Your daddy was better

Чонгук подхватывает последнее блюдо с кухонной тумбы, на всякий случай ещё раз оглядывается, проверяя, всё ли отнесли в гостиную, и бодренько семенит в соседнее помещение, где царит шумная неразбериха. Поставив свою ношу на стол, парень машинально находит взглядом Тэхёна, так не вовремя затеявшего сыграть партию в бильярд с Юнги, и вздыхает, улыбнувшись уголком губ. Мин Юнги. Вот уж Чонгук никак не ожидал, что этот человек займёт определённую нишу в его жизни. Когда-то он и помыслить не мог, что они с Юнги будут общаться, но, вот, прошло три года, и они периодически вместе ходят выпить и иногда вполне неплохо проводят время вместе. По крайней мере в те моменты, когда кто-то из них не находится в разъездах. В целом, с Юнги, оказывается, может быть интересно. Особенно когда он не плетёт интриги за твоей спиной и не подъёбывает тебя через слово. Пожалуй, единственное, что Чонгука выводит из себя — приставшее к нему банным листом погоняло «самый прилежный стажёр». И ведь Мин не ленится исправно его так называть. Рядом с рождественской ёлкой (украшение которой обернулось целой эпопеей, начиная от выбора шаров и заканчивая, непосредственно, самим процессом) стоят и мило болтают Чимин и Сокджин, уже отхватившие себе под шумок по бокалу вина. Возможно, даже по второму. Эти двое не так уж часто общаются, но, что удивительно, их тянет друг к другу магнитами. Наверное, во всём виновата их любовь к задушевным разговорам. Чимин на этот раз пришёл без Намджуна — они расстались почти сразу после прошлогоднего рождества. Что-то в последнее время у них не клеилось, поэтому они оба решили по-хорошему разойтись друзьями. Зато теперь Чимин уже почти год присматривался буквально ко всем и даже к тем, к кому присматриваться точно не стоит. Чехён Чонгук тоже очень хотел пригласить, но не срослось: у подруги, перебравшейся таки в Нью-Йорк, дел невпроворот — девушка учится в университете, одновременно вкалывая на полставки в журнале, поэтому выезжает куда-то очень редко. Хосок же от их компании вообще почти отвалился. Теперь они довольно редко видятся и почти не общаются — Чонгуку в один момент пришлось смириться с тем, что с некоторыми людьми жизненные пути расходятся, и это совершенно нормально, сколько бы лет общения ни оставалось за плечами. На диване расположились, оживлённо беседуя, старые друзья Тэхёна — Пак Богом, Ю Хёнвон и совсем недавно прилетевший из Штатов Бён Бэкхён. С ним Чонгук успел переброситься только парой слов, но мужчина ему понравился своей открытой улыбкой. Сверху наконец спускается Сынёль вместе со своим новым хахалем, имя которого Чонгук даже не потрудился запомнить. А вот кличку ему дал, прозвав парня Шанель номер пять, потому что за последние полгода он был пятым по счёту ухажёром, а ещё не мог отличить Шанель от Гуччи. Непростительная оплошность в семье служителей моды. За три с лишним года они с Сынёль кое-как сумели найти общий язык. Конечно, до статуса друзей им, наверное, никогда не добраться, но, по крайней мере, они теперь спокойно переносят общество друг друга и даже могут перекинуться парой слов на злободневные темы, вроде плохой погоды или высоких цен на бензин. Кстати, да, Чонгук получил права с полгода назад и обзавёлся белой Ауди Ку 5, которая хотя и уступает по уровню роскоши Роллс Ройсу Тэхёна, но всё же очень полюбилась парню. Особенно если учесть, что половину денег в её покупку он вложил самостоятельно. — Все собрались? — спрашивает Чонгук погромче, чтобы привлечь всеобщее внимание. — Тогда давайте начинать. Все вместе Рождество они празднуют только во второй раз, но уже твёрдо решили ввести это мероприятие в статус традиции. Из новичков в этом году прибавились Бэкхён, новый хахаль Сынёль и Хёнвон, который в прошлом году не смог прийти из-за болезни. Два заядлых игрока в бильярд наконец бросают игру, и все подходят к празднично накрытому столу. Старались не только Тэхён и Чонгук — каждый принёс с собой по блюду (неважно, приготовленному самими или заказанному где-то). На правах хозяина квартиры Тэхён разливает выпивку всем, у кого её ещё нет, и сам берёт бокал с игристым, театрально откашлявшись в кулак, чтобы толкнуть речь. — Я очень рад всех вас здесь видеть, — мужчина тепло улыбается гостям. На нём сверкающая бордовая рубашка, вручную расшитая камнями на груди, тёмно-зелёные брюки и коричневые туфли — Чонгук даже пошутил, что он похож на ёлку. — Если честно, я почти не готовился к этой речи, эм, — отовсюду раздаются смешки, и Тэхён тоже усмехается, — наверное, начать стоит с того, что я поздравляю вас с Рождеством. Не то чтобы все из нас тут заядлые католики, но это хороший повод собраться и провести время вместе. Всё-таки Чусок — праздник семейный, а на рождество можно и выпить… — все снова тихонько посмеиваются. — В любом случае, спасибо, что вы с нами в этот замечательный вечер. Кстати, у нас с Чонгуком есть небольшое объявление, об этом пока никто не знает. Сам Чонгук, стоявший всё это время рядом с Тэхёном, при упоминании собственного имени мелко вздрагивает в нервном предвкушении. Об этом действительно пока никто не знает, да и они сами решились как-то спонтанно буквально пару месяцев назад, которые ушли на подготовку нужных бумаг и консультации с юристом. Дело было в начале октября. У Чонгука выдался напряжённый график: много съёмок, изматывающая поездка в Европу, поэтому, едва оказавшись дома, парню хотелось только спать днями напролёт, не вставая с мягкой кровати, временами поигрывать в приставку и просто-напросто изолироваться от всего мира хотя бы на какое-то время. Но не тут-то было. Дома его, может, и ждала мягкая кровать, но в придачу к этой самой кровати его поджидало изголодавшееся до ласк чудище, вновь решившее отращивать свои космы. В первый же вечер его без лишних слов затащили в постель, где мучительно долго терзали поцелуями во все, даже самые неприличные места, заставляя изгибаться и постанывать от наслаждения. Чонгук вовсе не был против, даже несмотря на накопившуюся усталость. Тэхёну он готов дарить себя всегда, особенно после продолжительного расставания — парня не было около двух недель. — Я так скучал, — время от времени бормотал Тэхён, отлично показывая, что действительно сильно. В очередной раз Чонгук убеждался в том, что они действительно всё сделали правильно, выбрав друг друга. Потому что спустя три года он совершенно не мог представить себя с кем-то, кроме Тэхёна. И где-то, кроме модельного бизнеса. Иногда он вспоминал о том, фактически, роковом вечере в отеле Парк Хаятт, когда он за час до судьбоносной встречи выкурил целиком пачку сигарет и волновался как никогда в своей жизни. Чонгуку не хотелось представлять, что было бы, не приди он тогда или если бы Тэхён его всё-таки послал. Когда дверь за ним закрылась, они некоторое время молчали. Говорить, по сути, было бессмысленно, ведь оба понимали: раз они шагнули друг другу навстречу, другого пути уже нет. Все объяснения отступили на второй план дожидаться своего черёда, а в ход вступило совсем иное средство общения. Проверенное веками. И вот, после очень бурной ночи два месяца назад, когда они вместе пошли принимать расслабляющий полуночный душ, Тэхён вдруг сделался слишком серьёзным. Правда, сложно серьёзно воспринимать человека с розовой мочалкой в руке, но Чонгук всё равно насторожился. — Тебя что-то беспокоит? — Если я скажу, что меня беспокоишь ты, это не засчитается? — Ты снова это делаешь, — Чонгук закатил глаза, закусывая губу, чтобы не выдать улыбки. Вот что точно не поменялось — так это совершенно тупые недоподкаты. Но Чонгуку они до сих пор нравились, так что он был не против. — Что я делаю? — Тэхён в это время со знанием дела елозил намыленной мочалкой по его спине. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я. Но ты всё-таки не ответил. — Я просто думал кое о чём, — мужчина вздохнул, и Чонгук развернулся к нему лицом, нахмурившись. — Каждый раз, когда ты о чём-то слишком много думаешь, мне становится страшно. Потому что раньше это заканчивалось откровенно херово. — Нет, не в этом дело. Вернее… чёрт. — Дай угадаю, ты снова думал о том, что через годик другой мне надоест твой немолодой член, и я сбегу от тебя к кому-нибудь молодому и перспективному? Сколько тебе раз надо повторить, мне ни разу не упали ни другие члены, ни молодые люди, и что я тебя люблю, поэтому мы вместе уже три года. — Я не об этом пытаюсь сказать. — Но ведь отчасти я прав? — Совсем чуть-чуть. — Я так и знал, — Чонгук всплеснул руками и, отбросив мочалку к чёртовой матери, всем телом прижался к Тэхёну, с вызовом заглядывая ему в глаза. — Ты понимаешь, насколько сильно я в тебе нуждаюсь, что даже сейчас мне тебя мало? — он нетерпеливо впился мужчине в губы, получая незамедлительный жаркий ответ. Только Тэхён отчего-то бесцеремонно их прервал. — Погоди. Я всё ещё пытаюсь сказать тебе кое-что важное. — То есть, всё, что я сейчас сказал, было, по-твоему, не важно? — Да послушай же, Куки, — так Тэхён его называл в двух случаях. Зачастую либо во время секса, либо когда злился. Тэхён во время секса и злой Тэхён, несомненно, представляли собой невероятно сексуальное зрелище, а при сочетании могли служить крайне взрывоопасной смесью. Как говорится, взболтать, но не смешивать. — Мы уже три года живём вместе, и я подумал… в общем, я подумал, что мы могли бы расписаться. Если ты этого хочешь. Я знаю, что юридически это не имеет никакого смысла здесь в Корее, но… я бы не отказался от возможности называть тебя мужем. Знаешь, хотя мой первый брак был законным, не думаю, что он был настоящим. А с тобой я очень хочу, чтобы всё было иначе. Сначала Чонгук даже не понял, о чём, собственно, речь. На них лилась вода, а он стоял, тупо хлопая глазами и глядя на своего мужчину, как будто увидев его впервые. А потом до него дошло. — То есть, ты предлагаешь нам пожениться? Или помужиться? Выйти замуж? Короче, похуй, ты хочешь, чтобы мы вступили в брак?! — А ты против? Конечно, я не могу тебя заставить, и, если ты не хочешь, я приму твоё решение, просто мы… — Я согласен, — решительно прервал его заикания Чонгук, несколько ошарашенный, но нисколько не возражающий против такой затеи. Ну, и, конечно, поцеловал… А бракосочетаться они решили в Штатах — это был самый лучший вариант. В Корее, увы, нужного закона до сих пор так и не ввели, да и общественность относилась к лицам нетрадиционной ориентации с большой осторожностью. Мягко говоря. Большая часть старшего поколения, разумеется, не одобряла «западных веяний». Молодёжь в этом была куда терпимее. Конкретно к их паре все относились тоже по-разному. Ведь вслед за объявлением Тэхёна о своей ориентации через годик последовало не менее громкое заявление, потрясшее весь корейский интернет-сегмент. Именитый дизайнер Ким Тэхён состоит в отношениях с восходящей моделью Чон Чонгуком. Непонятно, что породило больше дискуссий: тот факт, что они оба одного пола, или огромная разница в возрасте. Что про них только ни писали. В частности, про самого Чонгука, поэтому ему пришлось на какое-то время практически полностью изолировать себя от интернета, чтобы не натыкаться на бесконечный поток не самых лестных комментариев. Сейчас, конечно, дела обстояли получше, но не настолько, чтобы они в один миг стали любимчиками нации. По крайней мере, едкие обсуждения поутихли, затмившись другими сенсациями и спорными темами. Раскрыть себя они решили не случайно. Во всяком случае, они оба пришли к этому решению путём долгих разговоров. В целом, они могли бы оставаться в тени. Но Тэхён с недавних пор позиционировал себя как открытый гей и вместе с тем совсем не хотел, чтобы в его личную жизнь кто-то лез, а когда ты знаменит, без этого, увы, не получится. Поэтому решение было крайне простым — пусть лучше судачат конкретно о них двоих, чем пытаются докопаться непонятно до чего. Да и, чего уж греха таить, рекламу им обоим это сделало неплохую. Конечно, кое-чем пришлось пожертвовать. Чонгук сразу знал, что отец новости явно не обрадуется. Более того, он пришёл в бешенство. Выбросил из дома остатки его вещей, хотя парень там уже какое-то время не жил, и напрочь отказался впредь с ним общаться, сморозив что-то в духе «ты мне больше не сын». Как будто Чонгук рассчитывал на что-то иное. Разумеется, отчасти ему было обидно, но он изначально осознавал, что иначе и быть не может. Даже маме новость далась тяжело. Особенно учитывая её масштаб. Первые несколько месяцев она тоже не выходила на связь, а потом кое-как стала звонить раз недели в две — интересовалась, как дела и всё ли в порядке. Поговорить по душам им удалось гораздо позже. А отец спустя три года так и не отошёл. Мама говорила, что он ушёл с поста директора, а потом и из школы уволился, не оставшись там числиться даже внештатным работником. Вместо этого открыл маленький продуктовый магазинчик недалеко от дома и стал сам же там работать почти круглые сутки. К удивлению Чонгука, отца ему жалко не было. — Так что за объявление? — переспрашивает Сокджин, видимо, уже успевший повеселеть. — В начале марта мы планируем пожениться, — говорит Чонгук вместо Тэхёна, и в гостиной воцаряется едва ли не гробовая тишина. Кажется, это длится целую вечность, а сколько проходит времени на деле — неизвестно, но первым отмирает Чимин и с радостными криками бросается к Чонгуку, которого жизнь так и не научила сразу отстраняться от душащих объятий лучшего друга. Мир снова наполняется звуками, слышится звон стекла и поздравления, сдавленный кашель Чонгука от нехватки воздуха в лёгких. Кто-то включает Jingle Bells, и, похватав съестного со стола, гости принимаются танцевать. Недовольная мина, пожалуй, мелькает только на лице Сынёль, и то только потому, что отец даже ей ничего не сказал о своих планах. Всеобщий гул на мгновение прерывается покашливанием Юнги, который бросает на Чонгука свой фирменный мудачный взгляд и во всеуслышание заявляет: — Я, конечно, давал тебе напутствие доводить дело до конца, но не думал, что ты поймёшь всё буквально. В любом случае, давайте поднимем бокалы за моих друзей, в чьих отношениях, между прочим, я сыграл не самую последнюю роль… — Заткните его кто-нибудь уже! — кричит Тэхён и, приобняв Чонгука за плечи, поднимает свой бокал. Ему вторят и остальные. — Я предлагаю выпить не за нас, хотя, конечно, мы это тоже сделаем, но попозже. Я предлагаю выпить за семью. Не в привычном её понимании, а за тех, кто действительно важен и близок. За тех, кто меняет тебя и готов меняться рядом с тобой. За тех, кто принимает нас такими, какие мы есть, кто искренне любит нас и кого мы любим в ответ. — За семью! Чонгук отпивает из своего бокала и коротко целует своего мужчину в губы, тепло улыбаясь и заглядывая в сверкающие счастьем глаза. А ведь когда-то он посмотрел в эти глаза впервые в каком-то клубе, будучи пьяным подростком без тормозов и ответственности. Когда-то он увлёкся, возможно, не тем, и пришёл совсем не туда, куда полагалось, но сейчас Чонгук всё больше убеждается, что абсолютно доволен тем, как всё сложилось. Ведь не напиши он те дурацкие сообщения в качестве очень плохой шутки, возможно, и Тэхёна бы он не встретил. Кто знает, как бы всё сложилось, но это, по сути, совсем не важно. И сейчас, по прошествии лет, он вспоминает эти четыре сообщения с лёгким налётом ностальгии. Привет Ты была хороша в постели Но Твой папа был лучше