Одна судьба на двоих 7: Душа, расколотая надвое

      Рон шёл чуть впереди, держа в руке меч, Гарри и Гермиона следовали за другом. В нем была такая гордость, что в этот раз удалось разбить этот крестраж, что на одно зло в мире стало меньше и что ему повезло задействовать поддержку от одних из самых близких людей.       Гермиона шла перед братом, изредка поглядывая на часы, о чем-то беседуя с Роном, но Гарри не мог не поговорить с сестрой, ведь они не виделись уже два с половиной месяца, есть, что обсудить. Он мешкался, не знал, с чего начать, как попросить прощения, как признаться, что скучал по ней…       — Герми, — позвал Гарри. Девушка остановилась и обернулась. Рон тоже остановился. Гарри хватило взгляда, чтобы друг всё понял.       — Я пойду вперед. Дадли, наверное, заждался нас.       Гарри и Гермиона остались наедине. Повисло неловкое молчание. Никто не знал с чего начать разговор. Прошлая беседа оказалась катастрофой, ибо они расстались, причём на долгий период. Если летом все закончилось хорошо, то здесь Гарри не знал, чего от сестры можно было ожидать.       — Где ты была? — спрашивает, наконец, Гарри. Гермиона вздохнула.       — Ну… Трудно объяснить, где конкретно. Первый месяц я провела в Лондоне.       — Ты была в Лондоне?       — Да, выбора особого не было. Один дом пустовал, вот я и решила там поселиться на время. Когда кто-то начал подозревать, я трансгрессировала оттуда. Затем довелось пожить на вокзале, и т.д.       — Не завидую тебе.       — А я и не жалуюсь, — грустно улыбнулась Гермиона.       Вновь неловкое молчание. Оно не было долгим уже давно. Раньше двойняшки могли орать друг на друга, ссориться, мириться, скандалить, самым страшным было то, что сейчас они молчали. Нет ничего хуже, чем то, что близким людям не то, что разговаривать, поорать не из-за чего.       Понимая, что пауза затянулась, Гарри уже открыл рот, но его Гермиона опередила.       — Как твоя рука? — спрашивает Гермиона. Гарри вопросительно посмотрел на сестру. Гриффиндорка указала на забинтованное левое запястье.       — Ах, это… Уже лучше. А твоя как? — из-под куртки виднелся бинт.       — Пойдёт.       — Герми, я бы хотел поговорить с тобой…       — О том, что произошло? — Гарри ничего не оставалось, как улыбнуться. Он был уверен, что Гермиона сейчас не читала его мысли. Ещё с детства ей хватало взгляда или даже намёка, чтобы все сразу понять. Это облегчало брату и сестре жизнь, особенно, когда кроме них никого ближе не было. Сейчас все будто вернулось на круги своя, из-за этого Гарри и улыбался.       — Да, о том, что произошло, — ответил Гарри, — я не хочу знать, где ты была, что делала и все такое, потому что понимаю, что ты находилась в ужасных условиях, учитывая то, сколько всего ты оставила в палатке.       — Я…       — Помолчи, дай я скажу, иначе в голове все перепутается! — возразил Гарри. — Я винил себя в твоём уходе уже, когда понял, что наша связь оборвалась. Если ты считаешь, что сделала это сама, то ошибаешься. Ментальную связь близнецов/двойняшек нельзя заблокировать, как мы думали. Связь разрушается или закрывается только тогда, когда оба переживают страшный стресс. У нас он с тобой был эти два с половиной месяца. Я просто…       — Ты не должен себя винить! — оборвала его Гермиона. — Думаешь, ты единственный, кто виноват в данной ситуации? Если да, то ты глубоко ошибаешься. Я ведь вернулась не просто так.       — Ну, и что заставило тебя вернуться?       — Когда… — Гермиона вытерла слёзы. — Когда я почувствовала жжение в шраме. Это было ещё до вашего похода в Годриковую впадину, наверное, за неделю до этого. Я подумала, что это Сама-Знаешь-Кто, но нет, это был не он.       — И кто же тогда?       — Это был ты.       — Я? — искренне удивился Гарри. — Причём тут я? Шрам ведь связан с Сама-Знаешь-Кем.       — Это да, но наши шрамы связаны не только им. Они также связывают нас с тобой всецело. Мы зависимы от них и… — Гермиона вздохнула. — Это было что-то вроде сигнала SOS от тебя. Я поняла это уже потом.       — Значит…       — После нападения Нагайны, пока я была без сознания, осознала, что если бы тогда не ушла, то ничего бы этого не случилось.       — Почему?       — Потому что, если бы мы и пошли в Годриковую впадину, то не последовали за малознакомой старухой, учитывая то, что по документам она уже давно умерла.       — Ты знала?       — Что-то вроде того. Я понимала, что в большей части твоих ошибок виновата я, потому что раньше могла дать тебе подзатыльник, и ты если не послушался, то принял бы к сведению мои слова и…       — Герми, твои руки! — неожиданно сказал Гарри.       — Что с ними?       Посмотрев на ладони, Гермиона увидела, что они поцарапаны и даже в крови. Гарри достал платок и протянул сестре, но та оцепенела.       — Гермиона, — позвал Гарри, — земля вызывает Гермиону. Ты чего застыла?       — Кровь… Та кровь… — прошептала Гермиона.       — О чем ты?       — Помнишь, в прошлом году мне приснилась я из будущего?       — Ну?       — Она сказала, что я уйду, и мои руки будут в крови из-за этого. Я считала, что руки будут в крови потому, что я ухожу от вас с Роном, но ведь в тот вечер руки были чистыми.       — И?       — Моя рука была в крови, когда я мысленно захотела вернуться тогда. От укуса Нагайны. И сейчас, когда я возвращалась к тебе, оцарапав руки…       — Хочешь сказать, что…       — Образ крови намекал не на то, что я разорву связь, а в критический момент возобновлю её. Именно после укуса связь восстановилась.       — Какой-то бред…       — Будущая я подтолкнула меня к мысли, что я уйду и станет хуже, но ещё она намекнула на то, чтобы вернуться, придётся пораниться. Видимо…       И тут Гермиона не успевает договорить, потому что Гарри обнимает её. Девушка была в шоке, потому что никак такого не ожидала. Философия будущего так захлестнула её, что слёзы брата даже не увидела. Объятья были такими тёплыми и желанными, что волшебница даже не сразу обняла Гарри в ответ.       — Я не могу обещать, что мы не будем ссориться или я не обижу тебя, но… — он поцеловал Гермиону в щеку. — Я клянусь, что никогда не позволю тебе уйти! — Гермиона улыбнулась и, наконец, обняла брата в ответ, понимая, что теперь все будет налаживаться.       — Прости меня, Гарри, прости, что оставила тебя в одиночестве! — прошептала Гермиона.       — А ты прости, что заставил словам из будущего задурманить твою голову, — Гарри резко отстраняется и с улыбкой смотрит на сестру, — ты призналась Рону в любви? — Гермиона сразу же покраснела, — ты ему призналась!       — Молчи!       — Но ведь это правда. В этот раз он не поверит, что это дружеская любовь. В такие моменты ты бы не думала о дружбе.       — Давай сейчас всё это отодвинем в сторону, ладно!       — Почему?       — Потому что я пришла ещё с новостями.       — С какими?       — Я знаю, какой крестраж нам искать следующим.       — И какой же?       — Чаша Пенелопы Пуффендуй.       Гермиона и Гарри поднимались по склону, где в укрытии находились Рон и Дадли. Как раз первый опустил защиту с этой стороны, чтобы ребята могли зайти внутрь. Гермиона шла первой, брат следом. Она надеялась, что встреча с кузеном будет радушной, потому что встреча с Петуньей ей радости никакой не принесла. После озера и заснеженного леса здесь было упоительно тепло. Гарри зашёл внутрь, чтобы позвать Дадли, на полу уютно светились синенькие язычки волшебного огня в миске.       — Чувак, они пришли! — сказал Рон. Из «кухни» вышел Дадли и увидел Гарри, который ему улыбнулся, а потом пошёл к выходу. Выйдя из палатки, парень застыл на месте. Перед ним стояла слегка побитая Гермиона, с порезами на лице и окровавленными слегка руками. Она была такой хрупкой и невинной, что хотелось обнять её и уже не отпускать. Гермиона улыбнулась двоюродному брату и пошла к нему, Дадли в свою очередь пошёл ей на встречу. Долгая разлука дала о себе знать — парочка крепко обнялась.       — Я рада тебя видеть! — прошептала Гермиона. Дадли крепче её обнял и прижал к себе.       — И я рад тебя видеть! — затем отстранился. — Нагулялась?       — Сполна, — улыбнулась Гермиона.       Наконец, когда приветствия закончились, четверо неразлучных друзей зашли в палатку. У них было о чем поговорить, по крайней мере до того времени, пока не начнётся основной разговор. Гермиона рассказала, где была, что делала и у кого побывала, по большей части она рассказала о встрече с Биллом, Флёр и Сириусом, которые и спасли её от яда Нагайны. Гарри и Рон поведали, что было с ними и как они додумались отправиться в Годриковую впадину. Дадли, оказывается, сообразил, что друзья соберутся отправиться на поиски меча и решил выследить их. На помощь пришло письмо, написанное Роном, который и рассказал о Годриковой впадине другу. И тут у Гарри назрел вопрос.       — А где Петунья? — Дадли чуть не подавился чаем. Рон похлопал его по спине. — Ты оставил её?       — Что-то вроде того, огородив заклятьями, конечно…       — Не ври, — оборвала его Гермиона, не отводя взгляд. Рон и Гарри вопросительно посмотрели на неё.       — С чего ты взяла, что Дадли лжет? — удивился Рон. — Ты что-то знаешь?       — О, да, — кивнула Гермиона, — я встретилась с Петуньей в Шотландии.       — А что ты там забыла?       — Вопрос стоит иначе, — сказала девушка и наклонилась к кузену, — пусть лучше Дадли объяснит, как у него рука поднялась использовать Обливэйт на родной матери.       — Что?! — одновременно спросили Гарри и Рон. По глазам они поняли, что Гермиона попала в точку. Дадли опустил взгляд и потёр лоб, понимая, что сейчас посыпаются вопросы, на которые он вряд ли сможет нормально ответить. На душе скребли кошки, душевный разговор грозился перерасти в не очень приятный.       — Ты забрал память у Петуньи? — спросил Гарри. — Это правда?       — Да, — кивнул Дадли, — когда… В общем, когда мы с мамой были в Шотландии, на нас напали. Это были Пожиратели, мне ничего не оставалось, как защищаться. Мама была ранена. Я понимал, что маглорождённые разыскиваются. Конечно, я понимал, что оставить её одну, значит оставить справляться со всем в одиночку. Поэтому, чтобы спасти её, заодно и прийти на помощь вам, я рискнул забрать у неё память.       — Это ужасно, — сказал Рон, — забрать память у собственной матери…       — Не надо, — оборвал друга Дадли, — думаешь, что мне приятно было оставлять её? Ты за кого меня принимаешь?       — Давайте поговорим о другом! — сказал Гарри. — Дадли кое-что нашел в книгах, которые ему завещал Дамблдор! — Дадли взял книгу и показал Гермионе. — Только это не совсем то, что мы думали, — Гермиона взяла предмет и открыла, даже не поняв, о чем здесь идет речь.       — Что это?       — Дневник.       — Чей? — удивилась девушка.       — Дамблдора.       Когда Дадли вкратце рассказал Гермионе то, что рассказал до этого Рону и Гарри, кузина мягко говоря была шокирована и озадачена, учитывая то, что сама не додумалась соединить три книги в одну, да ещё и не простую, а в дневник Альбуса Дамблдора. Всё это упало ей, впрочем, как и друзьям, как снежный ком.       — Что будем со всем этим делать?       — Думать, — вздохнул Дадли, — раз Дамблдор ТАК зашифровал свой дневник, в нем должно быть то, что может нам помочь. Дары смерти были обозначены не просто так.       — Что ж… — сказала Гермиона. — Раз так, то параллельно с крестражами будем разбираться с этими дарами. Выбора всё равно нет.       Дальше они начали снова о чем-то разговаривать, по большей части о чаше Пуффендуй, о которой заикнулась Гермиона. Но девушку не покидала мысль, что этот символ она где-то видела. Когда было около трех часов ночи, и Дадли пошёл дежурить, остальные решили пойти спать. Гермиона расстелила кровать и уже собиралась лечь, как вдруг, когда села, на что-то наткнулась.       — Ай! — пискнула девушка.       — Что такое? — удивились Рон и Гарри. Гермиона приподняла матрас на кровати и достала что-то оттуда. Это был медальон, который Гермиона подарила брату ещё на первом курсе.       — Это же… — она показал медальон друзьям. — Тот самый рисунок. Дадли! — парень зашёл в палатку. — Вот, где мы все видели этот символ! Это ведь оберег, который я подарила Гарри.       Все подбежали к кровати Гермионы и убедились, что оберег действительно был точной копией того рисунка, который Дамблдор нарисовал к книге сказок, а также являющийся символом Даров смерти.

***

      Единогласно было решено сделать остановку в Шотландии, куда их аппарировали Дадли и Гермиона. И непросто так — здесь девушка повстречала тётю.       Еле слышный хлопок разнесся по улице Роуд — в Шотландии. Здесь Гермиона была около двух-трех дней назад, где встретилась с тетей Петуньей. Естественно, Гермиона была счастлива увидеть тётю, ведь дома должен был быть Дадли тоже, но ужаснуло то, что ни Дадли, ни его вещей в доме не оказалось. Более того — Петунья его даже не знает, не знает, кто такие Гермиона и Гарри Поттеры, даже Вернона не знает. После этого девушка поняла, что Дадли отправился к ним на помощь, да ещё и забрал память у мамы, чтобы не грозила опасность.       Гермиона знала, в каком доме живёт Петунья, поэтому пошла вперёд. Улица была пустынной, словно ни единой души здесь не было. Всюду темень, страшно ходить по такой улице, даже если ты — волшебник. Гермиона освещала путь светом волшебной палочки.       — Она точно живёт на этой улице? — спросил Рон.       — Да, — кивнула Гермиона. Наконец, они свернули за угол, и девушка уже была готова плясать от счастья, как вдруг над одним из домов друзья увидели черную метку.       Хагрид рассказывал, что во времена правления Волан-Де-Морта в первой магической войне, все боялись увидеть этот знак, особенно над чьим-то домом, потому что это было знаком того, что Пожиратели побывали в нем. На лице Гермионы застыл ужас. Она была готова увидеть все, но только не метку. Девушка даже не сразу поняла, что быстрым шагом направляется к дому, когда парни еле успевают за ней. Внутри все сжималось от страха, да и друзья, увидев такое — готовы были ко всему.       — Нет… — прошептала Гермиона. — Они не могли… — испуг Гермионы был не очень понятен, а вот Гарри понял все сразу. Из-за нахлынувших эмоций, Гермиона даже заклинания для открытия дверей не смогла произнести. Рон взял подругу за руку и отодвинул слегка в сторону.       — Алохомора! — сказал Гарри. Замок щелкнул, и волшебники зашли в дом.       Гермиона, растолкав всех, ринулась в гостиную — никого, на кухню — никого, даже в туалете никого не было. Гермиона боялась, что самые худшие мысли сбылись, и она потеряла тётю — ту, которая дала ей всё за все эти годы. Рон и Гарри решили пойти на второй этаж дома, где находилась ванная комната и несколько спальных комнат. Гермиона и Дадли стали все-таки осматривать помещения первого этажа. Конечно, скрытых заклинаний здесь не было, но парочка все-таки решила проверить. На первом этаже даже следа Петуньи не было, заклинания этого не показывали.       Рон уже исследовал несколько комнат, где лежали чьи-то вещи. Гарри сказал, что такие платья могли принадлежать лишь маглам, значит, тётя была в доме. Дальше парочка направилась к одной из дверей комнат, которая оказалась запертой за ключ, изнутри. Из комнаты шёл достаточно неприятный запах, причём лишь, когда они подошли сюда. Закрыв нос рукой, парни осознали, что там что-то случилось. Да и на замок явно наложено заклинание.       — Алохомора! — сказал Гарри. Замок щёлкнул, значит, дверь была заперта с помощью магии. Когда дверь открылась, и Гарри собрался зайти внутрь, Рон прежде посветил палочкой в комнату. Гарри остолбенел. Посреди красиво ухоженной спальни, на ковре, лежала Петунья. Глаза у неё были широко раскрыты, левая рука вытянута в сторону, правая на животе лежит, а ноги, словно у куклы — непривычно скрючены. Это зрелище дало понять Гарри, что здесь не просто что-то произошло…       «Гермиона, поднимайтесь на второй этаж», — сказал Гарри мысленно. Буквально через несколько минут Дадли и Гермиона поднялись на второй этаж, где их ждали друзья. Неприятный запах сразу же заставил обоих страшно испугаться — и не напрасно. Гермиона зашла в спальню первой. Трудно было представить, что творилось у неё в душе, при виде мёртвой тётки. Единственное, что понимал Рон — она в шоке и ужасе.

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ…