин, придя к нему в гости, долго не может понять, что именно. И даже разобраться в своих чувствах не может: его внимание полностью поглощает V. Когда он вел себя странно в больнице, Джумин относился к этому, как к неизбежному злу. Списывал все на последствия приема эликсира: его предупреждали, что он может вызывать неврологические проблемы, тем более, V оказался особенно чувствительным к какому-то из компонентов. Тогда V балансировал между депрессией и бредом, то и дело впадал в ступор, а потом — в ненормальное оживление, во время которого ему приходилось пачками пить нейролептики и антидепрессанты. Потом его выписали, выдали список назначений на две страницы, и Джумин подумал было, что дома друг постепенно придет в норму, но сейчас понимает — ничего подобного. V отвечает невпопад, как будто прослушал половину вопроса. V то и дело замолкает на полуслове, словно напряженно вслушиваясь в свои мысли, а глаза его стекленеют. V все время ежится и кутается в свитер, хотя на дворе лето, и жара в Сеуле стоит такая, что даже Джумин делает себе послабление и ходит на работу в одной рубашке, без пиджака. Когда приходит время пить лекарства, V отправляется на кухню за таблетками и забывает, зачем пошел. V всегда был немного не от мира сего, он — человек чувств и эмоций, а не холодной логики, но это все перебор даже для него, и Джумин решает всерьез поговорить с его лечащим врачом. Он прекрасно понимает, что мгновенного результата ждать бессмысленно, но, может быть, стоит сменить что-то, какой-то препарат, чтобы лечение шло быстрее? «Кстати, а может ли быть дело в том, что он просто пропускает прием таблеток?» Для этого тоже надо найти решение, и Джумин вздыхает. У него плохо получается сочувствовать, сопереживать, поддерживать и делать всю эту эмоциональную ерунду. Он предпочитает помогать делом — деньгами, связями, организацией, решениями. Но что еще он может сделать, чтобы ускорить для V процесс выздоровления, он не представляет. — Если тебе нужно поговорить, я готов тебя выслушать, — говорит он, и V кивает. — Спасибо, — но вид у него при этом настолько отстраненный, что Джумин не уверен, что он вообще понял сказанное. Когда он замечает, что V устал от общения, и собирается уходить, он наконец-то понимает, что изменилось в доме. На стене гостиной, в углу, появился новый фотопортрет Рики, которого Джумин никогда раньше не видел — она сидит на кровати в белой ночной рубашке, обрисовывающей контуры ее тела, и бретелька игриво сползла с ее плеча. Когда-то эта фотография вызвала бы у него мысли далекие от эстетического любования. Сейчас Джумин думает, что зря не применил свои связи и не настоял все-таки на тюремном сроке вместо лечения. Она сделала это с V, а Джумин теперь не уверен, что когда-нибудь увидит друга прежним, хотя ничего не хочет сильнее, чем этого. Он не спрашивает V, когда тот повесил это фото. Просто прощается и уходит, надеясь к следующему визиту увидеть хоть какой-то прогресс.