Одна судьба на двоих 7: Душа, расколотая надвое

      Воспоминания… Сколько их? Какое количество человек может запомнить на всю свою жизнь? Запомнить можно очень много, особенно ценны воспоминания, которые происходили рядом с близкими людьми.       Сейчас, стал вопрос ребром — или оставаться в школе, чтобы бороться с узурпаторством Пожирателей смерти, которые появятся в Хогвартсе, или отправляться на поиски крестражей. Друзья выбрали, второе. Конечно, оставлять близких товарищей на растерзание Волан-Де-Морту, Снейпу и Пожирателям, Гарри с Гермионой не хотели, но выбора все равно не было. Рона не нужно было просить идти с ними, потому что он сразу дал понять, что не оставит близких ему людей одних справляться с таким грузом. Узнав, что племянникам придётся уйти, причём на неопределённый срок, Петунья, в силу своего характера, не стала их останавливать, а спокойно приняла их решение пойти дальше. Для Гермионы, которая очень хотела, чтобы кузен пошёл с ними, стало новостью, что Дадли останется с мамой. Она нуждается в защите, как никто другой. Ведь Пожиратели, зная слабость двойняшек к близким людям, попытаются отыскать их тётю и пытать, пока та все не расскажет.       Гарри, открыв дверь в чулан, вновь вспомнил те моменты, когда они с сестрой были одни, когда к ним никто нормально не относился, и когда все было так обыденно, что настоящая война с Волан-Де-Мортом казалась ему просто выдумкой и сказкой. Мальчик-Который-Выжил, смотрел на все их запылившиеся игрушки, на все то, что напоминало ему об их беззаботном детстве. В какой-то момент Гарри начал понимать, что именно с появлением письма из Хогвартса, их с Гермионой жизнь изменилась навсегда. Та же полка, та же кровать, тот же ковёр… Правда, их сосед — добродушный паучок, наверное, уже давно умер. Всё эти воспоминания напоминали Гарри о том, что хоть здесь им и было, не так уютно, как в Хогвартсе… Но зато каждое лето и праздники они с сестрой знали, что здесь их будет ждать тётя, которая дала им все, в чем они нуждались: любви, ласку и заботу.       — Столько воспоминаний… — на плечо Гарри легла тёплая рука. — Ты помнишь?       — Сложно все это забыть… — вздохнул Гарри, закрывая дверь чулана. — Если они придут сюда, то живого места от дома не оставят.       — Сомневаюсь, что они переступят через себя, чтобы дотронуться до магловского дома, — с некой иронией сказала Гермиона.       Наверху послышался грохот. Двойняшки быстро пошли вверх по ступенькам лестницы на шум. Он исходил от комнаты Дадли. Открыв дверь, брат с сестрой увидели милую картину — Крапинка и Букля летали над Дадли, пытаясь ухватить его хоть за что-то.       За все время пребывания сов в этом доме, все жители дома 4 Тисовой улицы сдружились с птицами, особенно совы двойняшек любили Дадли (не считая, конечно, своих хозяев). И сейчас, когда Дадли и Петунья, скорее всего навсегда, покидают этот дом, совы пытаются нормально попрощаться — по-своему. Дадли это тоже понимает, но вот только быть раненым острыми клювами он не хочет.       — Крапинка!       — Букля!       Всё-таки, решив прервать это прощание, ребята загнали сов в клетки, чтобы до самого отъезда они никого не клюнули, даже если на прощание. Когда Дадли был свободен, то продолжил собирать свои вещи. В отличие от кузенов, ему уже месяц назад исполнилось семнадцать лет, так что теперь со спокойной совестью и без страха, он мог использовать магию. Взмахом палочки, Дадли положил все, что нужно в сумку, размером примерно в половину школьного чемодана. Книги все равно были не нужны, перья и такая всячина тоже, так что места было достаточно.       — Ты все-таки последовал моему совету? — улыбнулась Гермиона, закрывая клетку с Эвой.       — Да, заклятие расширения помогло, — кивнул Дадли, — вы собрались?       — Ещё вчера, — ответил Гарри, подавая кузену клетку с совой, — ты уверен, что…       — Гарри! — оборвала его Гермиона. — Дадли уже решил, не надо его переубеждать.       — Я уверен, Гарри, — ответил Дадли, — маме как никогда нужна моя помощь, и я не могу её бросить одну. Ладно, если бы был отец… Но для меня его уже нет, так что единственной защитой остался лишь я.       — Если бы можно было поступить по-другому, — грустно сказала Гермиона, — если бы можно было все вернуть назад…       — Я бы не хотел что-то менять, — прервал её Дадли, — это были лучшие годы моей жизни. Благодаря вам я справился с бременем, стал лучшим студентом… Овладел боевым колдовством… Не знаю, что бы со мной было, если бы у меня не было поддержки с вашей стороны.       Ребята все-таки помогли кузену спустить вещи вниз, где у входа уже стояли чемоданы Петуньи. Им предстоял с сыном не лёгкий путь, ведь Пожиратели однозначно будут их разыскивать, но благодаря прекрасным защитным заклинаниям, которым Дадли научился в школе, бояться будет нечего. Гарри и Гермионе, чтобы хоть как-то обезопасить родных, пришлось прибегнуть к хитрости. Артур и Молли снабдили их информацией о бывших членах Ордена, которые сейчас живут в Швейцарии и готовы приютить Дадли с Петуньей на неопределённое время. Дадли упирался, но потом все-таки согласился, ведь дом волшебников оснащён дополнительной защитой — там будет безопаснее.       Ребята спустились, в абсолютно пустую гостиную. Дадли решил, что от мебели будет разумно избавиться, ведь в случае чего, с помощью магии её можно будет восстановить. Посреди гостиной стояла Петунья. Она в последний раз смотрела на голые стены, будто переносясь в далекое прошлое, когда все было тихо и мирно, когда Волан-Де-Морт не угрожал им смертью и когда Дамблдор был ещё жив…       — Я жила здесь больше двадцати лет, и сейчас должна покинуть это место, — будто почувствовав присутствие Гермионы за спиной, сказала Петунья, — все так странно и ужасно одновременно.       — Вы же понимаете, что они будут пытать вас, если не останетесь здесь?       — Конечно, понимаю. Ты говоришь так, словно я не представляю, на что эти уроды способны, — повернувшись, сказала Петунья. В руке она держала какой-то платок на шею. Этот платок Гермиона видела лишь однажды.

***

      Ей тогда было около пяти лет. Девочка видела, как Петунья открывает какой-то ящик в комоде и замирает, словно впившись во что-то взглядом. Увидев племянницу, женщина тут же закрыла ящик и выгнала её из комнаты. Ночью, не переборов свое любопытство, Гермиона поднялась в спальню дяди и с тетей и открыла ящик комода, который открывала тётя. В нем, на самом дне, лежал платок. Самый обычный платок — красный, с витиеватыми узорчатыми цветами и бутонами тюльпанов — любимые цветы тёти. Это был платок на шею, который Гермиона никогда не видела на своей тёте.

***

      Девушка не знала, кому принадлежала эта вещь, но понимала, что сейчас тётя будто погрузилась в воспоминания. Вот только какие?       — Чей это платок? — наконец спросила Гермиона.       — Ваша с Гарри мать когда-то подарила его мне… — ответила Петунья. — Как сейчас помню тот ужасный день.       — Почему ужасный? — удивилась девушка.       — Тогда они с Джеймсом приехали на мой день рождения, чтобы поздравить. Тогда вам было чуть меньше года, а Дадли уже исполнился год. Вернон еле впустил их. Между ним и Джеймсом возник конфликт, мы с Лили пытались их разнять, но не получилось. В итоге, пришлось вызвать Джеймс скорую помощь.       — Как это?       — Джеймс, по письмам Лили, слишком уважительно относился к маглам, чтобы направлять на них палочку. Вернон был крупнее вашего с Гарри отца, поэтому Джеймс и получил тумаков на пару лет вперёд. Я… — Петунья с силой сжала платок. — …Тогда я наговорила столько лишнего Лили, что сейчас пожалела об этом.       — Что же вы такого сказали ей?       — Даже вспоминать стыдно… Лили всегда заботилась обо мне, когда ещё училась в школе. Я первая узнала, что она закончила, школу с отличием, была свидетельницей на свадьбе, потом узнала о беременности… Но оскорбления Джеймса в сторону мужа… Я не сдержалась и выдала всё Лили по телефону. Через месяц я обнаружила вас на крыльце дома.       — Тётя… — Гермиона подошла к Петунье и взяла её за руку. По щеке женщины потекла одинокая слеза. — Вы не виноваты.       — Я ведь так и не попросила у неё прощения… Она погибла, вспоминая о том, что я ей наговорила… Если бы вернуть время…       — Время не вернёшь, поверьте — я знаю, о чем говорю, — оборвала её Гермиона, — прошлое лучше отпустить. Так крестный говорит.       — Он позаботится о вас?       — Да, — кивнула Гермиона, — обязательно.       Когда машина с Петуньей и Дадли отъехала, в доме стало настолько пусто, что брат с сестрой слышали биения своего сердца.

***

      Внезапно где-то совсем рядом возник оглушающий рев. Двойняшки, сидя в пустой кухне, подскочили на стульях. Посмотрев на время, они поняли, что сейчас достаточно рано для приезда мракоборцев.       — Рановато, — задумалась Гермиона.       Колдовать им было нельзя, осталось пару часов до их совершеннолетия, так что палочки доставать бесполезно. Гарри ринулся к двери, стараясь совладать со страхом, что Волан-Де-Морт и Пожиратели смерти решили достать их с сестрой здесь и сейчас. Дверь открылась, но Гарри никого не заметил. Увидев вопросительное выражение лица брата, Гермиона достала палочку и пошла к нему. Однако, когда они вновь посмотрели на улицу, то увидели, как по одной начали появляться фигуры людей, снимавших с себя Дезиллюминационное заклинание. Центр этой композиции образовал Хагрид, сидевший в шлеме и защитных очках верхом на огромном мотоцикле с черной коляской. Рядом с Грозным глазом с метлы спрыгнул Сириус, скидывая капюшон обычной маггловской куртки. Затем из-за спин взрослых появился Рон. Радостные Гарри и Гермиона кинулись к нему, чтобы обнять. Раздался общий приветственный крик, Рон похлопал Гарри по спине, обнял Гермиону, а Хагрид спросил:       — Ну как? Спокойно разошлись?       — Всё хорошо, — кивнула Гермиона.       — Давайте поговорим об этом позже! — возмутился Грюм, быстро зайдя в дом, при этом оттолкнув бедных двойняшек.       Гермиона провела гостей на кухню, где они спокойно могли поместиться все вместе. Рон как всегда высокий и тощий. Фред и Джордж с их совершенно одинаковыми улыбками. Покрытый жуткими шрамами длинноволосый Билл; лысеющий мистер Уизли с его добрым лицом и кривовато сидящими очками. Грозный Глаз, одноногий, израненный в битвах, с яркосиним волшебным оком, неустанно крутившимся в глазнице. Тонкс, чьи короткие волосы отливали сегодня излюбленной ею яркой краснотой. Тонкая и прекрасная Флер; Кингсли, лысый, чернокожий и широкоплечий. Хагрид с его буйной шевелюрой и бородой, стоявший пригнувшись, чтобы не зашибить голову о потолок; и Наземникус Флетчер — маленький, грязный, вечно пристыженный, с грустными, как у бассета, глазами и спутанными волосами. Ближе всех к двойняшкам стоял Сириус, явно соскучившейся по ним за этот месяц.       Брат с сестрой оглядывали своих гостей, и сердце, казалось, расширялось и согревалось. Тонкс дёрнула Гермиону за рукав, та повернулась.       — Мальчик, — шепнула Тонкс. Гермиона ахнула.       — Да ладно?! — воскликнула девушка. — Но ты же…       — Я переехала к родителям и оставила Тедди на попечение матери, — улыбнулась Тонкс, — вчера Тедди исполнился год.       — Поздравляю! — сказал Гарри.       — Давайте оставим на потом! — прогремел Грозный Глаз. Все замолкли. — Нам нужно обсудить план, который до последнего приходилось держать под грифом секретности.       — Что случилось? — удивились Гарри и Гермиона.       — Волан-Де-Морт прознал о предыдущем плане, — шепнул Рон, — поэтому…       — Поэтому надо помолчать, Уизли! — рявкнул Грюм. Рон прикусил язык.       — Но если план изменился, почему вас так много? — удивилась Гермиона.       — Потому что нужны лишние руки, Поттер, — угрюмо сказал мракоборец, — надеюсь, вам известно, что Пий Толстоватый стал помощником министра?       — О да… — шикнул Гарри. — Пророк так и трубит об этом…       — Так вот, именно из-за этой крысы предыдущий план пришлось отложить, так как Пий переметнулся на сторону Волан-Де-Морта.       — Но…       — Так вот! — перебил Грюм. — Поэтому нужно было наспех придумать план получше. Рядом с вами мы должны о магии забыть, точнее о той, которая каким-то образом переместит вас из этого дома. Ведь вы ещё не совершеннолетние.       — Осталось ещё несколько часов, — заметил Гарри.       — Да, но вы ещё под надзором, — сказал Артур, — так что будем следовать другой тактике. Воспользуемся тем транспортом, какой у нас остался, тем, который не отслеживается Надзором, потому что никаких заклинаний не требует: метлами, фестралами и мотоциклом Хагрида. — двойняшки не могли не заметить изъяны этой схемы, однако говорить о них не стали, полагая, что это сделает сам Грозный Глаз, услышав возражения. — Так вот, чары, наложенные вашей матерью, спадают при выполнении одного из двух условий: когда вы становитесь совершеннолетними или когда перестаёт считать это место, — Артур обвел рукой чистенькую кухню, — своим домом. К нашему сожалению, ваш кузен — одарённый волшебник и легиллимент, отправился вслед за вашей тётей, поэтому здесь остались лишь вы. И, стало быть, когда вы уйдете отсюда сегодня, обратной дороги не будет, а чары спадут, едва вы окажетесь вне поля их действия. Мы решили проделать это пораньше, поскольку иной выбор сводится к тому, чтобы дожидаться, когда Сам-Знаешь-Кто явится сюда и схватит вас, как только исполнится семнадцать.       — Но каким образом? Ведь как только мы поднимаемся в воздух…       — О, это грандиозная идея Наземникуса, хоть тут его тупость сослужила нам службу, — сказал Грюм, перебив Гермиону, — взлететь-то мы взлетим, но кто сказал, что Волан-Де-Морт узнает вас двоих?       — В смысле? — одновременно спросили Гарри и Гермиона. Грюм вытащил из-под плаща флягу с грязноватой на вид жидкостью. Больше он мог ничего не объяснять — в чем состоит остаток плана, потому что двойняшки, услышав запах, поняли все мгновенно.       — Да вы что! — воскликнул Гарри так громко, что его голос наполнил звоном всю кухню. — Ни в коем случае!       — Это же рискованно! Мы против!       — Мы огласили план, но это не значит, что будем спрашивать вашего позволения, — грубо сказал Грюм, — его уже все утвердили.       — Это же безумие, Аластор! — возмутилась Гермиона. — Как только мы взлетим в воздух, Пожиратели будут бить по всем, даже не подозревая, что стреляют в подставных!       — А когда они били не просто так? — с некоторой усмешкой спросил Рон.       — Затухни! — возмутилась Гермиона. — Это же совсем другое.       — Так! — громко сказала Тонкс. — Вы участвуете, или нет?       — Нет! — сказали двойняшки. Послышался тяжкий вздох Рона.       — Действуй, — спокойно сказал Артур.       — Ай!       — Черт!       Рон рывком вырвал несколько волосков у Гарри и Гермионы и направился к Грюму. Артур достал ещё одну флягу, туда попали волоски Гермионы, а в флягу Грюма — волоски Гарри. Зелье стало ярко золотого цвета и приятного запаха. В отличие от второго курса, когда четверо друзей пили зелье Кребба, Гойла, Блейза и Пэнси, оно было отвратным. Видимо, запах, и вкус зависит от человека, в которого хочешь превратиться.       — Итак! Вас — семь человек! Флер, Рон и Фред выпьют моё зелье, станут Гарри, а Джордж и Наземникус выпьют зелье Артура, и станут Гермионой. Конечно, число не равное, но выбирать не приходиться. — Грюм и Артур подошли к нужным магам и дали им выпить зелье.       — Только смотрите — на вкус оно, как моча гоблина, — сказал Грюм.       Фред, Рон и Флер выпили зелье. Фред сразу же уменьшился в росте, лицо начало «плыть», изменяться по форме. У Флер и Рона происходило то же самое, правда, Рон был плотнее, поэтому стал резко убывать в весе. Джордж и Наземникус выпили зелье из фляги Артура, так что мужские черты лица начали меняться на девичьи. Это со стороны казалось не столько странным, сколько ужасающим. Гарри и Гермиона, наблюдая за этим со стороны, не могли поверить, что все это происходит на самом деле. Лучшие и близкие друзья (не считая Наземникуса), стали их точной копией.       «Я будто в собственном кошмаре…» — подумала Гермиона.       «Он у нас один, как всегда», — вздохнул тяжело Гарри.       Наконец, когда превращение закончилось, двойняшки не могли осознать всю серьёзность ситуации. Ведь если Волан-Де-Морт действительно нападёт на них, то будет бить по всем, пока не узнает настоящих. Главное, чтобы Гарри и Гермиона не выдали себя.       — А теперь… — Артур взял принесенную Роном большую сумку и кинул на середину комнаты. — Одежда у всех будет одинаковая, размер подобран, так что не волнуйтесь и быстрее переодевайтесь.       Естественно Гермиона стеснялась переодеваться при всех, поэтому попросила, чтобы она и те, кто превратился в неё, переодевались в других комнатах. Тонкс решила эту проблему по-другому — просто отгородила их завесой, так что видеть никто их не мог. Всё быстро начали переодеваться, так как времени было не так много, а значит, действовать нужно было быстро.       — Итак… С каждым Поттером будет свой защитник: Рон — Тонкс, Флер — Билл, Наземникус будет со мной, Фред — Кингсли, Джордж — Артур. А теперь, Гарри!       — Да? — все одновременно обратили внимание на Грюма. Если честно, он даже впервые растерялся.       — Настоящий Гарри. Кстати, где ты? — сзади, Гарри надевал джинсы. Услышав «настоящий Гарри», парень поднял руку.       — Я здесь!       — Гермиона?       — Что? — Джордж и Наземникус в облике Гермионы посмотрели на Грюма.       — Настоящая! — из-за спины Хагрида вышла одетая в кофту, красную футболку и чёрные джинсы, Гермиона.       — Я здесь! — Гермиона подняла руку.       — Гарри, ты летишь с Хагридом! — сказал Грюм. Гарри радостно повернулся к великан и тепло ему улыбнулся. Естественно, Гермиона была искренне удивлена и недовольна таким распределением. — А Гермиона…       — Почему Гарри с Хагридом?! — недовольно спросила Гермиона, видя, как Гарри «злорадно» улыбается, видя разочарование сестры. — С кем же тогда я буду?       — Сама, ты же большая девочка, — с усмешкой сказал Гарри. Гермиона не выдержала и замахнулась на него, якобы чтоб ударить, но тут на её плечо легла чья-то рука. Думая, что это Рон пытается её успокоить, Гермиона уже хотела что-то сказать, но повернувшись, увидела лицо крестного.       — Тебе так неприятна моя компания?       — Сириус? — удивилась девушка.       — Если бы ты умела слушать так же, как на уроках, то не удивлялась! — недовольно сказал Грюм. — С тобой полетит Сириус, вы вдвоём полетите на метлах, а Гарри с Хагридом на мотоцикле.

***

      Наконец, когда пришло, время выходить, Гермиона и Гарри решили на пару секунд задержаться. Это был их дом, в котором они жили шестнадцать лет. Здесь проживали как плохие, так и хорошие моменты. Были ссоры, была долгая разлука, непонимание, прощание с детством, с родными… Сейчас, когда они покинут этот дом — все изменится, изменится их жизнь, миссия и даже мировосприятие.       Все готовились выдвигаться. Билл и Флер будут лететь на фестрале, Рон с Тонкс оседлали метлы, Наземникус сел позади Грюма на метлу, Фред с Кингсли тоже были на метлах, Джордж и Артур также на метлах. Гарри направился к мотоциклу Хагрида, а Гермиона пошла к Сириусу.       — Мы будем на одной метле? — спросила девушка.       — Нет, — улыбнулся Сириус. Он сказал: «Акцио». К крестному в руку прилетела «Молния», — я полечу на своей, а ты на молнии.       — Ура! — улыбнулась девушка. Она сразу же оседлала метлу и приготовилась к полёту. Усаживаясь в коляску, Гарри поневоле ощущал себя немного обиженным. Голова его оказалась на несколько футов ниже всех прочих: Рон ухмылялся, глядя на него, сидящего точно ребенок в игрушечном автомобиле. Гарри запихал метлу и рюкзак себе под ноги, втиснул клетку с Буклей между коленей. Неудобно было до ужаса. Он глянул на Гермиону, которая была готова провалиться сквозь землю, ведь давно уже не летала на метле — с прошлого года точно.       — Приготовиться! — сказал громко Грюм. — Мы должны стартовать точно в одно время, иначе наш отвлекающий маневр не сработает.       Хагрид включил мотоциклетный мотор — тот взревел, точно дракон, коляска задрожала. Рон взялся за талию Тонкс, Фред крепко взялся за рукоять своей метлы, когда рядом с ним парил Кингсли, Джордж же волновался не меньше остальных, крепко сжимая в руке волшебную палочку. Гермиона переглянулась с Гарри, и они мысленно пожелали друг другу удачи.       — Всем удачи! — крикнул Грюм. — Увидимся примерно через час в «Норе». На счет три. Раз…. два… ТРИ.       Мотоцикл заревел еще громче. Гарри почувствовал, как коляска неприятно накренилась — он летел по воздуху, глаза немного слезились, волосы относило с лица назад. Сириус и Гермиона взлетели в небо, направляясь по назначенному Грюмом курсу. Вокруг парочки набирали высоту метлы, мимо промелькнул длинный черный хвост фестрала. Ноги Гарри, зажатые в коляске рюкзаком и клеткой Букли, уже начинали побаливать и затекать. Крапинку Гермионе пришлось выпустить, потому что клетку примостить было некуда. Хотя на фестрале нашлось бы место.       Все поднимались в небо все выше и выше…. И тут, откуда ни возьмись, из пустоты появился уже окруживший их противник. По меньшей мере, тридцать фигур в капюшонах висело в воздухе, образовав большое кольцо, в самую середину которого поднимались, ничего пока не замечая, члены Ордена… Крики, вспышки зеленого огня со всех сторон. Хагрид заорал, и мотоцикл перевернулся. Гарри утратил всякое чувство ориентации: уличные огни над головой, вопли со всех сторон; он изо всех сил цеплялся за края коляски. Клетка с Буклей и его рюкзак выскальзывали из-под коленей…       - Локомотор! — заклинание Гермионы спасло вещи брата, однако Букле это не помогло. Гарри мысленно благодарил сестру за помощь, потому что благодаря ей успел ухватить лямку рюкзака и крышку клетки, однако тут мотоцикл рывком вернулся в правильное положение. Секундное облегчение, а следом снова всполох зеленого пламени. Гарри уже готовился к худшему, но Букля быстро выскочила из клетки и заслонила хозяина собой.       — БУКЛЯ! — вскрикнул Гарри.       Гермиона, почувствовав боль брата, на мгновение потеряла бдительность, и обернулась, — этого хватило, чтобы Пожиратели заметили её. Долохов, с которым Гермиона невзначай познакомилась ещё на четвертом курсе, кинул в неё заклинанием, благо Сириус вовремя успел поставить щит и спасти крестницу от падения. Поняв, что план провалился, защитники были готовы заслонить собой своих подопечных. Гермиона бросала в Пожирателей заклинаниями, но те отлетали от них. Девушка понимала, что Пожиратели не отстанут и достанут, пока не поймут, кто из двойников настоящие двойняшки.       — Круцио!       Знакомый голос произнес заклинание и Гермиона окаменела. Тело пробила дрожь, которая не позволила нормально держаться за метлу. Боль была настолько невыносимой, что Гермиона не заметила, как полетела вниз без метлы.       — СТОЙ! — крикнул Сириус.       Во время падения Гермиона мало что соображала, а когда поняла, что летит, быстро начала соображать, что же делать. На мгновение её взгляд упал на часы, на которых уже было начало первого ночи, а значит, можно было использовать усиленный транспорт. Вовремя среагировав, Гермиона трансгрессировала прямо на метлу. Сириус, поняв, что крестница в безопасности, полетел следом, не сворачивая с курса.       Гарри, удостоверившись, что с сестрой всё хорошо, обернулся и увидел две пролетавших мимо его левого уха струи зеленого огня: четверка Пожирателей смерти оторвалась от кольца и преследовала их, паля в широкую спину Хагрида. Хагрид вильнул в сторону, но Пожиратели не отставали, выпуская по мотоциклу одно заклятие за другим, и Гарри, чтобы уклониться от них, пришлось осесть в коляске пониже. Повернувшись назад, он крикнул: «Отключись!», и из его палочки вырвалась красная молния, ушедшая в зазор между бросившимися в разные стороны Пожирателями смерти.       Новые Убивающие заклятия, выпущенные палочками двух продолжавших преследование Пожирателей смерти, просвистели мимо головы Гарри — Пожиратели целили в Хагрида. Гарри отвечал им Оглушающими заклятиями: струи красного и зеленого огня сталкивались в воздухе, рассыпаясь многоцветными искрами, и в голове Гарри мелькнула диковатая мысль о фейерверках и ничего не знающих о происходящем маглах внизу…       — Импедимента! — Заклятие ударило ещё одного Пожирателя в грудь: на миг он повис в воздухе, нелепо раскинув руки, словно остановленный на лету незримым барьером, и один из его приспешников едва не столкнулся с ним.       Как только разделявшее их пространство опять начали пронизывать заклятия, Хагрид повел мотоцикл зигзагами. Гарри понимал, что снова воспользоваться кнопкой драконова огня Хагрид не решится — уж больно ненадежно сидел на мотоцикле его пассажир. Он посылал в преследователей одно Оглушающее заклятие за другим, едва-едва удерживая их на расстоянии. Потом выпалил Блокирующим и, когда ближайший Пожиратель вильнул, уклоняясь от заклятия в сторону, с его головы соскользнул капюшон, и в красном свете еще одного Оглушающего заклятия Гарри увидел странно пустое лицо Стэна Шанпайка… Стэна…       — Экспеллиармус! — крикнул Гарри.       — ЭТО ПОТТЕР! ГАРРИ ПОТТЕР!       Вопль, исходивший из-под капюшона второго Пожирателя смерти, донесся до Гарри даже сквозь рев мотоцикла, и в следующий миг оба преследователя сдали назад, и пропали из глаз.       Услышав заклинание брата, Гермиона поняла, что он выдал себя, а значит, толпа Пожирателей сейчас полетит к нему. Нельзя было этого допустить. Девушка летела не так далеко от него, поэтому, когда очередной Пожиратель рискнул увязаться за Гарри, взмахнула палочкой.       «Дура, не вздумай!» — возмутился Гарри, понимая, что сестра хочет сделать.       «Если собрались искать, то пусть ищут обоих!»       — Ступефай!       У Гермионы тоже было коронное заклинание, которое она использует чаще остальных. Конечно, когда прозвучало заветное слово, несколько Пожирателей сели им с Сириусом на хвост. Отвязаться от такой толпы достаточно сложно, но нет ничего невозможного. Пустив ещё несколько заклинаний, Гермиона полетела вперед, а Сириус следом. Эта парочка полностью скрылась с поле зрения Гарри и Хагрида.       — ГЕРМИОНА! — крикнул Гарри.       Когда сестры уже не было видно, шрам на его лбу словно вспыхнул — по обеим сторонам мотоцикла появились Пожиратели смерти, два пущенных сзади Убивающих заклятия прошли всего на миллиметр от головы Гарри…. И Гарри увидел его. Волан-де-Морт летел, точно дым по ветру, без метлы или фестрала, змеиное лицо его поблескивало во мраке, белые пальцы снова поднимали палочку, … Хагрид взвыл от страха и бросил мотоцикл в вертикальное пике. Гарри, отчаянно цепляясь за жизнь, наугад метал вокруг себя, в завертевшуюся вихрем ночь, Оглушающие заклятия. Он увидел пролетевшее мимо тело и понял, что попал в кого-то, но тут же раздался удар, из двигателя посыпались искры, и мотоцикл, полностью лишившись управления, штопором понесся вниз…. Вокруг снова замелькали струи зеленого пламени. Гарри уже не понимал, где верх, где низ, шрам жгло и жгло, он был уверен, что в ближайшие секунды умрет. Примерно в футе от него появился верхом на метле некто в капюшоне, поднял в его сторону руку…       — ЭКСПЕЛЛИАРМУС!       Из неоткуда появилась Гермиона и кинула в Волан-Де-Морта заклятье, из-за которого тому пришлось слегка сбавить скорость. Налету девушка влепила брату подзатыльник. Сириус летел рядом с коляской мотоцикла. Однако когда кто-то попытался стряхнуть Гарри с коляски, послышался рёв великана.       — НЕТ! — С этим яростным криком Хагрид прыгнул с мотоцикла на Пожирателя смерти, и Гарри с сестрой и Сириусом увидели, как оба они, Пожиратель и Хагрид, стремительно уносятся вниз — их общий вес оказался для метлы чрезмерным…. Гермиона, боясь, что брат рухнет, спрыгивает с метлы прямо на водительское сидение мотоцикла. Они вдвоем услышали крик Волан-де-Морта:       — Мой!       Все было кончено. Ни слух, ни зрение не позволяли понять, где сейчас Волан-де-Морт. Мелькнул еще один быстро убравшийся с его пути Пожиратель. Появившееся из неоткуда заклятье сбило Сириуса и он полетел вниз.       — СИРИУС! — воскликнули двойняшки, но тут они услышали:       — Авада… — Поскольку боль в шраме заставила Гарри закрыть глаза, палочке его пришлось действовать самостоятельно. Гарри почувствовал, как она тянет его руку, точно большой магнит, увидел из-под полузакрытых век порыв золотистого огня, услышал треск и вопль гнева. Взвыл один из еще уцелевших Пожирателей смерти, Волан-де-Морт взвизгнул: «Нет!», а Гермиона, еле управляя старым транспортом, обнаружила багровую кнопку. Она ударил по ней, мотоцикл выбросил в воздух струю пламени и с еще большей скоростью понесся к земле.       — Хагрид! — позвала Гермиона, изо всех сил цепляясь за руль. — Хагрид! Акцио, Хагрид!       Скорость нарастала, земля тянула мотоцикл к себе. Гермиона боялась, что если сейчас его упустит, то им с братом настанет конец.       — Ступефай! — Гермиону выбросило из мотоцикла, как тряпичную куклу. Гарри в замедленной съёмке видел, как сестра летит вниз к земле. Её метла после прыжка куда-то делась, так что приземлиться было некуда.       — Гермиона! — завопил Гарри.       Образ сестры исчез в темноте. Слёзы хлынули из глаз, затуманив разум. Невольно он схватился за руль, однако не видел ничего, кроме становившихся все ближе и ближе огней: сейчас он врежется в землю, и с этим ничего уже поделать нельзя. Сзади послышался новый крик:       — СБЕЙТЕ ЕЁ В ПОЛЁТЕ! — кричал Волан-Де-Морт. — Палочку, Селвин, дай твою палочку! — Гарри скорее почувствовал Волан-де-Морта, чем увидел его. Бросив взгляд в сторону, он обнаружил совсем рядом красные глаза и понял: это последнее, что он видит в жизни. Волан-де-Морт готовился метнуть в него еще одно заклятие…. Но тут Волан-де-Морт исчез. Гарри глянул вниз, увидел распростертого на земле Хагрида и, чтобы не врезаться в него, потянул руль на себя и с оглушительным грохотом, от которого содрогнулась земля, влетел в илистый пруд.

POV Гермиона

      Я почувствовала удар в спину. Какая-то гадина пульнула в меня заклятьем. Я чувствую, как лечу вниз. Страх брата окутал меня с ног до головы. Если я сейчас ничего не придумаю, то попрощаюсь с жизнью, так и не покончив с Волан-Де-Мортом. Но не успеваю я хоть что-то предпринять, как кто-то хватает меня за куртку и тянет вверх.       — Жива?       Крик Сириуса чуть не оглушил меня. Он посадил меня впереди на метлу, но когда я открыла глаза, то увидела, что крёстный пытается отбиться от двух Пожирателей. Я поворачиваюсь, чтобы атаковать, но в какой-то момент понимаю, что что-то не так. Мы летим вниз. ВНИЗ? Не успеваем мы вдвоем даже пикнуть, как с грохотом падаем в озеро. Благо, что я умею плавать. Сириус и я всплыли на поверхность, затем направились стремительно к берегу. Пожиратели, на удивление, приземлились мягко и сразу же начали бросать в нас заклинания. Нам с крёстным пришлось уклоняться, изредка отвечая Пожирателям атакой, но всё-таки спиной сражаться неудобно.       Когда мы уже были на суше, то увидели небольшой домик. Видимо сюда нам и нужно было прилететь изначально, иначе мы с Сириусом осознанно не направлялись в это место. Пожиратели атаковали и атаковали, практически без остановки. В какой-то момент я почувствовала, как заклятье попало мне в правый бок. Боль. Он ранил меня. Вызвав пламя, я атаковала Пожирателя огненным лассо, а Сириус заставил второго щекотать себя самого. Когда Пожиратели всё-таки были обезоружены, я и Сириус забрали у них память об этом сражении, закляли две метлы и отправили восвояси.       Я села наземь. Блин…. Как же тяжко.       — В дом! — сразу же сказал Сириус.

Конец POV Гермиона

POV Гарри

      Уже пройдя сквозь портал, Хагрид и я оказались в знакомом месте. Родное озерце, в которое мы с Гермионой в прошлом году приземлились после трансгрессии, огород, беседка, даже гномы, которые были нам не очень рады.       Миссис Андромеда полечила Хагрида, так что после этого мы могли выдвигаться в путь. У меня ныло всё тело, так как от падения я получил несколько ушибов и даже ранение в руку, но меня сейчас это мало волновало, так как нужно было встретиться с остальными и убедиться, что всё в порядке. Послышались чьи-то крики. Я, наконец, встал, покачнулся и увидел сбегающих по ступеням заднего крыльца миссис Уизли и Джинни. Тем временем и Хагрид, тоже упавший на землю, с трудом поднялся на ноги. Я попытался ему помочь, но лучше не стало.       — Гарри? Ты настоящий Гарри? Что случилось? Где все остальные? — восклицала миссис Уизли. Я потерял дар речи, услышав её слова.       — Как? Никто еще не вернулся? — выдохнул я. Ответ был ясно написан на побледневшем лице миссис Уизли. — Мы были окружены уже на взлете — они знали о сегодняшней ночи. Что произошло с остальными, мне неизвестно. За нами гнались четверо, мы могли только попытаться удрать от них. А потом за нас взялся Волан-де-Морт… Гермиона… Они с Сириусом были подстрелены, даже не знаю… — я услышал в своем голосе нотку самооправдания, обращенную к миссис Уизли мольбу понять, почему он не знает, что случилось с ее сыновьями.       — Хвала небесам, вы целы, — сказала миссис Уизли, заключая меня в объятия, которых, по моему мнению, я не заслуживал.       Вместе с Хагридом Молли направилась в дом. Миссис Уизли не хочет, чтобы кто-то видел ее лицо. Я повернулся к Джинни, и она ответила сразу на все незаданные мной вопросы.       — Рон и Тонкс должны были вернуться первыми, но не успели к своему порталу, он возвратился без них, — сказала она, указав на валявшуюся неподалеку на земле ржавую масленку. — А вторыми вот с этим, — она ткнула пальцем в старые парусиновые туфли, — полагалось вернуться Кингсли и Фреду. Ты и Хагрид были третьими. Джордж с отцом, — она взглянула на часы, — если поспеют, появятся через минуту.       — Джинни, я…       — Тихо! — она тут же обняла меня и погладила по голове. Как же мне сейчас не хватает поддержки. Мысленно я пытался связаться с Гермионой, но не получалось, что-то мешало это сделать: или то, что она могла быть без сознания, или ментальный блок, или…       ХЛОПОК! В темноте разлился синий свет, пятно его становилось все больше и ярче, затем в нем появились, вращаясь, и тут же упали Артур с Джорджем. Я уже было обрадовался, но потом понял — что-то неладно: Артур поддерживал потерявшего сознание Джорджа, лицо которого было залито кровью. Я оторвался от возлюбленной и подбежал к ним, взял за ноги Джорджа. Мы с Артуром занесли Джорджа в дом, протащили через кухню в гостиную, уложили на софу. Когда на голову Джорджа упал свет, Джинни ахнула, а у меня чуть желудок не вывернуло наизнанку: Джордж лишился одного уха. Эта сторона его головы и шеи была залита еще не подсохшей, пугающе алой кровью. Как только миссис Уизли склонилась над сыном, Артур хватает меня за локоть и бесцеремонно отволок обратно на кухню, снаружи которой Хагрид еще боролся с дверью, не пропускавшей внутрь его огромную тушу.       — Что ты спрашивал у меня в Рождественское утро в прошлом году? — грозно спросил Артур, слегка встряхнув меня за плечи. — Отвечай!       — Что? — воскликнул я, не понимая, что происходит.       — ОТВЕЧАЙ!       — Ээээ…. Про Исчезательный шкаф! — вспомнил я. Артур хлопнул меня по плечу и отпустил. В его глазах читались вина и ужас.       — Прости, Гарри, но я обязан был проверить, — сказал Артур. — Нас предали. Волан-де-Морт знал, что мы вылетаем сегодня, а единственными, кто мог сказать ему об этом, были люди, непосредственно причастные к выполнению плана. Ты мог оказаться подставным лицом.       Я решил кратко рассказать о том, что случилось. Как гнавшиеся за нами Пожиратели смерти, по-видимому, опознали во мне настоящего Поттера, как Гермиона специально выдала себя, как они прервали погоню — судя по всему, чтобы призвать Волан-де-Морта, появившегося совсем незадолго до того, как он и Хагрид достигли убежища — дома родителей Тонкс. И что произошло с Гермионой.       — Опознали? Но как? Чем ты себя выдал?       — Я… — я попытался вспомнить происшедшее; весь ночной полет казался ему теперь неразборчивой смесью паники и замешательства. — Я увидел Стэна Шанпайка…. Помните, он был кондуктором в «Ночном рыцаре»? И попытался разоружить его вместо…. Ну, он же не понимал, что делает, верно? Его наверняка сковали Империусом.       — Твое коронное заклятье выдало тебя?       — Скорее всего.       — Тогда нужно было разоружить его!       — Мы были почти у земли, Артур! — возмутился Гарри. — Оглуши я его — он упал и разбился бы. Это равносильно тому, что я убил бы его. Я не стану убивать людей только за то, что им случилось преградить мне путь. Этим пусть занимается Волан-де-Морт.       На дворе появились двое. Я, еще подбегая к ним, понял, что это Фред, к которому уже вернулся обычный облик, и Кингсли — оба крепко держались за погнутые одежные плечики. Я подбежал к Фреду, пытаясь оценить его ранения, ведь его брата почти лишили слухового аппарата в бою, а вот Кингсли никакого удовольствия при виде друзей не выказал. Я увидел как Кингсли, подняв свою палочку, наставил ее в грудь Артура.       — Какие самые последние слова услышали мы с тобой от Альбуса Дамблдора?       — «Гарри — главная наша надежда, доверяйте ему», — спокойно ответил Артур. Кингсли опустил палочку.       После недолгого обсуждения выяснилось, что ухо Джорджу оторвал Снейп. Я сразу понял каким заклинанием, ведь только оно способно так аккуратно сделать глубокий порез. Удивляюсь, что Снейп не убил Джорджа.       С первой минуты появления в «Норе» я старался не поддаваться страху, но теперь тот поглотил меня и, казалось, ползал по коже, подрагивал в груди, перехватывал горло. Пока мы спускались по ступенькам крыльца в темный двор, Джинни взяла меня за руку. Блин, сейчас она единственная, кто хоть как-то может понять моё состояние. Это так ужасно. Я не знаю кто вернётся, а кто уже убит, где моя сестра и крестный, что с Флер и Биллом, что с Роном и Тонкс… Кингсли расхаживал по двору взад и вперед, поднимая при каждом развороте взгляд к небу. Мне вспомнился дядя Вернон, вот так же расхаживавший по гостиной миллион лет назад. Хагрид, Фред и Артур стояли плечом к плечу, молча глядя в небеса. Никто из них не обернулся, когда я и Джинни присоединились к их безмолвному бдению. Минуты как будто растягивались в года.       — Гарри, ты ранен? — вдруг спросила Джинни.       — Нет, а что?       — Посмотри! — я наклонил голову, смотря туда, куда указывала возлюбленная. Справа куртка была пропитана кровью, я ахнул. Расстегнув её и, подняв футболку я увидел, что это рана, но ведь её не было пару минут назад. — Ты в порядке?       — Гермиона… — догадался я.       Легчайшее дуновение ветра заставляло нас резко оборачиваться к кустам или к дереву в надежде, что это один из пропавших членов Ордена пробирается, целый и невредимый, сквозь листву…. И наконец, прямо над нашими головами материализовалась и понеслась к земле метла…. Из неоткуда появились Сириус и Гермиона. Мы с Джинни побежали к ним, однако состояние сестры меня испугало. Она рухнула на колени, держась за бок, где у меня была «рана». Джинни кинулась к моей сестре, чтобы помочь встать.       — Ты цела! — облегченно сказала Джинни. Мы с Фредом приподняли Гермиону, чтобы могла стоять на ногах. Она держала руку на правой стороне бока, где под футболкой я рассмотрел повязку. — Что случилось?       — Роули ранил меня… — прошептала Гермиона. Я кинулся обнять её. — Всё хорошо… Я жива…. Все тут?       — Билл, Флер, Грюм, Наземникус, и Рон с Тонкс ещё не вернулись. — Сказал Фред.       Мы помогли Гермионе дойти до дома, где её сразу же усадили на диван рядом с Джорджем. Вид близнеца ужаснул девушку, но она лишь взяла его за руку, чтобы успокоиться. Глаза Джорджа дали ей понять, что всё более или менее хорошо и волноваться не о чем. Миссис Уизли сразу решила поменять повязку. Послышался хлопок. После минуты ожидания, в дом зашли Грюм и уже вернувший свой облик Наземникус. Артур мгновенно проверил этих двух, но ничего не обнаружил.       Откуда ни возьмись в небе возник фестрал. Билл и Флер соскользнули с его спины, растрепанные ветром, но целые.       — Билл! Слава богу, слава богу… — Миссис Уизли бросилась к сыну, однако Билл обнял ее.       Осталось лишь дождаться Рона и Тонкс, которые явно задерживались. Время тянулось так медленно, что у любого нервы сдают. Гермиона волновалась больше остальных, так как Рон ей был очень дорог, а Тонкс оставила у отца и матери своего новорождённого сына на время этого задания. Я сидел на табурете рядом, пытаясь успокоить сестру, хотя понимал, что это мало поможет.       Послышался хлопок. Артур, я, Фред и миссис Уизли кинулись на улицу. Мы ахнули. К дому ковылял Рон, а по воздуху летела Тонкс. Это удивило нас, но мы всё же быстро подошли к парню, который еле держал заклятье.       — Сынок! — воскликнул Артур. Рон помахал рукой в сторону Тонкс и рухнул на колени, утирая слёзы. — Что…       — Она заслонила меня собой от заклятья Беллатрисы, — прошептал Рон, — я ничего не успел даже сообразить, … Она просто заслонила… — Фред развеял заклятье и дотронулся до Тонкс. Его взгляд сказал всё за слова.       — Мертва.       Никто не произнес ни слова, никто не шелохнулся. Мне показалось, что внутри что-то обрывается, рушится, пробивая землю и покидая навсегда. Когда мы завели Рона в дом, а тело Тонкс в гостиную, все замерли. Всё было ясно. Я почувствовал укол в сердце. Гермиона увидела тело Тонкс и схватилась за сердце, понимая, что внутри ничего нет. Никто, казалось, не понимал, что делать дальше. Грюм сел в кресло, закрыв лицо руками. Мы с Гермионой впервые видели его в таком состоянии. Хагрид, усевшийся на пол в углу гостиной, где было больше всего свободного места, тоже промокал глаза носовым платком размером со скатерть.       — Её сын… — прошептала Гермиона в тишине, чтобы все услышали. — Тедди…       — Гермиона…       — Рон, её сын…       Я ничего не соображал, как Артур всучил мне стакан, и я полностью осушил его. Огненное виски обожгло мне горло. Казалось, оно снова распалило мои чувства, отогнав немоту и ощущение нереальности происходящего, воспламенив что-то вроде отваги.       — Они были в шоке, увидев столько мётел. Грюм, они не подозревали… — сказал Рон. — Если бы знали, кто настоящие и что Гарри с Гермионой будут с Сириусом и Хагридом…. Из всех, кто здесь стоит никто не смог бы сдать их!       — Но…       — Сириус, не надо, — вмешалась Гермиона, — я солидарна с Роном. — девушка села поудобнее. — Если кто-то совершил ошибку, проговорился, я уверен, они сделали это неумышленно. Это не их вина. Мы должны доверять друг другу. Я и Гарри доверяем вам всем, и не думаем, что кто-нибудь из вас способен продать нас Волан-де-Морту.       За этими словами снова последовало молчание. Все смотрели на Гермиону. Впервые я видел свою сестру в таком отчаянии, даже смерть Люпина с этим не сравнится.       — Воодушевленно, — сказал Фред. Сириус всматривается в Гермиону и Гарри со странным, похожим на жалость выражением лица.       — Не надо так на меня смотреть, — огрызнулась Гермиона, — ожидали другой реакции? Думаете, что нам не больно? Мы не переживаем?       — Герми… — попытался встрять Рон.       — Нет, Рон! — отозвался Гарри. — Тонкс была матерью. Оставила своего сына, чтобы участвовать в этой операции. Нет ничего ужаснейшего, чем-то, что малолетние дети остаются сиротами. Мы с Гермионой как никто другой это понимаем, ведь в Первую Магическую войну сами потеряли родителей. Вы нас за дураков считаете?       — Нет, — ответил Сириус, — я считаю, что вы очень похожи на Джеймса и Лили, которые видели в недоверии к друзьям вершину бесчестья. — Гермиона и Гарри понимали, на что намекает Сириус: на то, что отца предал друг, Питер Петтигрю. И двойняшек охватил нелепый гнев. Им хотелось затеять спор, однако Сириус отвернулся, опустил свой стакан на стол и обратился к Биллу:       — Есть одно дело. Я могу попросить Кингсли…       — Нет, — сразу ответил Билл, — я готов и пойду с тобой.       — Куда это? — в один голос спросили Молли и Флер.       — За телом Тонкс, — ответил Сириус. — Его нужно забрать.       — А это не может… — начала миссис Уизли, с мольбой глядя на Билла.       — Подождать? — спросил Билл. — Не может, если ты не хочешь, чтобы Пожиратели смерти добрались до него первыми.       — Гарри… — позвала Гермиона. Я обернулся к ней. — Где Букля?       — Её подстрелили, — с грустью сказал я, — я не…       — Всё хорошо. -Внутренности точно стиснул огромный кулак.       — А Волан-Де-Морт куда делся? — вдруг спросил Рон.       — Где находится Волан-де-Морт, я понять не могу, однако палочка повернулась в моей руке, отыскала его и выпалила заклятием, да еще таким, какого я и не знал никогда. У меня золотистое пламя ни разу из палочки не вылетало.       — Бывает, — сказал мистер Уизли, — что, попадая в безвыходное положение, человек начинает творить чудеса, о которых и не мечтал. Совсем маленькие, ничему не обученные дети нередко проявляют…       — Все было не так, — сквозь сжатые зубы сказал я.       Шрам горел как у меня, так и у сестры. Я чувствовал это. Я испытывал гнев и разочарование, мне ненавистна была мысль о том, что все они воображают, будто я обладаю силой, сравнимой с силой Волан-де-Морта. Все молчали. Я знал, что мне не поверили. Да и сам, если говорить всерьез, никогда не слышал о волшебной палочке, самостоятельно занимающейся магией. Шрам жгла боль, я старался, как мог, не застонать. Пробормотав какие-то слова насчет свежего воздуха, я поставил стакан на стол и вышел из гостиной, оставив даже сестру в недоумении.       Когда я переходил темный двор, огромный скелетообразный фестрал поднял на меня взгляд, пошуршал крыльями и снова вернулся к траве, которую подъедал. Я постоял у ведущей в огород калитки, глядя на чрезмерно разросшиеся растения, потирая лоб, в котором бухала боль, и думая о Дамблдоре. Дамблдор мне поверил бы, в этом я не сомневался. Дамблдор понял бы, как и почему палочка сработала независимо от хозяина, потому что у Дамблдора имелись ответы на любой вопрос. Он многое знал о палочках, ведь рассказал же он о странной связи, существующей между моей, сестриной и палочкой Волан-де-Морта…. Однако Дамблдор, как и моя бедная сова — все ушли, и теперь я никогда уже не смогу поговорить с ними. Я ощутил, как горло его обжигает нечто, никакого отношения к огненному виски не имеющее…       — Где бы мы ни жили, нас все равно что-нибудь убьет. Конец всегда приходит. — я поворачиваюсь. Ко мне, ковыляя, идёт Гермиона.       — У тебя рана откроется.       — Лучше бы она была открытой всегда, чтобы помнить, какой ценой мы сейчас живы.       — Не говори, что не жалеешь.       — Не скажу, — ответила Гермиона, — я знаю, что образ Тонкс будет преследовать нас всю жизнь. Рон тоже переживает, ведь именно его Тонкс закрыла собой.       — Герми…       — Не жалей мёртвых, Гарри, жалей живых.       — Чьи слова?       — Не помню.       — Ты же помнишь всё!       — Вылилась кровь — вылилась и некоторая память.       Сейчас в голове было много мыслей: куда податься? Как пережить всё это? Как успокоиться? А главное: что делать дальше?