Your daddy was better

Ayant risqué une fois-on peut rester heureux toute la vie

Лето пролетает быстро. В погоде существенных изменений не происходит, чтобы знаменовать наступление нового времени года, и, если бы не день рождения, Чонгук вряд ли бы заметил, что лето подошло к концу. Как и каникулы в школе. Как и его стажировка. Как… ещё кое-что. Нужно сказать, что лучшим стажёром он не стал, вопреки всем чаяниям Сокджина. Мысль быть первым его подстёгивала какое-то время, но потом голова забилась совсем иным, и с парой фотосессий он напортачил, поэтому на торжественном собрании все лавры достались длинноногой девице по имени Хан Ерим, обладавшей нетипично резкими чертами лица и хищным прищуром. Девушка уверена в себе, амбициозна и готова на всё ради карьеры. А ещё, безусловно, притягивает к себе восхищённые взгляды. Взгляд Чонгука тоже притянула. Участие в осеннем показе достаётся именно ей, и Чонгук в какой-то степени даже рад, что не стал лучшим стажёром. С Тэхёном он видеться не готов. Хочет… но не готов. Да и зачем нагнетать лишний раз, если между ними всё кончено? Правда, мужчина всё-таки подаёт весточку в день рождения Чонгука. Совершеннолетие именинник отмечает сначала дома в окружении родителей и понаехавших родственников, среди которых дедушки и бабушки, утирающие слёзы радости, двоюродные тёти и дяди, которых парень видит от силы третий раз в жизни, в общем, всё по высшему разряду нудности. После, естественно, он собирает друзей и хороших знакомых, чтобы отпраздновать уже нормально: с алкоголем, танцами, нелепыми конкурсами с эротическим подтекстом и минимумом обязательств. Оторваться так оторваться. Бесследно празднество не проходит, отдаваясь потом болью по всему телу и в том числе в голове, но Чонгук более чем доволен. Дарят ему в основном деньги или какие-то бесполезные безделушки. Чимин раскошелился на кроссовки, которые Чонгук давно себе хотел, Чехён со знанием дела оплатила лимитированный предзаказ на игру, выходящую через полгода, а от Хосока имениннику достались новые фирменные наушники. Один подарок среди других он сперва не замечает. Большой запечатанный конверт Чонгук обнаруживает спустя пару дней и очень ему удивляется, потому что лично его не получал. Никаких опознавательных знаков на нём тоже нет, типа банальной надписи «с днём рождения» или имени отправителя. Обыкновенная крафтовая бумага. Внутри же оказывается рисунок. Вероятно, тот самый, что Тэхён от него усердно прятал. С альбомного листа на Чонгука смотрит он сам, щеголяя подтянутым голым торсом. На обратной стороне парень находит сухое поздравление с короткой надписью в самом низу, от которой у него сжимается сердце. «Надеюсь, ты счастлив». Чонгуку отчего-то видится в этой фразе прощание, хотя, может, это и есть окончательная точка. Тэхён подарил ему этот рисунок, чтобы навсегда расстаться даже с образом на бумаге. Да, так и должно быть. С чего бы Чонгуку от этого расстраиваться? Но неприятное чувство против воли встрепенулось где-то внутри. И решило остаться там надолго. Контракт с агентством Сокджина Чонгук заключает как можно скорее. К счастью, его успели заметить, да и сонбэним ему явно симпатизирует, чтобы не взять к себе под крыло и отказать. Наверное, он видит в парне потенциал, поэтому Чон должен во что бы то ни стало оправдать возложенные на него надежды. К тому же, усердная работа поможет сбежать от ненавистной школы. Кстати, об этом. Отец сперва даже слышать ничего не хочет, словно забыв про свои обещания. Да, Чонгук не стал лучшим, но он смог отличиться, его заметили, и, по словам его менеджера, ему уже готовы предложить работу как минимум три компании, с которыми он успел поработать. А это говорит о многом. Но старший Чон упёрся в то, чтобы его сын закончил школу. Словно эта школа — самый важный в жизни этап. Да плевать Чонгук на неё хотел, а теперь у него даже есть шанс стать кем-то, а не просто сыночком директора. Только отец не спешит соглашаться на логичные доводы. И только после нескольких дней неутешительных бесед на повышенных тонах, мужчина сдаётся не без содействия со стороны мамы. При этом настаивает на том, чтобы сын перевёлся на домашнее обучение и закончил школу хотя бы так. Чонгук скрипит зубами. Но выбора у него большого нет. Конечно, он мог бы уйти из дома — тем более, что такой опыт у него есть. Только теперь нет Тэхёна, а сбежать — значит оставить себя без денег и жилья. Поэтому из двух зол всегда приходится выбирать меньшее. А Чонгук впредь решил грамотно взвешивать все «за» и «против». Едва успев разобраться со своими проблемами и хоть немного свыкнуться с уже официальной ролью модели, Чонгук ловит себя на мысли, что пора готовиться к поездке. Сокджин с радостью сообщает, что берёт его вместе с другом с собой в Париж, как и ещё нескольких моделей из агентства. Загранпаспорта у парней уже есть, поэтому из забот остаётся разве что покупка авиабилетов на нужное число, поиск подходящего хостела и сбор вещей. Организация досуга и культурной программы полностью ложится на плечи Ким Сокджина, который загадочным тоном обещает им незабываемое путешествие в столицу моды. Чонгуку отпроситься не составляет большого труда — всё-таки в домашнем обучении есть свои плюсы, поэтому он беззаботно обещает отцу наверстать упущенное по плану после поездки, а вот Чимину приходится сначала поставить в известность родителей, а потом долго беседовать с директором Чоном, чтобы тот дал разрешение пропустить занятия. Удивительно, но отец соглашается почти сразу, потребовав лишь оформить всё в письменном виде. Наверное, это всё потому, что Чимин — образцовый ученик, гордость школы и прилежный мальчик. А вот будь Чонгук на очном обучении, хер бы папуля его куда пустил. Конечно, не обошлось без пары острых фразочек, отпущенных в сторону сына, мол, он со своим модельным такого хорошего ученика отрывает от занятий, но в целом переговоры прошли успешно. А за пару дней до поездки Чонгук и Чимин собираются у Чона дома, чтобы ещё раз всё проверить, а заодно Пак должен помочь безнадёжному другу с тестами по геометрии и алгебре, которые парню нужно сдать на проверку до своего отъезда. Пока Чимин сидит над чужой самостоятельной, расчерчивая фигуры, Чонгук бездумно блуждает взглядом по рисунку, полученному в день рождения. Он сам не знает, с какого перепугу про него вспомнил — бумажка бесхозно валялась у него под кроватью, а когда он полез за дорожной сумкой для поездки, вдруг наткнулся на неё взглядом. Рисунок всё ещё вызывает в нём смешанные чувства. Чонгук никому его не показывал, даже Чимину, потому что не считает нужным возвращаться к тому, что осталось далеко позади, но что-то внутри него отчаянно протестует. Как-то нелепо всё между ними закончилось. Хотя могло ли быть иначе? Нужно сказать, что та сенсационная статья, где дизайнер открыто говорит о своей ориентации, произвела фурор, а имя Ким Тэхёна до сих пор держится в топе по количеству запросов на поисковых сайтах. Хорошая получилась самореклама. Наверное, его бренд конкретно обогатился на волне популярности своего владельца, а новость ещё и подогрела интерес к предстоящей коллекции. О статье про связь с загадочным незнакомцем (то есть, Чонгуком) все благополучно позабыли, поэтому ситуация сложилась как нельзя лучше. Наверное. Зато они больше не будут усложнять друг другу жизнь. Они оба найдут себе «подходящих» людей, и никто не станет переживать или загоняться по поводу каких-то неправильностей и барьеров. Вообще-то Чонгук весь сентябрь не бездействовал. Теперь он официально свободен, поэтому вполне может поразвлечься и найти себе кого-нибудь на время или даже попробовать погрязнуть в более серьёзных отношениях, хотя, наверное, в ближайшее время ему ничего такого не захочется. Так в одном клубе он подцепил студентку-второкурсницу, с которой весело провёл весь уикенд без обязательств — она сама на этом настояла, а парень, как истинный джентльмен, не стал сопротивляться. Потом он беззастенчиво заигрывал со всеми, кто хоть немного возбуждал его воображение, а в середине сентября Чонгук разговорился с Ерим, встретившись с девушкой в спортивном зале агентства, хотя раньше им не удавалось завести нормальную беседу. Ерим оказалась приятной в общении, отпускала остроумные шутки и в целом держалась дружелюбно. Нетрудно догадаться, что через несколько дней они переспали. Ерим относится к тому типу девушек, для которых важна карьера, а не отношения, поэтому она сразу поставила Чонгука перед фактом — на серьёзные отношения девушка не настроена, но ей нравилось проводить с ним время, как с хорошим приятелем, а секс оказался приятным приложением. Вообще-то Хан Ерим Чонгуку более чем подходит. Ей двадцать, она закончила школу год назад, но не сумела поступить, куда хотела. Целый год работала в продуктовом магазинчике рядом с домом, а потом решила, что в жизни стоит что-то менять, потому что перспектива всю жизнь просидеть на кассе её совсем не прельщала. Ей предложили попробоваться в модели, и тогда она поняла, что это её призвание. На досуге Ерим играет в компьютерные игры для удовольствия, любит ходить по клубам и заводить новые знакомства. На самом деле, Чонгуку действительно нравится проводить с ней время, и они сдружились за довольно короткий промежуток времени. Но чем сильнее они сближаются, тем больше мыслями парня уносит не в ту степь, и тем сильнее в нём просыпаются непрошенные воспоминания. Как это ни странно, он всё больше думает о Тэхёне, и не может отделаться от мысли, что поступил в корне неверно. Не нужно было так поспешно его отталкивать, будто бы им однозначно станет легче друг без друга, а все проблемы решатся сами собой, если каждый заживёт своей жизнью. Чонгук постарался убедить себя в этом, сделал вид, что ему всё равно, спрятавшись за маской равнодушия, но в какой-то момент искренность взяла верх над фальшью, как бы он ни старался её заглушить. А теперь ещё и этот рисунок попался на глаза. Ещё одна болезненная мысль, донимавшая Чонгука в последнее время и заставлявшая сжирать себя с потрохами: они вполне могли бы взять тайм-аут до его совершеннолетия. Ведь после откровенного признания Тэхёна настроения в прессе поменялись, и никто уже о них не вспоминал, а всё внимание переметнулось непосредственно на личность дизайнера и его компанию. Чонгук же дал стрекача в самый ответственный момент, уверенный в том, что принял верное решение. Сейчас он уже не уверен ни в чём. Его нарисованная копия смотрит с листа осуждающе. — Так, с геометрией я закончил, осталось сделать алгебру, и, считай, твёрдая четвёрка у тебя в кармане, — голос Чимина вырывает парня из раздумий. — Я специально наделал там ошибок, чтобы ты не добрал до пятёрки, но она тебе и не нужна. Что изучаешь? — любопытная рожа друга тут как тут оказывается рядом, и Пак озадаченно смотрит на рисунок в чужих руках. — Что, Куки, нарциссизм замучил? — Да иди ты, — Чонгук отмахивается и спешит спрятать сокровенное, но бумажку бесцеремонно выдёргивают из его рук, а Чимин стремительно откатывается в другой конец комнаты, чтобы друг его так сразу не достал. — Отдай. — И откуда такая красота? — Пак вертит листок и так, и эдак, замечая подпись сзади с инициалами KT в конце. Чимин присвистывает. — Нихуёво девки пляшут… Вы до сих пор общаетесь? — Это подарок на день рождения, — Чонгук насупился. — И, нет, не общаемся. Мы расстались, если ты забыл. — Ну, расставание — ещё не гарантия отсутствия дальнейшего общения, — глубокомысленно замечает Чимин. — Если хочешь знать моё мнение, я всё ещё считаю, что вы оба поступили как отпетые идиоты. Что ты, что он. Разумеется, при всём уважении к господину Киму и его бренду. Чонгук криво усмехается. Поднявшись с кровати, он подходит к другу и берёт рисунок чуть резче, чем следовало бы. Потом вновь отправляет его куда-то под кровать, и, оставшись без настроения, принимается нервно запихивать приготовленные для поездки вещи в сумку. Чимин пожимает плечами и молча возвращается к столу — доделывать за друга алгебру.

***

Добираются до Франции все по-разному. Сокджин улетает в Париж заранее, а все остальные выбирают авиабилеты исходя из стоимости — всё-таки достаток у всех разный. Чтобы сэкономить, Чонгук и Чимин решают лететь с пересадкой в Пекине. Не очень удобно по времени, да и в пекинском аэропорту сидеть два с лишним часа, но разница в стоимости с прямым рейсом существенная, а Пак зарёкся у родителей деньги не брать. Чонгук твёрдо решает проспать большую часть полёта, однако сделать это оказывается не так просто — он сидит в проходе, и рядом с ним постоянно кто-то ходит, музыка не помогает отвлечься, а ещё периодически прихватывает живот. Наверное, накануне он съел что-то не то. Пока они ждут пересадку в Пекине, Чимин заваливает друга бесполезной информацией про столицы моды, недели моды, дома моды, в общем, всем, что связано со словом «мода». Но это однозначно лучше бесед о кое-чём другом, поэтому Чонгук вынужден смириться. Парижская неделя моды, на которую они, собственно, и направляются, проводится раз в полгода. Она всегда закрывает сезон и считается самой значимой. Вообще-то важными событиями в мире высокой моды считаются целых четыре недели моды, которые проводятся друг за другом. Этого Чонгук, кстати, не знал. Так вот, марафон моды начинается с Нью-Йорка, где первыми свои творения выставляют американские модельеры. Затем центр внимания смещается на Лондон, после — на Милан, а завершается всё в Париже. Что интересно, неделя моды в современном её исполнении была впервые проведена вовсе не в Париже, а в Нью-Йорке. Наверное, именно поэтому всё начинается на побережье Атлантики, а красивым завершением служат показы в столице мировой моды. Вроде всем угодили и никого не обделили. Потом Чимин ударяется в историю Гуччи и Луи Виттон, и Чонгук под его бормотание благополучно засыпает, едва не проспав посадку на самолёт. Вторая часть перелёта проходит более-менее нормально: парни успевают и поспать, и поесть, и фильмы посмотреть, и попиздеть. Полный п-набор. На этот раз Чонгук оказывается у иллюминатора, и с интересом туда глазеет время от времени. Особенно ему приходится по душе закат, за которым парень наблюдает с неожиданно нахлынувшей тоской. И вот совсем не время зря страдать, а мысли всё равно упорно возвращаются к одному и тому же, что даже немного пугает. Неужели он успел так сильно привязаться к Тэхёну за то время, когда они были вместе? Чонгуку от этой мысли тошно. Рано или поздно он всё же выбросит его из головы. Иначе и быть не может. В аэропорт Шарль-де-Голль они прилетают глубокой ночью, сонные и уставшие от перелёта отправляются в хостел на такси — благо Чимин даже в таком состоянии может связать пару слов на французском. К счастью для несведущего Чонгука, у друга получается разъясняться на базовые темы вполне сносно, так что вдвоём они точно не пропадут. У Чонгука есть немного личных денег с контрактов, а у Чимина — голова. Хостел вполне приличный, а что главное — недорогой. Но на удобства двум парням, честно говоря, плевать, потому что, придя в номер, оба тут же заваливаются спать, даже вещи толком не распаковав. Просыпаются ближе к двенадцати, не получив никакого удовлетворения от сна. С ними в комнате, по идее, живут ещё двое, но друзья своих сожителей не застают — те давно куда-то ушли. После распаковки вещей и посещения ванной они отправляются на поиски еды, а потом предпринимают первую вылазку по окрестностям. Ну, чтобы знать, где можно подкрепиться, где прикупить чего полезного, а где деньги обменять. Чимин также настаивает на том, чтобы они сразу приобрели какие-то особые карточки для метро на ближайшей к ним станции, мол, так дешевле выйдет. Чонгук с будущим экономистом не спорит. Париж производит неизгладимое впечатление. Это при том, что они ещё не были в центре и не видели ни одной достопримечательности. Вообще-то единственной целью Чонгука было посмотреть на Эйфелеву башню, сфоткаться для инстаграма, и со спокойной душой больше не вылезать из номера. Максимум — погулять по окрестностям и сделать пару атмосферных фотографий. В этом плане рвения Чимина по выполнению программы максимум он не разделял. А у Чимина, кажется, планов было под завязку… После долгих препирательств со стороны Чонгука, Пак всё-таки вытаскивает его на вечернюю прогулку до Сены, раскинувшейся неподалёку. По дороге до набережной они успевают рассмотреть дома, людей, поделиться впечатлениями и поснимать друг друга. В итоге обычная река на Чона никакого впечатления не производит, а прогулка только отдаётся усталостью во всём теле. Зато Чимину хоть бы что — тот сияет начищенной монетой, даже когда они заваливаются в номер. Вот что значит быть в городе мечты. На следующий день они должны встретиться с Ким Сокджином рядом с отелем Парк Хаятт, расположенном в первом округе, где сонбэним и остановился. Для сравнения — Чонгук и Чимин обосновались в пятнадцатом. Как говорится, почувствуй разницу. Наверное, когда-нибудь и Чон сможет позволить себе выбрасывать тысячу евро за ночь без зазрения совести, но, скорее всего, не слишком скоро. Вся шайка собирается к полудню. Сокджин как всегда одет с иголочки и добродушно улыбается своим подопечным, расспрашивая, кто как добрался и где остановился. Потом торжественно объявляет о начале «гранд визита», и с милым видом обрушивает на них хранившуюся до сих пор в тайне программу поездки. К слову, Чонгук малость прихуевает, потому что каждый день буквально расписан. В планах посетить, наверное, всё, что только можно и немножечко больше. Помимо дневных экскурсий (некоторые пройдут без Сокджина) один из вечеров будет посвящён походу в оперу, в другой они поедут в Диснейленд, несколько останутся свободными, а в один из дней и вовсе готовится кое-что важное. Оказывается, Сокджину удалось достать всем пригласительные на один из показов мод. Радости Чимина нет предела. Вот уж чьи программы максимум сошлись.

***

Конец августа выдаётся сложным. Слишком много противоречивых мыслей, слишком много необузданных эмоций. Слишком оголены нервы. Тэхёну сперва кажется, что он не справится со всем, что на него свалилось. Но глаза страшатся, а руки делают, поэтому и мужчина кое-как собирает себя воедино, чтобы встать на ноги и идти дальше. Ничего страшного ведь не случилось. После интервью, где он во всеуслышание говорит о своей ориентации, на удивление, становится легче. По крайней мере, ему так кажется. До начала сентября он решает закончить все дела, связанные с новой коллекцией, оставив, в случае чего, отдельные детали на своего верного помощника Нэяна, который не хуже модельера знает все тонкости и вполне может разобраться со всем, что не требует личного присутствия Тэхёна. Сам мужчина колеблется некоторое время, но потом покупает билет и с лёгкой руки улетает в Нью-Йорк к началу недели моды. Его пригласили, так почему бы не посетить пару мероприятий, пока выдалось свободное время? Наверное, он и не поехал бы, если бы так отчаянно не хотел отвлечься. И развлечься. Поэтому в вечно занятом Нью-Йорке, где никто не сидит без дела, мужчине удаётся зарядиться этой толкающей вперёд энергией. Он ходит по выставкам, встречается с парой знакомых, посещает показы, в общем, ведёт активную социальную жизнь. Недели моды в Лондоне и в Милане решает пропустить — вместо этого подольше задерживается в Нью-Йорке, где проводит время в компании американского журналиста корейского происхождения Бён Бэкхёна. Они познакомились на одном частном мероприятии в Корее — Бэкхён тогда приезжал не по работе, а чтобы повидаться с семьёй, но его как-то занесло на вечеринку к их общему знакомому. Там они и разговорились, найдя много общего. Дело было лет семь назад, не меньше, и Тэхён тогда только начинал завоёвывать популярность на родине, а с подачи Бэка о талантливом дизайнере начали узнавать и за бугром. Общались они не так часто, но всякий раз, когда кто-то из них приезжал, обязательно старались проводить время вместе. Тэхён не знал, что до сих пор позволяет им оставаться друзьями, но был очень этому рад. Бэкхён — замечательный мужчина с отличным чувством юмора и такта. Он младше всего на три года, у него есть жена американка и сын, скоро заканчивающий старшую школу. Они часто шутят, что их детям суждено быть вместе, хотя ни Сынёль, ни Джейкоб в глаза друг друга не видели. Бэкхён принимает гостя радушно, и каждый рассказывает о произошедших в жизни переменах. Кажется, они не виделись около полугода. У Бэка в жизни всё стабильно — семья, должность главного редактора в престижном журнале, собственная квартира в Бруклине, в общем, всё, чего только можно пожелать. А всего пару лет назад журналист защитил диссертацию. Правда, она стоила Бэку здоровья, и теперь он вынужден регулярно посещать психиатра. У каждого свои проблемы. Тэхён кратко делится новостями из своей жизни, не особо вдаваясь в подробности, однако и высказаться ему хочется. Обо всём и сразу. Конечно, он немного искажает факты и не называет имён, но обрисовывает ситуацию вполне понятно. И про отношения свои неясные, зашедшие в тупик, и про дочь, и про своё признание прессе, в общем, про всё, что тяжёлым камнем лежит на душе. Бэкхён выслушивает терпеливо за чашкой крепкого эспрессо, местами кивает. А по окончании рассказа безрадостно подытоживает: — Ну и вляпался же ты в приключение. — Не то слово. — А журналисты эти, которые про вас разнюхивали — их даже журналистами язык не поворачивается назвать. Конечно, это часть работы — ковыряться в чужом грязном белье, но даже в этом деле следует соблюдать определённые этические рамки. Уж я-то знаю, о чём говорю, — Бэк переплетает пальцы и задумчиво скользит взглядом по давнему другу. Потом поправляет выкрашенные в русый волосы и вновь возвращает руки на стол. — И что думаешь делать дальше? — А что дальше? — Тэхёну не удаётся скрыть тяжёлый вздох, и мужчина опускает глаза. Он старался об этом не думать. Возможно, стоило бы, но он не мог. Не хотел. Тэхён открещивался от каких-либо мыслей и планов всеми руками и ногами, старался отвлекаться на что-то стороннее, но вот его опять привело к невесёлым рассуждениям. Что дальше? Хороший вопрос, на который, на самом деле, есть лишь один правильный ответ. Дальше — жить. Жить и не особенно задумываться над тем, что может принести грядущий день. Потому что Тэхён искренне устал опасаться и стараться всё контролировать. Он окружил себя целым лабиринтом из принципов, которые ни черта никому не сдались, да и, по сути, погоды не сделали. Он всё равно поступил не так, как правильно, а так, как вроде бы хотел. А что в итоге? Тэхён зарёкся ни к кому не привязываться. Он решил, что ни за что не будет заводить серьёзных отношений, потому что они ни к чему хорошему не приведут. И он в итоге оказался прав. Только сам себя от ошибки не уберёг, наступив на те же самые грабли. Сначала его бывшая жена Джихё, потом Юнги, к которому, как ни крути, Тэхён привязался, а теперь Чонгук. Чон Чонгук. Его Куки. Наверное, у них изначально будущего не было. Тэхёну не стоило во всё это ввязываться. Не стоило поддаваться его чарам, не стоило отвечать взаимностью на юношеские чувства, которые бы в любом случае прошли. И теперь Чонгук о нём с лёгкостью забудет. Вероятно, уже забыл. Что дальше — вариантов масса. Можно удариться в работу, можно поездить по странам, можно завести новые знакомства. Тэхён пытался вернуться к старому образу жизни — ещё в Корее нашёл себе мальчика на ночь, как обычно, без обязательств, но легче ему не стало. Он лишь почувствовал себя жалким. Как ни крути, а Чонгук помог посмотреть ему на мир по-новому. Благодаря ему он нашёл в себе силы нормально поговорить с дочерью, он вновь начал рисовать после долгого застоя, он был полон энтузиазма открывать что-то новое, чувствуя себя вновь молодым и беззаботным. Он, наконец, понял о себе кое-что важное. Если уж на то пошло, Тэхён был искренен, когда признался парню в любви. Он хотел быть с ним. Он хотел его. Постоянно. — Не знаю я, что дальше, — произносит Тэхён после продолжительного молчания и грустно улыбается. — Но сейчас я понимаю, что потерял кое-что действительно важное. — И тебе не хочется его вернуть, раз это кое-что для тебя так важно? — Разве в этом есть смысл? — Не попробуешь — не узнаешь, — Бэк пожимает плечами, и в этом жесте Тэхёну отчётливо видится Чонгук.

***

Ходить по музеям и разглядывать достопримечательности — не самое интересное занятие, которое можно придумать, но, раз уж Чонгук на всё это собственноручно подписался, выхода у него, собственно, нет. Поэтому он послушно ходит вместе со своей группкой, периодически отвлекая Чимина комментариями о том о сём и что-нибудь фотографируя. Хотя бы профиль в инстаграме пустовать не должен. Свой рейд по Парижу они начинают с посещения Сада Тюильри, где Чонгук для себя не находит ничего интересного кроме ровных дорожек и попадающихся на глаза статуй. Следующей остановкой оказывается всемирно известный Лувр, и вот здесь уже есть, где разгуляться. Время они выбрали неудачное — в субботу днём музей был полон народу, и в бесконечных толпах подчас наглых туристов всё великолепие несколько меркло. Но Чонгук всё равно остался под впечатлением. Посещение музея заняло у них часа три с лихвой. Дальше идти куда-то нет никаких сил, но Сокджин настаивает на том, чтобы они прогулялись до острова Сите, где расположены замок Консьержери, часовня Сент-Шапель, и одна из главных визитных карточек Парижа — Собор Парижской Богоматери. Если честно, Чонгук никогда не был тонким ценителем архитектуры, по большей части ему просто-напросто плевать, но даже на него Нотр-дам-де-Пари производит неизгладимое впечатление. С включённой в сумерках подсветкой здание смотрится особенно эффектно. На следующий день Сокджин от их компании отделяется, сославшись на дела, а к ним приставляет знающего корейский гида, с которым они едут в Версаль. Понятно, что весь день они проводят там. На четвёртый день поездки всё идёт по пизде. Случается то, чего Чонгук никак не ожидает. В программе дня: Триумфальная арка и Эйфелева башня, а потом — ужин в ресторане за обсуждением предстоящего похода на показ мод. Беды ничего не предвещает, и всё проходит, как надо, пока на подходе к башне к ним не присоединяется Юнги. Откуда бывший куратор тут взялся, Чонгук никак не может понять, но решает не сильно обращать на это внимание. Юнги выглядит свежо — одет, как обычно, во всё чёрное, прямо смерть во плоти, косы только не хватает. Чонгук не испытывает к нему особой неприязни, но до сих пор настораживается при виде Мина, припоминая все сказанные им острые словечки. — Привет всем, — Юнги здоровается без особого энтузиазма, впрочем, задерживается взглядом на Чонгуке чуть дольше положенного, обращая внимание и на стоящего по правую руку Чимина. — Отдельный привет самому прилежному стажёру и незнакомому симпатяге рядом с ним. Чонгук едва рот не раззевает от такой форменной наглости, но вовремя берёт себя в руки, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Не хотелось бы устроить словесную перебранку при лишних ушах. Чимин, на удивление, реагирует вполне адекватно и тоже здоровается с Мином, представляясь. Они обмениваются вежливыми кивками, и на этом взаимодействие заканчивается. — Он вообще в своём уме? — возмущённо фыркает Чон вполголоса, пока вся группка дружно шагает к Марсовому полю. — Куки, расслабься. Чего ты так завёлся? — с непробиваемой невозмутимостью спрашивает друг, восхищённо озираясь по сторонам и поглядывая на высокую металлическую красавицу — символ Франции. — Он пытался тебя закадрить! — Я тебя умоляю, если человек называет кого-то симпатягой — это не значит ровным счётом ничего, — беззаботно отзывается Пак. — К тому же, мне приятно. А что такого? — Ты случайно не забыл, что было с Чехён? — Нет, не забыл. Но я не понимаю, как это должно влиять на моё отношение к Юнги. Лично мне он ничего не сделал, а с Чехён всё разрешилось нормально. Взрослые люди всё-таки. И вообще, хватит ебать мне мозги, — заключает Чимин раздражённо и отделяется от друга, продвигаясь вперёд, чтобы в следующее мгновение оказаться рядом с Юнги и завести с ним беседу. Чонгук даже замирает на месте, глядя на это предательство века с совершенно ошарашенным взглядом. И после всего, что между ними было, Чимин вот так просто берёт и уходит мило поболтать с этим чёртовым мудаком Мином?! Насупившись, парень бредёт следом за группкой, немного отстав и с раздражением сверля взглядом тёмный затылок. Но ещё более странный сюрприз поджидает Чонгука впереди. У самого подножья Эйфелевой башни откуда ни возьмись появляется слишком хорошо знакомое лицо, встречаться с которым у Чона нет большого желания. Парень сперва даже не замечает ничего необычного, задумавшись и засмотревшись на толстые металлические перекладины. А потом вдруг натыкается взглядом на внимательные глаза, немного уставшие, но, несомненно, легко узнаваемые. Тэхён смотрит на него чуть дольше пары секунд, но этого хватает, чтобы у Чонгука если не земля ушла из-под ног, то хотя бы порядочно дрогнула. Мужчина, тем временем, отворачивается к Сокджину, как будто Чонгук в один миг перестал для него существовать, и они даже не знакомы. Что ж, вполне ожидаемо. Но у парня всё равно что-то ёкает не там, где надо. Вернувшийся предатель лишь сочувствующе поджимает губы и кладёт руку на плечо в знак поддержки. А у Чонгука в голове зреют планы побега. Собственно, он не выдерживает скопившегося вокруг напряжения. Именно поэтому Чонгук позорно сбегает, соврав Сокджину, что плохо себя чувствует. Сонбэним тут же начинает беспокоиться, заботливо выспрашивая, что именно болит, и не надо ли показаться врачу, но парень успокаивает его, сказав, что просто устал от такого большого количества пеших прогулок. Чимина парень оставляет вместе со всеми, у того, если что, нарисовалась компания, а сам отправляется к ближайшей станции метро, ориентируясь по тому пути, который они уже успели пройти. Он мог бы воспользоваться картами в телефоне, но местной симки он не покупал, а переплачивать потом за неоправданное использование заветных мегабайт он не хотел. Наверное, со стороны его поступок выглядит жалко, но у Чонгука правда нет сил там оставаться. Теперь все его мысли вновь заполнились одним конкретным человеком, о котором он упорно не хотел вспоминать, и это могло значить лишь одно — ему до сих пор не плевать, как бы он ни старался убедить себя в том, что нужно обо всём благополучно позабыть. Чёртов Тэхён со своим чёртовым внезапным появлением! Хотя, если так подумать, ничего необычного здесь нет. Они с Сокджином дружат, оба — не последние деятели в мире моды, поэтому их наверняка пригласили на показы. Вот они и решили провести время вместе, пока Сокджин фактически занимается благотворительностью и показывает своим подопечным красоты Парижа. Если завтра Тэхён объявится ещё и на показе, а потом будет тенью преследовать его оставшиеся дни, Чонгука это точно сведёт с ума. Потому что невозможно находиться рядом с человеком, которого ты до сих пор так сильно и беззаветно любишь, и при этом осознавать, что между вами всё кончено. Причём кончено твоими собственными руками. Сразу в хостел Чонгук решает не возвращаться. Сперва он заходит в небольшое кафе, где они с Чимином обзавелись привычкой завтракать по утрам. Там готовят вкусные блинчики Сюзетт, омлет с сыром и киш лорен. А ещё варят вполне неплохой кофе, и всё это по приемлемой цене. На этот раз парень останавливается на пицце — её здесь тоже делают, вдогонку берёт круассан с шоколадом (между прочим, впервые с тех пор, как он приехал во Францию) и баночку колы. Присев за столик у окна, парень торопливо расправляется с едой, а потом надолго зависает над опустевшей железной банкой, бездумно глядя на дорогу, где то и дело мелькают машины. Он-то надеялся развеяться, посмотреть новые места и ощутить дух Франции, а теперь получается, что всё оставшееся время он будет вынужден спотыкаться взглядом о Тэхёна и изо всех сил делать вид, что они друг друга знать не знают. Лучшего и придумать нельзя. Возможно, им стоит поговорить. Чонгук не знает, зачем, ведь он сам поставил крест на их отношениях. И он до сих пор убеждал себя в том, что поступил правильно. Что им не по пути и всё в таком духе. Между прочим, у него это хорошо получалось, пока они находились порознь. Но стоило им пересечься взглядами, как его чувства решили тут же вылезти наружу, как раскалённая лава из жерла дремлющего вулкана, фактически заставив пожалеть о содеянном. В голову тут же ворвался целый рой мыслей о том, что они могли ничего не прекращать, что могли справиться вместе, что Чонгук — идиот и последний долбоёб, какого только можно найти на белом свете. И теперь перед ним лишь два пути. Либо пойти на попятную, либо оставить всё, как есть, замуровав свои чувства. Остаётся лишь сделать выбор.

***

Показ мод проходит прекрасно. Чимин цепляет на себя лучшие шмотки, которые у него есть, полтора часа сидит перед зеркалом, наводя макияж, пока на них косо поглядывает их соседка по комнате, наверняка считая парочкой голубых. Чонгуку, на самом деле, глубоко похуй, кто и что там считает, главное — чтобы не приставали. Сам Чон с одеждой не заморачивается, но по совету друга всё-таки напяливает на себя рубашку. Вроде бы официальное мероприятие. На какой именно показ они идут, Чонгук узнаёт перед самым. Вчера он позорно сбежал, да и ему не было так интересно. В итоге они оказываются на показе Валентино. Сокджин иронично шутит, что достал бы им пригласительные и на Диор, но туда было слишком много желающих. Вокруг целые толпы фотографов и журналистов, и атмосфера, нужно сказать, напрягающая. Но Чимина она, видимо, не напрягает вообще. Он с благоговением пялится по сторонам, с жаром шепчет другу, едва заметив лицо очередной знаменитости, и пребывает в полнейшем восторге. Чонгук по сравнению с ним сойдёт за совершенно лишённый эмоций кусок кирпича. Он безуспешно старается улыбаться, идя позади Сокджина, к которому то и дело пристают знакомые селебрити или журналисты. Перед самым показом откуда-то появляются Юнги с Тэхёном, вероятно, пришедшие на мероприятие вместе, и от плачевного настроения Чонгука не остаётся ровным счётом ничего. Оба одеты с иголочки, а у мистера-мудака, к тому же, в кои-то веки на губах не презрительная усмешка, а вполне доброжелательная улыбка, которую с успехом можно принять за проявление радости. Дизайнер рядом с ним выглядит немного рассеянным, но в целом, тоже ничего. На время показа приходится разделиться: Сокджин и компания усаживаются в первых рядах, а остальным приходится перебраться на последние. Тем не менее, увидеть удаётся всё. Чонгук разглядывает наряды без особого энтузиазма, хотя кое-что ему приходится по вкусу — в основном, конечно, чёрного цвета. Коллекция женская, но парню действительно нравятся некоторые образы — они выглядят эффектно. По большей части, конечно, Чонгук присматривается к технической части: как ходят модели высшего класса, как подают себя, как устроен сам показ. Возможно, однажды, он и сам будет выхаживать по подиуму в дизайнерских шмотках, поэтому стоит заранее учитывать все тонкости. Чонгук много думал насчёт своего решения серьёзно отдаться модельной сфере и понял, что ему действительно нравится это. По крайней мере, сейчас, пока он ещё молод и красив, он вполне может зарабатывать своей внешностью. Что будет потом — он как-нибудь разберётся, ну, а пока его единственная цель — как можно скорее обрести желанную независимость. Утереть нос отцу и доказать себе, что он что-то в этой жизни может. За первый месяц его официальной работы в Jin’s family, он успел подписать контракт на год с корейским брендом IISE, быстро заметившим его среди множества других моделей. Кроме того, он уже наработал порядка тридцати часов съёмок, что для новичка может считаться очень хорошим результатом. — Ну как тебе? — спрашивает Чонгук у друга, когда они, наконец, вываливаются из душного помещения, под завязку набитого народом. — Ахуенно! — с довольным видом выдаёт Чимин. — Я всегда мечтал побывать на таком мероприятии, так что ты, считай, исполнил моё заветное желание. Спасибо, что взял меня с собой, правда. — Так без тебя я бы и не поехал, — Чон пожимает плечами, и тут же переживает неожиданную атаку — лучший друг с разбегу запрыгивает на него, цепляясь руками за шею, и принимается тискать. — Блять, — сдавленно кряхтит Чонгук, едва не сгибаясь пополам от внезапной тяжести. Проходящие мимо люди подозрительно на них косятся, но Чимину, видимо, насрать, а Чонгук изо всех сил пытается не отбросить коньки на месте. От верной смерти спасает только чудо, оказывавшееся на деле одной мерзкой рожей. — Чимин, ты бы его отпустил, а то мой самый прилежный стажёр вот-вот развалится на части, — иронично бросает Юнги откуда-то сбоку, и Пак, на удивление, быстро спрыгивает на землю, оставляя Чонгука в постобнимательном шоке. — Как вам показ? Мне кажется, в прошлом году было посвежее. — Всё было просто чудесно, замечательный показ! — Мы, в отличие от некоторых, по показам каждый год не шляемся, — говорят оба парня в унисон. Юнги криво усмехается, но явно не зло — он просто обычный, немного гадкий Мин, ничего сверхъестественного. Он явно хочет что-то сказать, но тут появляется Тэхён, подходит непринуждённой походкой и, положив руку на плечо Юнги под драматически кислую мину Чонгука, говорит неожиданно бодрым голосом: — Нас приглашают на афтерпати, ты с нами? — О, нет, я с этими чопорными клоунами никуда не пойду. У меня есть, чем заняться. — Мне казалось, ты никогда не был против завести новые знакомства, — Тэхён всё ещё демонстративно ведёт себя так, будто они с Мином тут одни, а вокруг — ни одного подозрительно знакомого лица. — Да, но, боюсь, моё начальство из Гуччи не особо обрадуется тому факту, что я тусуюсь с ребятами из Валентино. Так что, хён, идите без меня. — Ну, ладно, тогда пока, — Тэхён как-то чересчур неловко поворачивается через левое плечо, делая лишний оборот, чтобы мельком взглянуть на Чонгука, который в этот момент с упорством считает ворон в противоположной стороне. И выглядит вся ситуация до того абсурдно, что единственный здраво мыслящий человек, то бишь Чимин, едва сдерживается от того, чтобы не расхохотаться. — Нам тоже пора, — сухо замечает Чонгук, но его тормозит странный взгляд бывшего куратора. — Может, сходим тут в бар неподалёку? Пропустим по стаканчику, — неожиданно предлагает Юнги с призрачным намёком на дружелюбие. — Я точно в отель — завтра поедем в Диснейленд, и я хочу нормально выспаться, — тут же вставляет Чимин, и Чонгук недовольно заламывает брови. В Диснейленд они действительно едут, но только ближе к полудню, а значит, дело не только во сне. Друг, похоже, попросту сливается. Чонгук хочет тоже, потому что с этим типом идти никуда не собирается, но Пак добродушно подбадривает его: — А ты сходи, Куки, развейся. Мне всё равно по паспорту пока ничего не продадут. «Как будто раньше тебя это останавливало», — думается парню, и он устало кивает, отпуская друга-предателя в отель, а сам, насупившись, следует за Мином. Они выбираются с места проведения показа, Юнги берёт такси, и они в молчании едут минут пятнадцать. Мин без лишних слов отдаёт таксисту деньги, не скупясь на чаевые, и они вместе идут в сторону элегантной вывески, подсвечиваемой алым. Себе Юнги заказывает виски, а Чонгук останавливается на красной сангрии — напиваться ему не очень хочется, а в компании такого скользкого типа — особенно. — Ну и зачем ты меня сюда притащил? — бесцеремонно интересуется Чонгук, делая пару глотков из бокала и откидываясь на спинку диванчика. Они отхватили себе укромное местечко в самом углу заведения, которое вечером буквально ломится от посетителей. — Просто выпить, — говорит Юнги будничным тоном, но парень ему ни капли не верит. Кто угодно может позвать «просто выпить», но только не этот типчик. Наверное, удачнее всего было бы сравнить Мина со змеёй, и в этом он идеально подходит концепту бренда Гуччи. — Просто выпить я могу со своими друзьями, но никак не с тобой, — не слишком дружелюбно отзывается Чонгук, сразу проводя границу. — Либо говори, что тебе надо, либо я сейчас допью и уйду. — Твоя нетерпеливость иногда так раздражает, — Юнги морщится и залпом допивает виски, жестом прося официанта повторить. — Ладно, ты прав, просто так пить я с тобой бы не стал, уж извини, но в моих глазах ты всё ещё молокосос. — Короче. — Надеюсь, ты не разговариваешь таким тоном со своими работодателями, — устало вздыхает Юнги. — Я всего лишь хотел поговорить с тобой об одном важном для меня человеке. На этой фразе Чонгук напрягается. Он совершенно не знает, чего ожидать: чего-то в духе «иди на хуй, теперь он мой» или «зачем ты, тварь, его бросил». Вместо этого Мин какое-то время молчит. Потом кивает официанту, принёсшему виски, и отхлёбывает от новой порции. — Когда вышла эта статья, я был в Италии. Наткнулся на неё совершенно случайно, сразу же скинул хёну. Я переживал за него. Боялся, что всё это выльется в какую-нибудь жопу, но, к счастью, всё обошлось. А потом он во всеуслышание раструбил о своей ориентации, и тут я понял, что дело — действительно дрянь. Мне совершенно насрать, что там между вами произошло, кто прав, кто виноват, кто инициатор и прочее дерьмо. Мне важен факт, результат, в котором хён почти два месяца сам на себя не похож и кидается из крайности в крайность. Буквально. Позавчера, например, он напился до усрачки и вешался на меня, благо уснул до того, как успел что-либо натворить, — на этом Юнги разделывается и со вторым бокалом, со стуком ставя его на стол. — Он дорог мне, но я давно понял, что между нами нет места романтике. И сейчас я тебе это всё рассказываю совсем не затем, чтобы ты лупил на меня свои глазёнки с таким видом, будто ничего не понимаешь. Ему пиздец как плохо, и пусть отвалится моя жопа, если причина этому — не ты. В жизни, блять, не поверю. — Это всё очень мило, но что ты хочешь от меня? — Чонгук ещё не понимает, какой ему сейчас стратегии придерживаться, а поступившая информация уживается пока с трудом. Да и чтобы Юнги перед ним душу изливал? Бред какой-то. — От тебя я хочу, чтобы ты взял свои яйца в руки, пошёл и сделал что-нибудь с хёном, пока он окончательно не поехал кукухой. Ты же мой самый прилежный стажёр, как-нибудь справишься. — Мы расстались по моей инициативе. — И что? Вопрос ставит Чонгука в тупик. Юнги театрально закатывает глаза. — Послушай, Чонгук. В этой жизни есть только две важные вещи: ты сам и те, кого ты любишь. Именно ради этих людей ты должен рвать жопу. Ради любимых и ради собственного благополучия рядом с ними. Андерстенд? Сейчас я занимаюсь именно этим, хотя мог бы спокойно отдыхать у себя в номере в джакузи, а не водить тут с тобой разъяснительные беседы. Если ты тоже любишь хёна, а мне кажется, что ты его любишь, то ты должен пойти и что-то сделать, пока время окончательно не ушло. Хён, он… обожает слишком много думать по делу и без него, а ещё постоянно придумывать себе проблемы там, где их нет. Он хороший, просто слишком умный. С тобой, не знаю, он как-то поменялся. Поэтому, мелкий ты засранец, раз уж запрыгнул к нему в постель, так доведи дело до конца. Чонгука эта длинная тирада буквально лишает дара речи. Юнги с ним никогда таких тем не поднимал, что уж там, они в принципе нормально не говорили ни разу. Особенно после премилой беседы, когда Чон устроил разбор полётов, получив в конце размытую фразу про потенциал. Какой-то был потенциал, парень так и не понял, но вот сейчас, кажется, до него начало доходить. — И что ты мне предлагаешь? — Послезавтра в восемь. Отель Парк Хаятт, мы там остановились все вместе. Я тебя встречу в лобби. Опоздаешь — получишь больших пиздюлей не только от меня, но и от Сокджина. Чонгуку отчего-то вспоминается мем «произошёл троллинг».

***

День проходит довольно скучно. Тэхён завтракает в ресторане отеля около девяти, потом часа два сидит в своём номере класса «люкс» перед ноутбуком — его закидали отчётами, которые дизайнер не особенно тщательно читает. Потом он отправляется на прогулку до парка Елисейские поля, заглядывает на обед в кафе и проводит минимум час за чашкой кофе и книжкой на французском, купленной тут же неподалёку. Его знания во французском весьма посредственны, а произношение так вообще безбожно хромает, но отличить на практике настоящее время от прошедшего он может, а это уже хоть что-то. Ну, и читать он может, хотя и приходится пользоваться переводчиком с определённой периодичностью, чтобы понять смысл предложения. На вечер мужчина не планирует ничего такого — Сокджин сказал, что они, скорее всего, сходят куда-нибудь вместе, поэтому Тэхён совершенно не знает, чем себя занять. После энного раза в Париже смотреть, объективно, нечего, разве что пройтись по знакомым местам. Вчера Джинни должен был возить своих «славных деток» в Диснейленд, но у Тэхёна не было настроения на аттракционы, поэтому он остался в отеле, где в очередной раз напился, так что Юнги пришлось тащить его в номер на собственном горбу. После прошлого раза просить его вновь было неловко, но Тэхён был пьян, поэтому без зазрения совести позвонил Мину. За всё время пребывания во Франции он успел посетить несколько модных показов, на которые был приглашён, сходить на выставку современного искусства, побывать в любимом Лувре, забраться на Эйфелеву башню и несколько раз ощутимо подорвать состояние своей печени. Она этому явно не была рада. Кроме всего прочего Тэхён, неожиданно для самого себя, встретил здесь Чонгука. Как-то у него вылетело из головы, что Сокджин мог его с собой взять на традиционный «гранд визит» в столицу моды. Возможно, именно по этой причине он так неосторожно набросился на Юнги, с которым давно решил не иметь никаких романтических связей. Сам Юнги, наверное, был того же мнения, поэтому, к счастью, одна пьяная туша не совершила никакого недоразумения, пошатнувшего бы их более менее установившиеся отношения. Так вот, Тэхён дотягивает до вечера, пребывая в разного рода размышлениях. Он пытается связаться с Сокджином, но тот никак не реагирует на его сообщения, как и Юнги, хотя днём оба уверяли, что обязательно соберутся вечером. Надувательство какое-то. Решив, что всё-таки никуда не пойдёт, Тэхён принимает ванну и, закутавшись в махровый халат с логотипом гостиницы, укладывается на кровати с той самой книжкой на французском, не так уж и далеко продвинувшись в истории с обеда. Ближе к восьми он почти засыпает, и из полудрёмы его вырывает неожиданно настойчивый стук в дверь. Если это кто-то из этих двоих или даже оба сразу — Тэхён тут же захлопнет дверь прямо перед их носами. Поправив халат и протерев глаза, мужчина идёт к входной двери прямо так и резко распахивает её, намереваясь сказать что-нибудь эдакое, но застывает на месте с совершенно непонятной эмоцией на лице. Перед ним стоит Чонгук. Один. Переминается с ноги на ногу, нервно заламывает пальцы на руках и наконец поднимает взгляд на остолбеневшего Тэхёна, застрявшего в проходе. — Привет, — неуверенно произносит парень, и Тэхён ловит себя на том, что неосознанно кивает в ответ. Он никак не может оторваться от изучения чужого лица, едва не забывая моргать. — Давно не виделись. Мужчина не двигается с места, и Чонгук снова неловко мнётся. Потом решительно сдвигает брови, становясь серьёзным, и подходит ближе, опираясь рукой о дверной косяк. — Может, впустишь? — Зачем? — первое, что умудряется выдавить из себя Тэхён, крепче хватаясь за дверную ручку. — Поговорить. Не стоять же мне посреди коридора, — Чонгук пожимает плечами, словно говорит о чём-то очевидном, и мужчина стоит несколько секунд в нерешительности. Тут до него начинает доходить столь своевременная пропажа Сокджина и Юнги, которые так активно просили его ничего не планировать на вечер, и Тэхён не сдерживает усмешки. Не друзья у него, а самые настоящие прохвосты. На самом деле, Тэхён для себя кое-что уже решил, только совсем не знал, как лучше с этим разобраться. Но кое-кто существенно упростил ему задачу, а неожиданное появление Чонгука на пороге его номера только подтвердило одну важную вещь, напрочь лишив остатка сомнений. — Ну, тогда заходи, — мужчина отходит вглубь коридора, открывая дверь шире и этим жестом как бы приглашая внутрь. Чонгук колеблется всего мгновение и решительно переступает через порог, входя если не в новую жизнь, то хотя бы в номер класса «люкс» к мужчине, полностью её изменившему.