Глава 12. Дары смерти
26 июля 2020 г., 10:00
С Гарри и Роном, Дадли перенёс отца на кровать, затем положил подушку под голову. Гермиона сразу же достала из своей сумочки экстракт бадьяна, потому что на дядю было трудно взглянуть. На нем живого места не было: веки в синяках, над бровью большой порез, на лбу ссадины, губа разбита, руки тоже в крови. В правой руке Рон увидел револьвер.
— Откуда он у него? — шепнул парень. Вопрос Рона не сильно волновал друзей, так как состояние Вернона было важнее. Он был в глубоком шоке, видимо, нападение произошло прямо у него на глазах. Гермиона постаралась привести дядю в чувство разными методами, даже заклинание использовала, которое, кстати, более или менее сработало.
— Вернон, ты как? — спросила Гермиона. Жестом руки она дала знак, чтобы занавесили зеркало — Дурсль просто не выдержит этого зрелища. Мужчина медленно покачал головой, что говорило о его слабом состоянии и все еще не покидающем ужасе. — Говорить можешь? — кивок. — Хорошо.
— Дай я, — положив кузине руку на плечо, сказал Дадли. Спорить никто не стал. Парень сел на край кровати и посмотрел отцу в глаза, — ты помнишь меня?
— П-помню.
— Как меня зовут?
— Дадли.
— Кто я тебе?
— Ты — мой сын, — ответил покорно Вернон, — что ты здесь делаешь?
— Мистер Дурсль, — обратился Рон, — мы увидели метку над крышей вашего дома. Вы знаете, что она обозначает?
— Того… — прошептал Вернон. — Того…
— …Кого-Нельзя-Называть, — подсказал Рон, — вы видели его?
— Красные глаза, — только сказал мужчина, — он запер меня…
— Странно, что он оставил свидетеля, — задумался Рон, — этот гад так не работает.
Внезапно, осознание всей правды нахлынуло на Дадли, как снежный ком. Петунья, теперь Вернон… Волан-Де-Морт никогда просто так никого не убивает, даже смеха ради. Здесь была какая-то система. В случае с Верноном Гермиона не была даже косвенно виновата, так как не подозревала, что он с семьёй здесь. Эти убийства не являются простым стечением обстоятельств.
— Ты виделся с ней? Видел маму? — спросил Дадли.
— Видел, — кивнул мужчина, — но она меня не узнала. Ты забрал у нее память?
— Неважно, — отмахнулся Дадли, — как давно вы виделись?
— Недавно.
— Ты что-то понял? — спросил Гарри.
— Вы же знаете, что «он» просто так даже ради забавы не убьёт. Получается, что в убийствах мамы и семьи Вернона есть какое-то послание. В случае с мамой — вы оба, — он указал на кузенов, — папа и его семья — знак мне, а вот Рон…
— Проклятье… — прошипел Рон. — Получается, что он догадывается о чем-то.
— Естественно, в школе нас-то нет, — кивнула Гермиона, — нетрудно догадаться. Но Петунья и Вернон жили рядом — кого эта сволочь убьёт, когда все твои родичи в совсем другом месте? — даже представить было нельзя, как забеспокоился Рон. Ведь послание должно было дойти до всех. Ко второму убийству — девочка, а к еще одному…
В окошко кто-то постучался. Рон сразу же достал палочку и направил на окно. По ту сторону сидела птичка. Она не привлекала внимание, но после таких событий могли прийти разные мысли. В её клюве было что-то вроде свёртка. Уизли ничего не оставалось, как открыть окно и забрать посылку. Внутри оказался клочок бумаги с двумя словами: «Сестра следующая». Парень едва сдержался, чтобы не аппарировать прямо к стенам Хогвартса. Джинни была там, значит, она единственная, через кого Волан-Де-Морт мог бы воздействовать на Рона.
— Она справится, Рон, — сказала Гермиона, подойдя к другу. Парень лишь отмахнулся. Его можно было понять, сестра всё-таки, а Гарри прекрасно понимал, НАСКОЛЬКО Рон любил Джинни.
— Где… — прошептал Вернон. — Где они…
— Папа, — начал Дадли.
— Ты не имеешь права скрывать их от меня! — крикнул мужчина.
Дадли переглянулся с Гарри, затем с Роном и Гермионой, которые не знали, как поступить и реагировать на высказывания отчаянного мужчины. Эванс кивнул Рону, и он, стоя ближе всех к занавешенному зеркалу, скинул занавеску. Гарри помог Вернону подняться, после чего вместе с Дадли подвел мужчину к зеркалу, в котором были заключены его дочь и жена. Прозвучал крик, из-за которого четверым друзьям пришлось наложить оглушающие чары. Вернон бил по зеркалу, чтобы добраться до столь любимых и дорогих ему людей, а волшебникам оставалось лишь затыкать уши, чтобы не оглохнуть. Гермиона хотела присесть рядом, однако Дадли махнул рукой и присел сам.
— Папа, я…
— Забери, — прошептал Вернон, — забери мою память…
— Папа…
— Прошу! — сказал Вернон громче. — Умоляю… — Дадли встал, затем поднял взгляд на Гермиону. Та лишь достала палочку. — Сделай ты.
— Вернон, у меня получится лучше.
— Я хочу, чтобы это сделал мой сын, — твёрже произнёс Вернон.
Парень встал позади отца, вскинул палочку и направил прямо в затылок, концентрируя своё сознание на том, какие воспоминания нужно забрать. Стоило сосредоточиться, в противном случае, все выйдет из-под контроля. Дадли решился на безумный поступок, который ему даже мать не простила.
— Обливэйт, — прошептал Дадли.
Тонкая голубая струя начала выходить из затылка Вернона. Его глаза остекленели, словно у мертвеца, хотя в какой-то степени нынешний Вернон умирал, причем навсегда и безвозвратно.
***
Они решили остановиться недалеко от ближайшего леса, хотя оставаться в Шотландии не было никакого желания, тем более, здесь недалеко (относительно) был Хогвартс. Однако на этот раз настояд Дадли. Гермиона сильно беспокоилась за его состояние, поэтому, пока они пару недель были в окрестностях от дома Петуньи, добавляла в чай кузену успокоительное. — Хоть заснул, — сказал Рон, садясь за стол и, приглушая свет синего огня в банке, — сможет ли он оправиться? Формально, он потерял обоих родителей. — Ну, да, причем лично отнял память, в обоих случаях сделал это, чтобы защитить, — кивнул Гарри. Гермиона не вмешивалась в разговор — сидела на полу, подложив подушку, и что-то рассматривала в дневнике Дамблдора, — ты, не отрываясь уже час читаешь. — Кое-что нашла, — сказала девушка, поднимаясь с пола, — здесь была копия письма Грин-Де-Вальда. — И? — Смотрите на символ! — она ткнула пальцем в подпись. Гарри было тошно видеть перед собой окончательное доказательство, что письмо — не выдумка Риты Скитер, о котором она говорила в своей книга, что Дамблдор в самом деле написал эти слова. — Подпись, — подсказала Гермиона. — Посмотрите на подпись! Гарри посмотрел. Сперва он не понял, в чем дело, но потом пригляделся, поднеся к книге светящуюся волшебную палочку, и увидел, что Дамблдор вместо буквы «А» в слове «Альбус» нарисовал крошечный треугольный значок, такой же, как в сборнике сказок. — Я думал, что это символ Грин-Де-Вальда, — сказал шокированный Гарри, — как мы не заметили это письмо? И, почему Дадли ничего о нем не сказал? — Если честно, я тоже не сразу его увидела, — пожала плечами Гермиона, — я тренировала некоторые бытовые заклинания, и одно произнесла неправильно. — Ты? — удивились парни одновременно. — Неправильно? — Сейчас не об этом идет речь! — покраснев от гнева, сказала Гермиона. — На заклятье отреагировал дневник и вместо одного листа появилось это письмо. Я уверена, что Рита действительно знала о его наличии, вот только в ее распоряжении была копия, а это — оригинал! — Хочешь сказать, что Дамблдор имел какую-то причастность к этому символу? — уточнил Рон. — Я не знаю… — прошептала Гермиона, сев на ближайший стул. — Однако этот символ начинает меня настораживать. Помните отца Полумны? — Полоумного Лавгуда? — с насмешкой спросил Рон. Гермиона гневно на него посмотрела. — У него на свадьбе Билла и Флёр была подвеска с этим символом, — сказала Гермиона, — возможно ему что-то да известно? — А не будет ли опасно прийти к нему? — спросил Рон. — Мы его совсем не знаем. — Выбора всё равно нет, — пожал плечами Гарри, — мысль дельная, но… — У тебя есть «но»? — с кровати встал Дадли. — О дарах я тоже хочу найти хоть какую-то информацию, но, Герми, неужели ты думаешь, что, если бы это было так важно, Дамблдор сам бы нам все рассказал, пока был жив? — Будто ты методы Дамблдора не знаешь, — сказала девушка. — Она права, — кивнул Рон, — это что-то такое, что ты обязательно должен узнать сам. — Я считаю, что мы должны поговорить с мистером Лавгудом. Символ, который связывает Дамблдора, Грин-де-Вальда и Годрикову Впадин… Да мы просто обязаны… — Ладно-ладно! — вскинув руки в знак мира, сказал Гарри. — Только будем предельно осторожны.***
На следующий день, убрав следы своей стоянки, они аппарировали в место, куда сказал Рон и оказались на продуваемом всеми ветрами склоне холма. Оттуда открывался прекрасный вид на деревушку Оттери-Сент-Кэчпоул. С высоты домики казались игрушечными. Косые лучи солнца падали на землю в разрывы облаков. Заслоняя глаза руками, друзья смотрели в сторону «Норы», но смогли разглядеть только живые изгороди и деревья в саду, защищавшие нелепый домик семьи Уизли от взглядов, любопытствующих маглов. — Может… — начала Гермиона. — Нет, — тут же сказал Рон, словно прочитал её мысли, — нам нужен Ксенофилиус. На удивление, домика Полумны нигде не было, хотя Рон был уверен, что точно обозначил их координаты. Это его очень сильно расстраивало. Аппарировав еще раз, только в этот раз севернее, ребята сразу же пожалели об этом — ветер мгновенно принялся трепать волосы и одежду. Стало жутко холодно. — Вот он! — сказал Рон, указывая на вершину холма. Там, куда указывал парень, был громадный черный цилиндр, над которым средь бела дня висела призрачная луна. — Однозначно, — сказали Гермиона, Гарри и Дадли одновременно. Калитка скрипнула, открываясь. Дорожка, зигзагами ведущая к дому, вся заросла самыми причудливыми растениями, включая куст, увешанный оранжевыми плодами в форме редисок, — Полумна часто носила их в ушах вместо серег. Друзья заметили растение, похожее на цапень, и постарались обойти его как можно дальше. У входной двери стояли, как часовые, две старые яблони, согнувшиеся от ветра, без единого листочка, зато на их ветвях висели ярко-красные яблочки размером с вишню и лохматые клубки омелы в бусинках белых ягод. С одной ветки на гостей смотрела маленькая сова с приплюснутой ястребиной головкой. — Можно внешность вернуть в нормально состояние, — сказала Гермиона, — все-таки, он на нашей стороне, — взмахнув палочкой, она развеяла чары, после чего Гарри постучал в дверь. Не прошло и пары секунд, как её открыл хозяин дома. На пороге стоял Ксенофилиус Лавгуд, босой, в одеянии, похожем на замызганную ночную рубашку. Его длинные седые волосы, напоминающие сладкую вату, были начесаны и, похоже, давно не мыты. По сравнению с этой картиной на свадьбе у Билла и Флер Ксенофилиус был прямо-таки элегантен. — Кто вы? Что вам нужно? — спокойно спросил он. Однако, увидев Гермиону и Гарри, которые отошли слегка в сторону, Лавгуд замолчал. — Здравствуйте, мистер Лавгуд, — сказал Гарри, протягивая руку. — Я — Гарри. Гарри Поттер. Это моя сестра — Гермиона Поттер! — Ксенофилиус не пожал протянутую руку, хотя тот его глаз, что не косил к носу, уставился прямо на шрам у Гарри на лбу, затем на длинный рубец Гермионы, выглядывающий из-под хвостика. — Мы можем зайти? — спросила Гермиона. — Нам нужно вас кое, о чем спросить. — Думаю, что не стоит… Дадли, увидев подозрительное выражение лица мужчины, попытался прочесть его мысли, но встретился с ментальным блоком. Это было какой-то неожиданностью, так как парень не знал, что Лавгуды способны на такое. — Уверяю вас — мы ненадолго, — сказала Гермиона. Взгляд Ксенофилиуса стал мягче, так что он любезно широко открыл дверь. — Тогда входите, только быстро. Едва они успели переступить порог, мистер Лавгуд захлопнул за ними дверь. Они оказались в самой удивительной кухне на свете. Она была совершенно круглой, как будто они стояли внутри гигантской солонки. Все в комнате было изогнутым по форме стен: плита, рукомойник, шкафы с посудой — и все расписано птицами, цветами и насекомыми ярких, чистых оттенков. Двойняшки подумали, что тут чувствуется стиль Полумны; эффект в замкнутом пространстве получился довольно-таки ошеломляющий. Чугунная винтовая лестница в центре комнаты вела на верхние этажи. Над головой что-то громко лязгало и громыхало. Что же такое там делает Полумна? — Присаживайтесь, — сказал хозяин, указывая на кресла. — Полумна пошла на ручей, но она… Она будет вам рада. Я пойду позову ее… А потом, так и быть, помогу вам. — Он шмыгнул в другое помещение. Друзья услышали, как открылась и закрылась дверь. Они переглянулись. — Трусливый, — рявкнул Рон, — Полумна в десять раз храбрее его! — Он, наверное, беспокоится, что с ними будет, если Пожиратели смерти узнают, что мф сюда приходили, — сказал Гарри. — А по-моему, Рон прав! — сказал Дадли. — Я попытался прочесть его мысли, но не получилось. У него ментальный блок стоит. — Что в этом удивительного? — не понял Рон. — Ты не понимаешь? — огрызнулся Дадли. — Если бы Лавгуд владел окклюменцией, ею бы научилась бы и Полумна, факультет и ум ей это позволяют. Случай с Лавгудом мне не понятен. Мне это не нравится. Наконец, вновь хлопнула дверь, после чего показался Лавгуд, его тощие ноги были теперь обуты в резиновые сапоги, а в руках он держал поднос с разнокалиберными чашками и чайником, от которого шел пар. Гермиона любезно помогла уместить поднос на одном из заваленных всякой всячиной столиков. — Позвольте вам предложить настой лирного корня? Домашнего изготовления! — Разливая по чашкам густо-фиолетовый, цвета свекольного сока, напиток, Ксенофилиус прибавил: — Полумна там, у Нижнего моста. Очень обрадовалась, что вы нас навестили. Скоро придет, она уже наловила порядочно заглотов, должно хватить на уху для всех нас. Садитесь, пожалуйста, берите сахар. — Итак, — он снял с кресла шаткую стопку бумаг, сел и скрестил ноги в резиновых сапогах, — чем я могу вам помочь, мистер и мисс Поттер? — Нас интересует символ, который был у вас на шее на свадьбе Билла и Флер. Мы знаем, что он означает Дары смерти, однако не понимаем, к чему некоторые волшебники так верят в их существование. — Все очень просто, — усмехнулся Лавгуд, — вы же читали «Сказку о трёх братьях»? — Да, — кивнули все. — Но ничего там не говорится о Дарах, — сказала Гермиона. — Конечно, нет, — согласился Ксенофилиус с дико раздражающим самодовольством, — это же детская сказка, её рассказывают для забавы, а не для наставления. Но люди, понимающие знают, что легенда эта очень древняя и в ней идет речь о трех волшебных предметах, трех Дарах, обладатель которых победит саму Смерть. — Наступила пауза. Ксенофилиус опять выглянул в окно. Солнце уже спустилось к самому горизонту. — Должно быть, Полумна уже наловила достаточно заглотов, — тихо проговорил он. Рон сказал: — Вы говорите: «победит Смерть», это в смысле… — Обладатель всех трёх даров не может умереть, — сказал мужчина, — именно в этом весь смысл. На мой взгляд, самым интересным даром является мантия невидимости. — Почему? — удивился Гарри. — На одежду можно наложить достаточно заклинаний, чтобы сделать себя невидимым, однако они недолговечны. Мантия из сказки делает своего хозяина абсолютно невидимым на неограниченное время, причем его невозможно обнаружить никакими заклинаниями! Много вам таких попадалось? Рон уже хотел открыть рот и тут же опять закрыл, совсем смешавшись. Четверо переглянулись. Гарри и Гермиона поняли, что они думают об одном и том же. Именно такая Мантия была при них в эту самую минуту. Хотя в палатке друзья сомневались в адекватности мыслей Гарри, сейчас развеяны были все сомнения. — Вот видите! — сказал Ксенофилиус, как будто только что сразил их неопровержимым аргументом. — Никто из вас не встречал подобной вещи. Ее владелец был бы невероятно богат, не правда ли? — А Бузинная палочка? — спросила Гермиона. — Она ведь передаётся не так, как обычные палочки? — Почему же, — пожал плечами Лавгуд, — если палочка отнята в бою — она твоя. Конечно, со старшей палочкой все сложнее. Судьбу Бузинной палочки легче всего проследить благодаря своеобразному способу, каким она переходит от одного владельца к другому. Новый хозяин Бузинной палочки должен силой отнять ее у прежнего владельца, — ответил Ксенофилиус, — по страницам истории волшебного мира тянется кровавый след Бузинной палочки! Друзья переглянулись. То, что они нашли в дневнике Дамблдора и то, что они узнали от Лавгуда в некоторых аспектах совпадало, хотя было видно, что что-то Лавгуд добавлял от себя. Теперь их уверенность была крепче, прежнего. Даже Гермиона в это поверила. — Скажите, а семья Певереллов имеет какое-нибудь отношение к Дарам Смерти? поинтересовался Рон, вспомнив надпись на надгробной плите в Годриковой Впадине. Ксенофилиус как будто растерялся, а у Гарри в голове шевельнулось какое-то воспоминание. Певерелл… — Конечно, имеет, — сказал Ксенофилиус, — семья Певереллов имеет самое что ни на есть прямое отношение к Дарам Смерти! Они и есть три брата из сказки. Они решили подняться наверх, где по словам Лавгуда была комната Полумны. Здесь все такое необычное, даже цвета, которые девушка так любила, рисунки с какими-то гномиками (нарглы), редиски, мозгошмыги… Дадли был в прекрасных отношениях с Полумной, однако краем глаза заметил, что в шкафу не висела одежда, кровать выглядела холодной и неуютной, как будто в ней давно не спали. Поперек ближайшего окна на фоне кроваво-красного неба протянулась паутина. Ничего не говоря, Дадли сломя голову кинулся вниз по лестнице. — Что случилось? — воскликнула Гермиона. Они вместе с Гарри и Роном побежали следом за Лавгудом, который уже спустился вниз. — Мистер Лавгуд! — крикнул парень. — Где Полумна? — Прошу прощения? — Где Полумна? -Ксенофилиус застыл на верхней ступеньке. — Я… я вам уже говорил. Она у ручья, возле Нижнего моста, ловит заглотов. — А почему тогда вы накрыли поднос всего на пятерых? — осознание того, что здесь что-то неладно, пришло к друзья мгновенно. Лицо Ксенофилиуса переменилось. Он ощущал страх. — Вы знали, что я — легиллимент, — рявкнул Дадли, — вот, почему поставили ментальный блок… Почему вы все время смотрите в окно? — Поднос выпал у Ксенофилиуса из рук. Тарелки запрыгали по полу, разбиваясь на куски. Гарри, Дадли, Рон и Гермиона выхватили волшебные палочки. Ксенофилиус замер, не дотянувшись рукой до кармана. В этот миг печатный станок громко задребезжал, и из-под скатерти лавиной хлынули «Придиры». Станок перестал греметь. В комнате наконец-то наступила тишина. Гермиона нагнулась и подобрала с пола журнал, не отводя волшебной палочки от мистера Лавгуда. — Ах, вот, значит, как… — грозно сказала Гермиона. Гарри подошел к сестре. На обложке он увидел их фотографии крупным планом, а поперек нее слова «Нежелательные лица № 1» и объявление о награде. — Видно, «Придира» поменял курс? — холодно спросил Гарри. Он стремительно соображал. — Так зачем вы выходили в сад, мистер Лавгуд? Отправить сову в Министерство? Ксенофилиус облизал губы. — Мою Полумну забрали, — прошептал он. — Из-за моих статей. Полумну забрали, и я не знаю, где она, что с ней сделали. Но, может быть, они ее отпустят, если я… если я… — Сдадите нас? — закончила за него Гермиона. — Не дождетесь! — отрезал Рон. — Уходим! Освободите дорогу! — на Ксенофилиуса страшно было смотреть: он словно постарел на сотню лет, губы растянулись в ужасной усмешке. — Они будут здесь с минуты на минуту. Я должен спасти Полумну. Я не могу ее потерять! Вы никуда не уйдете. — А у вас разрешения никто не спрашивал! — возмутился Дадли. — Мы не будем с вами драться! Внезапно, они увидели за окном, как несколько человек верхом на метлах приземляются в саду. Как только четверо друзей отвернулись, Ксенофилиус выхватил волшебную палочку. Дадли хватило секунды, чтобы оттолкнуть кузена, а Рон в свою очередь отпихнул Гермиону. Оглушающее заклятие Ксенофилиуса пролетело через всю комнату и задело поднос. Раздался чудовищный взрыв. Комната содрогнулась от грохота, посыпались щепки, бумажки и всякий мусор, поднялась густая белая пыль. Рона и Дадли подбросило в воздух, потом основательно приложило об пол. Друзьям ничего не оставалось, как прикрывать голову руками от падающих обломков. Ксенофилиус не удержался на ногах и покатился вниз по винтовой лестнице. Заваленный мусором и обломками, Гарри и Гермиона попытались встать. От пыли было не продохнуть и почти ничего не видно вокруг. Часть потолка обрушилась, в дыре торчали ножки кровати. На полу рядом с двойняшками валялся бюст Кандиды Когтевран с отбитой щекой, в воздухе летали обрывки пергамента, а печатный станок опрокинулся набок и застрял поперек лестницы, ведущей в кухню. Рядом с Гарри зашевелилась фигура — Дадли, покрытый пылью и й на еще одну статую, прижал палец к губам. Рон в свою очередь прикрыл собой Гермиону, кивнув в знак согласия. Нужно было срочно что-то предпринять, хотя у Дадли всегда был план про запас. Послышались голоса Пожирателей и жалобный скулеж Лавгуда. Заклятье «Гоменум ревелио» пронеслось над головами ребят, так что им пришлось оперативно выкапываться из-под обломков под прикрытием возни Ксенофилиуса на лестнице. Пока Ксенофилиус пробивался все ближе к ним, Дадли уже продумывал план действий. Лежавший поперек лестницы печатный станок затрясся. Ксенофилиусу оставалось одолеть всего несколько ступенек. Дадли был все еще белый от пыли. — Придется рискнуть, — шепнул Дадли, — доверяете мне? — Гермиона и Гарри, взявшись за руки, кивнули. — Хорошо. — Печатный станок задрожал сильнее — Ксенофилиус пытался приподнять его при помощи заклинания Левитации. Гарри и Гермиона не могли понять, чего дожидается Дадли. Он прошептал: — Держитесь крепче… Вот сейчас… — Над сервантом показалось белое как бумага лицо Ксенофилиуса. — Обливэйт! — крикнул парень, прицелившись ему в лицо волшебной палочкой, потом направил палочку в пол: — Депримо! Четверо друзей камнем полетели вниз. Гарри мертвой хваткой вцепился в руку сестры, которая в свою очередь не выпускала руку из хватки Рона. Внизу раздался крик, и двойняшки на мгновение увидели двух людей, разбегающихся в стороны, в то время как сверху на них валилась поломанная мебель и куски камня. Дадли перекувырнулся в воздухе, и под грохот рушащегося дома всех утащило в темноту.
