Ray Route: After Ending

Джумин не бьет его по ногам, как Рика. Он просто спокойно приказывает: «На колени», — и V чувствует, как от его глубокого голоса по спине, от пояса к затылку, бегут мурашки. Опускается на пол — не спеша, покорно склонив голову. Кончик тонкого стека приподнимает его подбородок, заставляя поднять взгляд. — Чего ты хочешь? — Джумин сидит в кресле, закинув ногу на ногу, и выражение его темных глаз невозможно прочитать. V глубоко вдыхает, чувствуя, как сердцебиение медленно выравнивается. — Я хочу принадлежать Вам, Хозяин, — слова слетают сами собой, он даже не задумывается над ними — просто чувствует, как с каждым звуком тот неподъемный груз, который лег на сердце после освобождения из «Mint Eye», становится на капельку легче. — Полностью. Я хочу существовать только для Вашего удовольствия. Я хочу жить ради исполнения Ваших приказов. «Я хочу перестать быть, стать никем, освободиться и наконец-то не чувствовать». Джумин убирает стек, молча встает и подходит к столу. V следит за ним из-под опущенных ресниц, оставаясь на месте, покорно держа руки на коленях. Старомодные часы на стене мерно тикают секундной стрелкой. Мир Джумина упорядоченный до последней мелочи, и V счастлив наконец-то стать его частью, деталью, элементом. Счастлив иметь свое определенное место, больше не метаться отчаянно, пытаясь то что-то сделать, то кого-то спасти, то все исправить. Наконец ему не нужно ничего решать. Наконец достаточно просто подчиняться приказам. Джумин возвращается, и в руках у него тяжелый кожаный ошейник: — Ты знаешь, что он значит. V прикрывает глаза — он не хочет видеть, он хочет чувствовать: как пальцы Джумина касаются его шеи, убирают отросшие волосы, затягивают ошейник — не слишком туго, ровно настолько, чтобы он ощущался. Он хорошо помнит прикосновения Рики — смесь слабости, гнева и боли. Он помнит ее тонкие холодные пальцы с острыми ногтями, которыми она так любила впиваться ему в кожу. Руки Джумина совсем иные: они теплые, в них чувствуются спокойствие и сила, им хочется отдаться полностью, ни о чем не думать, забыть себя. Дыхание сбивается, к горлу подступает комок, и на мгновение V кажется, что он сейчас заплачет — но слезы все же не приходят. V глубоко вдыхает, пытаясь выровнять сердцебиение — и с выдохом чувствует, как остатки тревоги вымывает из его тела. Наконец ему не нужно бороться самостоятельно, думать, страдать. Его тело и его душа больше ему не принадлежат, и ему не нужно нести на себе весь тот груз эмоций, который столько времени не давал ему дышать. Наконец-то он свободен. Тихо звенит металл, и V чувствует, как ошейник тянет его вперед — чуть-чуть, только чтобы заставить вскинуть голову. V поднимает взгляд — и смотрит прямо в темные, словно бездонные глаза Джумина: — Теперь ты принадлежишь мне одному. — Да, Хозяин. Джумин отступает на шаг назад, снова слегка тянет за поводок. — Встань, — V кажется, что он готов слушать его спокойный низкий голос вечно. — Сними рубашку и подойди к стене. V послушно выполняет приказ — такое счастье не решать ничего самому. Джумин поднимает его руки и застегивает на запястьях широкие кожаные наручи, прикрепленные к глубоко вбитому в стену крючку. Рика никогда не использовала кожу, она всегда выбирала металл — от него больше боли. — Я прикупил несколько игрушек. Собираюсь проверить их, — Джумин отходит, и V, стоя лицом к стене, не может его видеть. Но ему и не хочется: за долгие месяцы постепенно наступающей слепоты он привык слышать мир, чувствовать его на ощупь, запах и вкус. Он закрывает глаза, погружаясь в шелестящую тьму. Слышит мягкие шаги Джумина. Чувствует едва заметный тонкий запах его одеколона. На обнаженное плечо ложится плеть: Джумин медленно проводит ею вниз, тонкие полоски кожи одна за другой сползают на спину — и V невольно прогибается, пытаясь хоть на немного продлить это ощущение. Дыхание срывается, сердце начинает биться быстрее. — Хочешь почувствовать ее на себе? — голос Джумина звучит над самым ухом, низкий, глубокий, вызывающий мурашки по всему телу. — Да, Хозяин, — V только сейчас замечает, что у него успело пересохнуть во рту. Джумин делает шаг назад — тихий, слабый скользящий шорох по паркету. — Не беспокойся, я не буду начинать, не разогрев тебя. Плеть свистит в воздухе и ударяет — коротко, легко, самыми кончиками. V прогибает спину еще больше: этого мало, слишком мало, Рика никогда его не готовила — сразу била, насколько хватало силы в хрупких руках. Дыхание становится все чаще, сердце колотится, ударяясь о ребра в такт все более быстрым и сильным ударам плети. Но Джумин останавливается, и V не в состоянии сдержать разочарованный стон. Плеть упирается ему между лопаток, тонкие кожаные полосы скользят по спине и пояснице. — Если ты хочешь большего, ты должен попросить, — голос Джумина все еще тихий, но в нем слышится такая спокойная сила, что V хочется подчиняться ему до конца жизни. — Хозяин, умоляю... — собрать мысли в кучу оказывается внезапно сложно. Плеть сильнее надавливает на спину. — Что именно «умоляю»? — Умоляю, не останавливайтесь... — ...Всего лишь не останавливаться? — V слышится легкий, почти незаметный сарказм, и он резко мотает головой из стороны в сторону. О небо, как же сложно... — Тогда что? — Пожалуйста... — он все-таки собирает остатки затуманенного сознания вместе. — Пожалуйста, ударьте изо всех сил... Он слышит резкий стук каблука о паркет — Джумин отступает на шаг назад, — а затем правую половину спины жалит жгучей болью. V срывается на полустон-полувскрик, но второй удар не следует. — Ты попросил только один раз, — голос Джумина звучит словно издалека, и V кусает губы: — Хозяин, пожалуйста... Пожалуйста, не останавливайтесь, пока... пока я не смогу больше выдерживать, пока не смогу стоять, не потеряю сознание... — Если ты так просишь... И он бьет — раз за разом. Удары сыплются один за другим, и V не замечает, как начинает стонать в голос. Джумин куда сильнее Рики, поэтому каждый из них прошивает током от макушки до самых пяток. V вздрагивает всем телом и где-то на задворках сознания тихо радуется, что его руки скованы не железом: иначе бы он уже давно стер запястья в кровь. В какой-то момент ему перестает хватать дыхания, и колени подкашиваются — но Джумин успевает его подхватить, не давая повиснуть на руках. — Спокойно, — V чувствует его слова на вспотевшей шее, его сильная рука касается подбородка. — Все в порядке. Просто дыши. Мир понемногу становится на место, вытесняя белый шум из головы, V снова может рассмотреть перед собой стену — со всеми микротрещинками, мелкими, почти не заметными застывшими каплями краски и неровностями. Джумин отпускает его и отступает назад, а в следующее мгновение плеть снова ошпаривает спину. V не может сказать, сколько это длится: в какой-то момент он окончательно теряется во времени. Волна ощущений затапливает его, и он захлебывается в ней, тонет, уже не замечая ничего вокруг — пока не приходит в сознание в руках Джумина. Наручи расстегнуты, и руки бессильно падают вниз — V только сейчас ощущает, насколько тяжелыми они стали. Ноги подкашиваются, и Джумин подхватывает его под плечи. — Ты молодец, — его голос тихий и необычно мягкий. — Ты все выдержал. Теперь можешь отдохнуть. Он заворачивает V в большое махровое полотенце и помогает добраться до кровати. V даже не падает — бессильно сползает на идеально выглаженное покрывало, его лихорадит, а мир медленно расплывается перед глазами. И все же наконец он чувствует себя счастливым. Забыв обо всем, V впервые за долгое, очень долгое время погружается в глубокий сон без сновидений.