Тринадцатый Всадник

Добро и зло смешались, неделимы; Сквозь мглистый воздух и туман взлетим мы. Шекспир, Макбет

Не заметив под снегом узловатый корень дерева, Нелл споткнулась и упала, провалившись в ближайший сугроб дюймов на двадцать. — Шейд побери этого Балдуина, — вполголоса пробормотала девочка, вставая на ноги и отряхиваясь. Зимний лес вокруг казался каким-то мёртвым, застывшим. В нём царила звенящая белая тишина, и Нелл могла отчётливо слышать собственное дыхание, вырывавшееся из носа с облачками пара. Голые деревья на фоне снега выглядели, как чёрные скелеты, и девочка не могла отделаться от ощущения, что они тянутся к ней своими скрюченными ветвистыми руками, пытаясь схватить. После недавно закончившегося снегопада шансы найти дорогу домой до наступления темноты улетучились, от вереницы старых следов, обозначавших проделанный путь, ничего не осталось. Нелл зашла слишком далеко — долина Паланкар была скрыта от глаз за заснеженными лесами на отрогах гор. За целый день блуждания в Спайне она устала и успела здорово проголодаться, но хуже всего был холод. Несмотря на тёплую шерстяную одежду, меховой плащ и высокие охотничьи сапоги, купленные для Гэрри на вырост, Нелл смертельно замерзала. В долине Паланкар был конец осени, но в Спайне зима уже вступила в свои права. Ночью наверняка станет ещё холоднее, и вряд ли у Нелл есть шансы избежать смерти от обморожения, если она каким-то чудом не разведёт огонь. Как известно, ночь в горах наступает стремительно: стоит солнцу зайти за вершины, и за какие-то считанные минуты опускается темнота. Посмотрев на прояснившееся небо, Нелл прикинула, что до заката осталось не более двух часов. «Боги всемогущие, ну почему я такая глупая?» — сокрушенно подумала она. Нелл никогда в жизни не была так напугана и зла на саму себя. Всему виной были слабоумие, отвага и врождённое упрямство. Последние несколько часов девочка неустанно мысленно корила себя за затею в одиночку отправиться в горы, не оставив дома даже коротенькой записки. Никто ведь не сообразит сразу, где её искать, разве что Балдуин. Балдуин был сыном Балдора, капитана графской стражи, и приходился Нелл и её старшей сестре Измире лучшим другом. С прошлой осени Балдор начал брать сына на охоту в Спайн и научил его стрелять из лука. Балдуину, как и Нелл, было тринадцать, и теперь мальчик постоянно бахвалился своим превосходством. Нелл и Измира страшно ему завидовали и совершенно измучили своего отца просьбами научить их охотиться в горах. Роран, граф долины Паланкар, со времён Восстания варденов носивший прозвище Молотобоец, на все уговоры дочерей упорно повторял, что охота — совсем не девичье занятие. В конце концов, Измира смирилась с женской долей и прекратила грезить о славных сражениях и охоте, посвятив своё время вышиванию и домашним делам. Но Нелл, которая была младше сестры на год, проявила большее упрямство — мысль о том, что мальчишкам вроде Балдуина и их десятилетнего брата Гэрри будущее сулит гораздо более привлекательные перспективы, не давала ей покоя. Роран и Катрина позаботились о том, чтобы их дети получили достойное образование, и много лет назад пригласили в свой северный замок наставников из самой Илирии, столицы новой Империи Броддринг. Нелл научилась читать, когда ей было четыре года, и с тех пор проглатывала книги с поразительной скоростью. Родные знали, что лучшими подарками для неё были сочинения, в которых говорилось об истории Алагейзии, великих героях прошлого, битвах и древних преданиях. Несколько десятков книг, собранных в скромной библиотеке карвахолльского замка, Нелл перечитывала сотни раз и всегда мечтала оказаться на месте героев, с которыми случались необыкновенные приключения. Особенно она любила слушать о подвигах Эрагона Губителя Шейдов и его дракона Сапфиры — к счастью, здесь недостатка в историях из первых уст не было, ведь знаменитый Всадник был двоюродным братом её отца, которого тот любил, как родного. Граф Роран вместе с жителями Карвахолла отстроил разрушенное солдатами узурпатора Гальбаторикса селение с нуля, возведя на месте небольшой деревни целый городок с домами из белого камня, окруженный высокой крепостной стеной и рвом. В пределах крепости на небольшом холме, где некогда находилась родная ферма Рорана, молодой граф возвёл замок для себя и своих родных. Вчера Балдуин в очередной раз вернулся с отцом с охоты и хвастался тем, что собственноручно подстрелил оленя. Он самодовольно заявил, что девчонки слишком пугливы, чтобы заходить в горы. В Карвахолле, несмотря на близость крепости к горному хребту, Спайн испокон веков пользовался дурной славой. Местных детей пугали сказками о том, что здесь водятся злые голодные волки, одичавшие кровожадные ургалы и неприкаянные духи умерших, и сейчас, когда солнце неумолимо клонилось к закату, эти истории вспомнились Нелл крайне отчётливо. Вчера она поссорилась с Балдуином и поклялась, что докажет ему, что не побоится зайти далеко в Спайн, но сын Балдора лишь посмеялся над ней, не приняв её слова всерьёз. А зря. Перед рассветом Нелл оделась потеплее и выскользнула из замка через задний двор, оставшись незамеченной. Девочка решила, что в доказательство своего путешествия в горы она принесёт домой ветвь с характерными круглыми по форме шишками редкой реликтовой сосны, растущей высоко в горах Спайна. Злосчастные деревья обнаружились только после полудня, когда порядком замёрзшая Нелл уже далеко ушла от водопада Ингвальда, с которых открывался вид на долину Паланкар. Отломанная ветка теперь лежала в холщовом заплечном мешке, опустевшем после того, как Нелл прикончила буханку хлеба и сыр, принесённые из дома. Дочь графа поняла, что заблудилась, когда после нескольких часов обратной дороги не услышала впереди шума водопада. Как раз начался снегопад, и она сбилась с направления. Нелл решила, что будет ориентироваться по солнцу и пойдёт на восток, где должна находиться долина, однако сейчас, когда приближался закат, становилось очевидным, что всё это время она шла в прямо противоположную сторону, углубляясь дальше в горы. Из-за всех сил Нелл сдерживала подступавшую панику и упрямо заставляла себя идти вперёд, невзирая на усталость. Девочка понимала, что если позволит себе передохнуть, то замёрзнет окончательно. Неожиданно впереди показался просвет между деревьями. Сосновый бор кончился, и Нелл вышла на поросший заснеженным кустарником выступ горы, за которым маячил обрыв. Перед ней открылся удивительной красоты вид: вереница покрытых хвойными лесами гор, простиравшихся вокруг на сколько хватало глаз, и блестевший в лучах заходящего солнца снег на вершинах. Глядя на всё это, Нелл почувствовала, что нараставшая в груди паника сменилась чёрным отчаянием. Она зашла слишком далеко в горы, чтобы вернуться сегодня домой. Не зная, что делать, дочь графа, окончательно потеряв присутствие духа, опустилась на поваленный ствол старой сосны и, глядя на пылающий алым закат и бесконечную горную гряду, раскинувшуюся перед ней, беззвучно разрыдалась. Она тихо всхлипывала, размазывая слёзы по холодному лицу, пока у её не заболела голова. Небо на западе превратилось в красную полосу, солнце виднелось уже лишь наполовину. Нелл чувствовала сожаление и всепоглощающий холод. Прояснившимся безнадежным взглядом она смотрела на закат и вдруг заметила, что перед линией горизонта появилась какая-то тёмная точка, стремительно увеличивающаяся в размерах. Через пару десятков мгновений нечто в небесах вспыхнуло алым, отражая солнечный свет. Из последних сил Нелл встала на ноги и стала напряжённо всматриваться в небо. Пару минут спустя девочка пронзительно вскрикнула от удивления и испуга — по направлению к ней летел огромный дракон со сверкавшей в лучах заката красной чешуёй.

***

Муртаг завершил рассказ о четырёх годах жизни с южными племенами кочевников, поставил точку и отложил перо в сторону, чтобы дать чернилам на пергаменте просохнуть. Он начал работу над рукописью два месяца назад, когда они с Торном построили не без помощи магии небольшой деревянный дом в ущелье, рядом с которым в скале находился вход в просторную неглубокую пещеру, где обустроился дракон. Месторасположение было исключительно удачным — по ущелью протекала впадавшая затем в Анору горная речка, по берегам которой росла лиственная роща. Недостатка в пресной воде и мелкой живности здесь не было, и, кроме того, в Спайне Торн мог беспрепятственно охотиться на оленей, кабанов и прочую крупную дичь. Может быть, они обоснуются здесь надолго и тогда возведут в ущелье небольшой укреплённый замок. Спайн. Впервые Муртаг прилетел сюда ещё пять лет назад, когда окончательно расправился с парлимскими пиратами и потерял интерес к южным островам. Сперва он обнаружил здесь ургалов и принял участие в их состязаниях в силе, скорости и боевом мастерстве. А затем они с Торном во время одного из полётов заметили одинокую крепость под выступом горы, которая оказалась монастырём, и узнали о существовании Аркаэны — секретной секты, члены которой посвятили свои жизни хранению знаний о мире. В монастыре Муртаг и Торн провели последние два года, вернувшись из Дору Арибы, где они по просьбе членов тайного ордена добыли ценные манускрипты из старой библиотеки Всадников, столкнувшись на Врёнгарде со многими опасностями. Именно после этого путешествия Муртагу пришла в голову идея написать рукопись о приключениях, которые они пережили с Торном за прошедшие с войны годы. Собственно, именно аркаэнским монахам Муртаг был обязан запасом чернил, пергамента и перьев для письма. А также несколькими интересными книгами и бочонком доброго красного эоамского вина, который стоял в кладовой. Встав из-за стола, Муртаг пересел на деревянное кресло, покрытое медвежьей шкурой, и придвинулся поближе к горящему камину. Эта зима обещала выдаться суровой, но молодому Всаднику было не привыкать к холоду. Над огнём в чугунном котелке варился суп из подстреленного из лука зайца, наполняя комнату приятным ароматом скорого ужина. Торн улетел охотиться всего пару часов назад, и Муртаг удивился, когда внезапно почувствовал его мысленный призыв. «Я возвращаюсь», — раздался в его мыслях звучный голос дракона. «Почему так скоро?» Торн уже был достаточно близко, но Муртаг не до конца воспринимал, что с ним происходило. Одно он чувствовал наверняка — Торн сильно беспокоился. Но из-за чего? «Сейчас увидишь. Понадобится твоя помощь, брат», — ответил Торн, прервав контакт. Нахмурившись и торопливо накинув поверх холщовой рубахи плащ с меховым подбоем, Муртаг вышел наружу и замер на пороге. Послышался звук хлопающих крыльев, и он увидел, как в наступивших сумерках на поляну перед домом вопреки обыкновению осторожно и плавно опускается Торн, который за прошедшие годы вырос настолько, что теперь раза в два превосходил размеры его жилища. Взметнув крыльями и хвостом ворох снега под собой, дракон положил на землю фигуру, которую держал передней лапой. Муртаг бросился к нему. На снегу без сознания лежала черноволосая девочка-подросток, на вид ей было лет четырнадцать. Продолговатое лицо девочки, показавшееся отчего-то смутно знакомым, было красным от мороза, из носа вырывались облачка слабого дыхания. «Я нашёл этого птенца лесу, она была совсем одна и упала в обморок при виде меня, — своим музыкальным голосом мысленно объяснил Торн, и Муртаг увидел его глазами, как дракон подобрал незнакомку. — Я не мог её оставить. Девочка явно оказалась в горах ненамеренно». — Да, конечно, — вслух ответил ему Муртаг. Он и сам не бросил бы ребёнка. — Должно быть, она заблудилась. Всадник быстрым движением снял свой плащ и, укутав незнакомку, легко подхватил её на руки и отнёс в дом. Торн с трудом просунул часть головы в широкую дубовую дверь, и наблюдал за ними пристальным взглядом своих рубиновых глаз. Муртаг опустил девочку на кресло у камина, торопливо снял с огня сварившийся суп и приволок из спальни лежанку, устланную волчьими шкурами и служившую ему постелью. Подвинув её к камину, он осторожно переложил незнакомку на кровать и склонился над ней. Девочку сотрясала мелкая дрожь, бледные тонкие губы подёргивались. Муртаг мимоходом подумал, что вряд ли ей суждено вырасти писаной красавицей — вытянутое лицо, острый нос с горбинкой, глубоко посаженные глаза и общая худоба не добавляли девочке привлекательности. Хороши были разве что выступающие высокие скулы и волосы — длинные, густые, прямые и чёрные, как смоль. Одета девочка была довольно богато, она явно была не из простых селян. Муртаг снял одну из чёрных шерстяных перчаток незнакомки и сжал в своих ладонях её красные обледенелые пальцы. — Верма, — тихо сказал Муртаг. Он почувствовал, как магия проходит через его левую ладонь, на которой сиял знак гёдвей игнасия, и разливается по телу девочки, наполняя его теплом. Секунд через двадцать она отогрелась, и Муртаг прекратил действие заклинания, чтобы ненароком не поджарить незваную гостью. Морозная краснота сошла с её лица, вернув ему нормальный цвет. Веки девочки затрепетали, Муртаг с силой сжал её руку, и незнакомка открыла глаза. Муртаг невольно вздрогнул и моргнул, отгоняя внезапно нахлынувшие невесёлые воспоминания. Подобный взгляд он видел лишь у одного человека, но, впрочем, сейчас это не имело значения. — Где я? — спросила девочка. Её голос был низковатым для девушки, но приятным на слух. — В Спайне, в моём доме, — ответил Муртаг, выпустив, наконец, её руку. — Как тебя зовут? — Нелл, — ответила девочка, присев в кровати. Она скинула с себя меховой плащ Всадника, огляделась и замерла, увидев Торна в дверном проёме. Широко распахнув глаза, она смотрела на дракона со смесью ужаса и восхищения. — А я… — начал было Муртаг, но Нелл не дала ему договорить. — Муртаг, сын Морзана, — выпалила она, оторвав взгляд от Торна и посмотрев на него. В тёмных, почти чёрных ониксовых глазах девочки отражался пляшущий огонь. — Моё главное достижение, — саркастично произнёс Всадник. Торн тихо зарычал. Что бы он ни делал и сколько бы времени ни прошло, призрак отца неотступно преследует его, нависает над ним чёрной тенью, несмываемым кровавым пятном злодеяний, к которым он, Муртаг, не имел никакого отношения. Морзан, последний из Проклятых, главный соратник Гальбаторикса, позаботился о том, чтобы его имя внушало страх и ненависть всем живущим. — Прости, если обидела тебя. Я столько слышала о вас с Торном! Для меня огромная честь познакомиться с вами, сир дракон, — выдохнула Нелл, повернувшись к Торну. Тот в ответ кивнул ей массивной головой. «А она мне нравится», — сообщил Муртагу «сир дракон». Муртаг мысленно хмыкнул. Похоже, для девочки они были героями историй о Войне Всадников, называемой также Восстанием варденов. Можно себе представить, что она слышала. Предатели, слуги Гальбаторикса и прочая, и прочая. — Я всегда восхищалась тем, что вы смогли изменить свои истинные имена и вырваться из-под власти Гальбаторикса, — неожиданно сказала Нелл. — Если бы не вы, Эрагону вряд ли удалось бы победить. Муртаг опешил и посмотрел на девочку с нескрываемым изумлением. Они с Торном успели привыкнуть к тому, что люди считали их в лучшее случае жертвами, но никак не героями. — Кто сказал тебе об этом? — Эрагон Губитель Шейдов, — улыбнулась Нелл. — Мой дядя. Заметив его изумление, девочка добавила: — Примерно раз в месяц мой отец, Роран, связывается с ним через магическое зеркало в нашем замке, и мы все — я, моя старшая сестра Измира и младший брат Гэрри — общаемся с ним. Дядя много рассказывал о войне, и он говорил, что вы очень помогли в самый решающий момент схватки с Гальбаториксом. «Как дела у Эрагона и Сапфиры?» — опередив Муртага, напрямую обратился к девочке Торн. Та вздрогнула, когда мелодичный голос красного дракона неожиданно раздался в её голове, но, не растерявшись, быстро ответила вслух: — Хорошо! Они отстроили огромную крепость на Арнгоре у самого восточного края пустыни Хадарак и сейчас обучают новых Всадников в Академии. Об этом Муртаг и Торн многое слышали во время своих странствий. По их сведениям, в двух неделях пути неспешного плавания от Алагейзии Эрагон обнаружил Арнгор, Белую гору, или Фелл Тиндар, что на древнем языке означает «Гора Ночи», и при помощи объединённых усилий четырёх народов построил там цитадель для новых Всадников, Академию, и город Ваэту. Муртаг скучал по брату. Много раз за прошедшие годы они с Торном думали над тем, чтобы принять предложение Эрагона и присоединиться к нему, помогая воспитывать новое поколение Всадников и восстанавливать Орден. Однако каждый раз они сходились на том, что время ещё не пришло. Когда-нибудь они улетят к друзьям, но не сейчас. В Спайне они планировали задержаться ещё на какое-то время — может быть, на несколько лет, — чтобы прийти в себя, отдохнуть и собраться с силами для новых приключений. Пока в Алагейзии есть зло, ей всегда будут нужны Всадники и драконы. — Значит, мы с тобой родственники, — Муртаг улыбнулся уголками губ. — Рад знакомству, Нелл, дочь Рорана. — А я могу звать тебя дядюшкой? — Предпочту обращение по имени, — усмехнулся Всадник. — Как ты оказалась одна в горах? Нелл поведала ему, что решила доказать какому-то мальчишке-охотнику, что не побоится зайти в горы, и в доказательство сорвала ветку реликтовой горной сосны, после чего заблудилась в Спайне. Во время рассказа Муртаг смотрел на неё, как на слабоумную. — Знаю, это было очень глупо, — сказала она, опустив глаза. — Спасибо вам большое, что приютили. — Тебе очень повезло, что Торн на тебя наткнулся, иначе к утру ты превратилась бы в ледышку, — заметил сын Морзана. Тут у девочки громко заурчало в желудке, и Муртаг вспомнил про заячий суп. Он достал две глиняные глубокие тарелки и разлил по ним не успевший окончательно остыть суп для себя и Нелл. Торн вчера пообедал косулей и голода не чувствовал, несмотря на неудавшуюся охоту. «Пойду-ка я вздремну, — сказал он, широко зевнув и обнажив ряд белоснежно-белых острых зубов и красный язык с шипами. — А ты позаботься об этом птенце. Полагаю, нужно будет отнести её в долину до рассвета?» «Да, так и сделаем. Доброй ночи, большой брат», — ответил ему Цареубийца, как его прозвал Гальбаторикс после умертвления гномьего короля Хротгара. Об этом поступке Муртаг сожалел, но в то же время испытывал затаённую честолюбивую гордость — не каждому удаётся поразить короля в бою, даже если этот бой был быстрым и не особо честным. Строго говоря, у Хротгара и его заклинателей не было ни единого шанса против Муртага, поддерживаемого Торном и мощью множества Элдунари. Как бы то ни было, прозвище «Цареубийца» за ним закрепилось, хотя за годы странствий люди и ургалы давали ему другие имена — например, на севере его прозвали Странником. Торн высунул, наконец, голову наружу и направился в свою пещеру в скале. Муртаг плотно прикрыл за ним дверь. После захода солнца в горах стало совсем уж холодно, и прежде чем начать трапезу, Муртаг подложил в огонь побольше дров. Его двоюродная племянница, видимо, сильно проголодалась — Нелл, поблагодарив за еду, чуть ли не набросилась на суп и опустошила тарелку в два раза быстрее сына Морзана. Они сидели напротив друг друга за деревянным столом, с которого Муртаг убрал просохший пергамент. — Почему вы с Торном живёте совсем одни в горах, как отшельники? — спросила Нелл, глядя на Всадника своими чёрными глазами. Тяжёлые веки придавали её взгляду какую-то пристальную мрачность. — Мы и есть отшельники. На службе у Гальбаторикса, пусть и невольной, мы нажили множество врагов, — ответил Всадник, проглотив ложку супа. Он так отвык от честных разговоров, что был не прочь немного разоткровенничаться с новоявленной родственницей. — В Алагейзии нет такого места, где бы к нам всецело относились без ненависти и предубеждений. Кроме того, одиночество нам необходимо. Гораздо проще восстановиться от ран, нанесённых душе, когда ты остаёшься наедине с собственными мыслями. — Вы могли бы жить в Карвахолле вместе с нами. Всё-таки, ты — двоюродный брат моего отца. Я уверена, он бы тебя принял. — Когда я последний раз видел Эрагона, он говорил мне то же самое. Я ценю это предложение, но… одним нам привычнее. И проще. Кроме того, я совсем не знаю Рорана, и не стал бы доставлять ему беспокойство, — Муртаг вымученно улыбнулся. После ужина он взял тарелки и вышел на улицу, чтобы почистить их снегом, а когда вернулся, обнаружил, что девчонка развернула пергамент и заинтересованно склонилась над его рукописью. Муртага подобная наглость со стороны незваной гостьи разозлила, он не собирался показывать написанное никому, кроме Торна. Подойдя к девочке, он быстрым движением вырвал неоконченное сочинение из её рук. — Роран не учил тебя, что нельзя трогать чужие вещи без спросу? — раздражённо поинтересовался он. — Прости пожалуйста, это очень некрасиво с моей стороны, но я не смогла удержаться. Ты правда остановил междоусобицу между племенами кочевников? Муртаг тяжело вздохнул и опустился в кресло, стараясь не выходить из себя. В конце концов, это всего лишь не в меру любопытный подросток. — Ой, а это же «Домиа абр Вирда»! — девочка обратила внимание на стопку толстых книг, лежавших на кованом сундуке с вещами рядом с камином. — Отец обещал купить её, когда купцы прибудут в следующий раз. Можно посмотреть? Энтузиазм и интерес к книге были такими искренними, что Муртаг смягчился и кивнул. Нелл раскрыла увесистый том, полученный от монахов, и на лице её появилось трепетное выражение верующего, прикоснувшегося к святыне. — Да здесь же дополнение Джоада Длиннонога про Эрагона и Войну Всадников! — восхищённо воскликнула девочка. — Про вас с Торном там говорится? — Да, и надо отдать должное, старик написал вполне объективно, — неохотно признал Муртаг. — Хотя некоторые моменты приукрашены. — Как здорово! — Нелл наугад открыла страницу. — И она ведь совсем новая! — Да, рукопись относительно свежая. Дарю, раз ты такая любительница истории. Лицо девочки просияло. — Муртаг, ты — лучший из людей! — радостно сказала она, прижимая толстую книгу к груди. — Я назову в честь тебя сына, если он у меня когда-нибудь будет. Балдуин говорит, что с таким носом никто не возьмёт меня в жёны. — Ну, это явное преувеличение, — Всадник тихо рассмеялся. Нелл была так счастлива получить книжку, что Муртаг от души позабавился. Давно он так запросто не беседовал с людьми. Последними, с кем он общался, были аркаэнские монахи, которые относились к нему весьма настороженно. — Чтобы вернуть тебя в Карвахолл, не привлекая лишнего внимания, нужно будет встать до рассвета. Так что пора ложиться спать, — через какое-то время объявил сын Морзана. Из покрытых мехом шкур он соорудил себе ложе на полу у стены и укрылся собственным тёплым плащом. Нелл спала на его кровати напротив камина. Торн разбудил его, когда снаружи было ещё темно. «До рассвета примерно час. Пора собираться», — сказал дракон. От полыхавшего в камине пламени остались только тлеющие угли. Муртаг нащупал в полутьме сапоги, надел их и разбудил девочку. Это было не так просто — чтобы Нелл проснулась, пришлось стянуть тёплое одеяло и отобрать у дочери графа пуховую подушку. Они перекусили устричными грибами, которые Муртаг на скорую руку пожарил на углях, и, одевшись, вышли наружу. На востоке небо между гор начинало светлеть, утро обещало выдаться морозным и ветреным. Торн ждал их на поляне перед домом, притащив высокое седло для Всадника — единственную вещь, доставшуюся от Гальбаторикса, которую Муртаг сохранил. Это седло было работой настоящего мастера, и долгие годы служило ему верой и правдой. Торн распластался на земле, чтобы Муртагу было удобнее закрепить ремни. Затем Всадник помог девочке, сжимавшей в руках новую книгу, забраться в седло, в котором при желании вполне могли поместиться сразу трое, и сел позади неё. Судя по выражению лица Нелл, это был самый счастливый день в её жизни. Издав громогласный клич, Торн расправил свои перепончатые крылья и взмыл в небо с двумя всадниками за спиной. Поток ледяного ветра ударил Нелл и Муртагу в лица, и сын Морзана поспешно произнёс заклинание, оградившее их от холода во время полёта. Торн старался лететь максимально ровно, чтобы не пугать не привыкшую к полётам девочку. Нелл молчала, пребывая в полной эйфории. Муртагу вспомнился его первый полёт — даже наставничество короля-тирана тогда не омрачило его изумлённую радость. Когда Торн уклонился от западного воздушного потока, нырнув вниз, Нелл издала полуиспуганный-полувосторженный вопль. «Девчонка не из робких», — подумал Странник. Торн мысленно с ним согласился и заложил в воздухе крутой вираж, во время которого Муртаг на всякий случай обхватил девочку рукой за плечи. — Всегда мечтала летать! — перебивая ветер, крикнула Нелл. Вокруг них в предрассветной тьме виднелись горы, великие и прекрасные, и каждый раз с высоты драконьего полёта Муртаг наслаждался необыкновенной красотой этого дикого и сурового края. Пожалуй, в Спайне действительно стоило задержаться на много лет. Полёт до Карвахолла не занял много времени. Через полчаса поблескивающая внизу широкая лента реки Аноры, над которой они пролетали, оборвалась у водопада, падающего вниз, в долину. — Это гора Нарнмор и водопад Ингвальда, — сказала Нелл. — Мы уже рядом! Горы закончились, и под ними теперь лежала долина Паланкар, покрытая туманной дымкой. Карвахолл, стоявший на берегу Аноры, был виден издалека — большая крепость со светящимися огоньками домов, у южной стены которой высился на холме графский замок. Судя по тому, что в окнах мерцал свет, в замке никто не спал. — Дальше мы не полетим! — сказал Муртаг. Подлетать слишком близко к городку было рискованно, тьма стремительно уступала место серому свету. Торн устремился вниз, сложив крылья, и приземлился рядом с вымощенной крупными камнями широкой дорогой, ведущей к Карвахоллу. Муртаг помог Нелл, по-прежнему прижимающей к груди «Господство Судьбы», слезть с дракона. — Спасибо вам, Муртаг и Торн, я никогда не забуду того, что обязана вам своей жизнью, — торжественно произнесла девочка, отвесив им поклон. «Береги себя, дочь Рорана, и не ходи больше в горы в одиночку», — сказал Торн. — Никому не рассказывай, где находится наше с Торном убежище, — Муртаг проворно вскочил в седло. — Будь умницей и не слушай мальчишек. Удачи тебе! Всадник поднял руку в прощальном жесте, и в ту же секунду красный дракон взмыл в небо, обдав девочку потоком ветра, поднятого могучими крыльями.