Одна судьба на двоих 7: Душа, расколотая надвое

      Гарри упал, задыхаясь, на траву, и сразу вскочил на ноги. Солнце только что зашло; они приземлились на краю какого-то поля. Гермиона уже произносила защитные заклинания, размахивая волшебной палочкой. Мир буквально рухнул. Нужно было как можно скорее что-то делать.       — Проклятье… Они могли нас…       — Не могли, — отозвался Дадли, — они даже ничего не поняли. Было важно, чтобы Пожиратели увидели вас обоих. Лавгуд хотя бы не пострадает.       Дадли и Гарри уже ставили палатку, после чего все забились внутрь, а Рон заварил на всех чай. После того как они едва спаслись от Пожирателей, холодная и душная палатка казалась уютной, родной и надежной. Какое-то время все молчали, потом Гермиона воскликнула:       — Этот негодяй… Этот… Этот…       — Он защищал Полумну, — напомнил Гарри, — если её действительно похитили…       — Главное, что мы побольше о Дара Смерти узнали, так как в дневнике о них было мало информации       — И прекрасно понимаем, что они врядли являются выдумкой, — поддержал Гарри.       — Ага, — кивнул Рон, — и точно знаем, что это не такие же сказки, как и та же Тайная комната тоже считали выдумкой, так?       — Зачем Дамблдору говорить о них? — вдруг спросил Дадли. — Он прекрасно знал, что вы вдвоем отправитесь за крестражами, причем тут тогда Дары смерти? Это явно история о страхе человека перед смертью.       — Сами-Знаете-Кто боится смерти, — сказала Гермиона, — почему он тогда создал крестражи? Боялся умереть, а пока крестражи целы — обладатель не может погибнуть даже от заклинания!       — Хочешь сказать, что…       — Возможно, Дамблдор связал Дары и крестражи?       — Ну, да, стоит Сами-Знаете-Кому завладеть всеми тремя…       — Гермиона, помнишь видение о краже какого-то предмета у Грегоровича?       — Помню.       — Он ведь изготовитель палочек, так? — все кивнули. — Мы узнали, что вором оказался Грин-Де-Вальд, а он вместе с Дамблдором искал Дары, возможно, та вещь была одной из них?       — Раз Гиллерт пошел именно к изготовителю палочек, значит похитить он мог лишь старшую палочку, — сказал Дадли, — старший брат, помните? Смерть изготовила из ветки бузины палочку.       — Никогда не видел, чтобы…       Вдруг Гарри едва не хлопнул себя по лбу. Изготавливать палочки из бузины опасно по той простой причине, что такое оружие будет убийственным для каждого, а тот, кто изготавливает её придется постараться, чтобы не допустить ошибку.       — Что еще за материал отождествляется со смертью? — спросил Гарри. — Из тех, которые используются в редких случаях.       — Ну… — задумался Рон. — Фестралы? Хагрид, кажется, упоминал, что их могут видеть лишь те, кто сталкивался со смертью и осознавал её. В палочке могли использовать волос фестрала.       — Никогда не слышал, чтобы волос фестрала использовали для изготовления палочки, — сказал Дадли, — хотя бузину тоже не используют.       — Давайте сосредоточимся на крестражах, — сказала Гермиона, — о дарах нам думать некогда!       — А я бы подумал, — сказал Гарри, — старшая палочка нам бы пригодилась!       — Чушь… — отмахнулась Гермиона. — Хотя… — она задумалась. — Вы упоминали о фамилии Певерелл, член которой похоронен в Годриковой Впадине.       — Да.       — Я проверила, есть ли такой человек или был. Будь он знаменитостью, наверняка о нем было бы где-нибудь сказано. Я нашла только одно упоминание фамилии «Певерелл» — в книге «Природная знать. Родословная волшебников». Там перечислены чистокровные волшебники, чей род к нашему времени прервался по мужской линии. Как я поняла, с семьей Певерелл это случилось с одной из первых.       — Вполне возможно, что есть потомки по женской линии, просто фамилия у них уже другая, — сказал Дадли, — и тут Гарри осенило. Он понял, что шевельнулось у него в памяти, когда он услышал фамилию «Певерелл»: неопрятный старик тычет безобразное кольцо под нос чиновнику из Министерства. Гарри крикнул вслух:       — Марволо Мракс!       — Что-что? — дружно спросили Рон и Дадли.       — Марволо Мракс! Гермиона, помнишь, дедушка Сама-Знаешь-Кого? В Омуте памяти, у Дамблдора! Марволо Мракс говорил, что он — потомок Певереллов!       — Да, точно, — кивнула сестра, — тот перстень, перстень, который превратился в крестраж! Марволо Мракс говорил, что на нем герб Певереллов! Мы с Гарри видели, как он им размахивал перед лицом какого-то деятеля из Министерства, он ему это кольцо чуть в нос не засунул!       — Герб Певереллов? — насторожился Дадли. — Вы его хорошо разглядели? Это точно тот самый герб, который похож на символ даров?       — Да точно!       Это всё было прекрасно, но вот как связать Дары и то, что Дамблдор дал им столько подсказок именно к ним, а не к поиску крестражей? В какой-то момент Гарри осознал, что всё это время они с сестрой были владельцами одного из величайших артефактов, который позволит спрятаться от смерти. Мантия не единожды спасала им жизнь, а перстень они видели своими глазами…       Сестра пыталась достучаться до брата, но он не слышал Гермиону. Он вытащил мантию-невидимку и пропустил ее сквозь пальцы. Ткань была текучая, как вода, и легкая, как воздух. За семь лет жизни в мире волшебников Гарри ни разу не встречал ничего подобного. Именно такая, как говорил Ксенофилиус: мантия, которая делает своего хозяина абсолютно невидимым на неограниченное время, причем его невозможно обнаружить никакими заклинаниями… Вдруг Гарри ахнул:       — В ту ночь, когда погибли наши родители, мантия была у Дамблдора! — Гермиона почувствовала, что у неё горят щеки, однако красным был её брат. Его голос дрожал, но ему было все равно. — Дамблдор взял мантию на время! Так вот в чем дело! Он хотел ее изучить, он тоже думал, что это — третий Дар! Игнотус Певерелл похоронен в Годриковой Впадине… — Гарри слепо заходил по палатке. Перед ним открывались невероятные истины. — Он — наш предок! Гермиона! Мы — потомки третьего брата! Все сходится! — эта уверенность придавала ему сил, как будто мысль о волшебных Дарах сама по себе была защитой. Он счастливо повернулся к друзьям.       — Гарри, — снова сказала Гермиона, но ему было не до нее, он развязывал дрожащими пальцами тесемки Хагридова мешочка, висевшего на шее, — я знаю, что он умел накладывать дезиллюминационное заклинание такой силы, что становился невидимым без всякой мантии…       Гарри видел, что Дадли и Рон неуверенно на него смотрят, даже создавалось впечатление безумца, но самое страшное было то, что даже родная сестра не разделяла его энтузиазма. В отчаянии он кинулся ей под ноги, встав на колени.       — Вот он — наш шанс, Герми, — прошептал Гарри, — завладев Дарами, мы сможем победить!       Смотря в глаза брата, Гермиона словно смотрела к себе в душу. Их ссоры и размолвки произошли именно из-за недоверия друг к другу. Конечно, мнение о Снейпе оказалось первоначально ошибочным, однако Гарри никогда никого не обвинял безосновательно. Внезапно, из кармана Гарри что-то выпало. Это был снитч. Парень наклонился подобрать крылатый мячик, и вдруг на Гермиону обрушилось озарение.       — Снитч размером с перстень… — прошептала девушка. — Что, если он скрывает именно его?       — Он ее ищет… — Перемена в голосе парня еще больше напугала Рона и Дадли, а вот Гермиона согласно, или даже обреченно кивнула. — Наши с ним палочки не могут достать друг друга, а абы какую он не возьмет. Остается лишь та, которой обладал Грегорович, которую украл Грин-Де-Вальд, в бою которую мог отнять… — а вот последняя мысль ошарашила четверых друзей. Дамблдор искал дары, он мог фанатеть даже от них, а если их знаменитая битва с Гиллертом привела к победе…       — Он отнял её в бою, — нарушил первым тишину Рон, — значит, в склепе Дамблдора лежит бомба замедленного действия, которую ищет Сами-Знаете-Кто.       Волан-де-Морт вовсе не ищет новую волшебную палочку — он ищет очень даже старую волшебную палочку. Гарри подошел ко входу в палатку и, позабыв про друзей, уставился в ночь…       — Дары Смерти существуют на самом деле, и у нас есть один из них… — Гарри указал на мантию. — Может быть, даже два… — он кинул взгляд на снитч в руке сестры. — А Сами-Знаете-Кто охотится за третьим, только он не понимает… Он думает, что это просто очень сильная волшебная палочка…       — Получается, что он не знает, что это Дар смерти, — сказал Рон, — в противном случае, он нашел бы и камень с мантией, всё-таки, обладатель, даже если по легенде, способен победить смерть и не дать ей забрать себя.       — В любом случае стоит подумать об этом завтра, — сказал Дадли, — уже ночь.       Мысль о Дарах Смерти захватила Гарри настолько, что он никак не мог успокоиться, в голове крутилось все одно и то же. Палочка, Камень и Мантия — если бы все они оказались у него… «Я открываюсь под конец». Что значит — под конец? Почему нельзя получить Камень прямо сейчас? Будь у него Камень, он мог бы прямо спросить обо всем Дамблдора… Гарри что-то шептал снитчу в темноте, перепробовал всевозможные слова, даже на змеином языке, но золотой шарик упрямо не хотел открываться. А Палочка, Бузинная палочка? Где она спрятана? Где ее ищет Волан-де-Морт?

*Дежурство*

      Гермиона сидела под деревом, укрыв ноги одеялом. Было холодно, но девушка постаралась не сжиматься от холода, чтобы сохранять тепло. Все так закрутилось, что она совсем забыла, что призналась Рону в любви. С одной стороны, ее возмутило то, что в его мыслях она считает его ничтожеством, что он ничего не стоит… Такое чувство, что они не прошли через столько испытаний, что он не спасал их с Гарри…       — Замёрзла?       Девушка вздрогнула. Рядом на плед сел Рон и протянул подруге кружку с горячим чаем. Гермиона с радостью взяла ее и начала греть свои руки. Даже перчатки её не спасали. Рон спокойно сидел рядом, смотрел на снег и о чем-то думал. В такие моменты девушка жалела, что не обладает легиллименцией.       — Я хотел поговорить с тобой, — сказал Рон.       — О чем? — хотя Гермиона и так прекрасно знала тему, которая тревожила друга. — Я поняла…       — Ты сказала те слова, чтобы вернуть меня, или…       — Как ты можешь? — скрипя зубами, сказала Гермиона. — Разве я стала бы кому-то признаваться, чтобы спасти? — и отвесила подзатыльник. — Так и знала, что ты — болван.       — Хех, — усмехнулся Рон, потирая затылок, — твоих тычков мне очень не хватало.       — Как он был без меня? — спросила Гермиона.       — Сложно сказать, — пожал плечами Рон, — я бы предположил, что душу потерял. Тем более у него была проблема похуже…       — Ты, о чем?       — Разве ты не заметила? У него другая палочка.       — Да? — Гермиона почувствовала себя неловко, когда поняла, что не заметила, что брат лишился палочки. — Из-за Нагайны я полагаю?       — Ага, — кивнул Рон, — заклинание отрекошетило. В общем, у него какая-то палочка другая. В одной из стоянок мы наткнулись на егерей, у них и отобрали. Мало ли — понадобится.       — Ясно…       — Гермиона, — позвал Рон. Гермиона повернулась к нему, — можно я кое-что сделаю?       — Что именно?       Атмосфера была не просто романтичной, а настолько смущающей, что Гермиона почувствовала, как начинает краснеть. Конечно, ей не впервой было целоваться, все-таки уже встречалась с Дином и всё такое. Но она даже не представляла, что будет целоваться с Роном. Он дотронулся слегка до ее губ, прикосновение было почти что невесомым, словно дотронулись до губ перышком. Гермиона недовольно закрыла глаза, наслаждаясь моментом. Рон не торопил, лишь спрашивал разрешения. Момент не продлился долго, так как Рон нехотя отстранился. Это был их первый поцелуй друг с другом. На лице Гермионы застыло удивление.       — Я понимаю, что сейчас не время, — сказал Рон, — просто мы будем сражаться, я не хочу погибнуть, не признавшись в своих чувствах.       — Ты не погибнешь, — сказала Гермиона, — Уизли неубиваемы.       Рон лишь улыбнулся. Он прекрасно знал, что если бы у него не было шансов — Гермиона сразу сказала бы. Конечно, Симус для неё был исключительно другом… Но, в любви то она призналась именно своему лучшему другу, а не абы кому.

***

      Несмотря на то, что в какой-то степени девушка не разделяла мнения брата о Дарах смерти, и что Дамблдор мог спрятать камень воскрешения в снитч (хотя сама предположила), но всем своим нутром Гермиона ощущала, как брат хочет завладеть Бузинной палочкой — смертоносной, непобедимой… «Не походи на него…»       «В смысле?»       «Он тоже хочет завладеть палочкой»       «Я для благого дела!»       «Ага, чтобы убить его. И чем ты тогда лучше?»       «Что ты предлагаешь делать? Сражаться с ним до потери пульса?» — голос брата быть недовольным, а Гермионе было все равно.       «Есть одна мысль…»       «Какая?»       «У Тома есть страх умереть, и если мы его убьём, то вернем его на небеса, скажем так. Отсюда делаем вывод — он попадает в Рай»       «Тут не до религии!»       «Проще сделать так, чтобы он молил о смерти, нежели умер»       «Пытать его?»

***

      Утром друзья свернули палатку и двинулись дальше под унылым моросящим дождем. Дождик упорно преследовал их до самого побережья. Там они установили палатку и остались на целую неделю, перемещаясь среди промокших насквозь пейзажей, которые наводили на беспросветную тоску.       Как бы они не старались, но выбросить из головы задумку Даров смерти не могли. Помимо этого, была загадочная лань, которая привела Гарри к мечу.       — Лань? — удивились Гермиона и Дадли.       — Ага, я тоже удивился так же, как и вы, — буркнул Гарри, дожевывая мясо кролика, — я думал, если честно, что это ты, однако у тебя золотая лань.       — Кто-то помогает нам, — сказал Рон, — и, если бы не этот тайный помощник, остались бы без меча.       Неожиданностью стало легкое покалывание в шраме, которое Гарри и Гермиона прятали от них, когда это случалось, но видения разочаровали. Они стали нечеткими, размытыми, словно бы не в фокусе. Последнее даже зрячая Гермиона с трудом разобрала: неясные очертания какого-то предмета, похожего на череп, и еще гору, но не материальную, вроде тени. Брат с сестрой привыкли к отчетливым, как сама реальность, картинкам, и перемена сбивала с толку. Они опасались, не ослабела ли связь между ними и Волан-Де-Мортом — связь, которой они боялись и в то же время дорожили, что бы они там ни говорили друзьям. Иногда Гарри начинал подозревать, что качество видений ухудшилось из-за гибели его волшебной палочки, как будто палочка из терновника была виновата, что он больше не может заглядывать в мысли Волан-Де-Морта. Вечерами Гермиона пыталась его успокоить, однако парень лишь немного приводил свои мысли в порядок.       Тянулись одна за другой недели, и Гарри, при всей своей погруженности в себя, невольно замечал, что Дадли взял на себя работу управленца.       — Осталось три крестража, — повторял он, — вы искали в сиротском приюте…       В отличие от Гарри, который не мог уже думать не о чем, кроме крестражей, Рон с Гермионой и Дадли снова и снова перебирали все места, где жил или работал Том Реддл, где он бывал и где его убивали. Гарри соглашался участвовать в этих обсуждениях, только чтобы сестра перестала его донимать. Он был бы рад сидеть один в уголке и подсматривать мысли Волан-де-Морта — может, удастся вызнать что-нибудь новое про Бузинную палочку, но друзья уже изобретали самые невероятные тайники, которые необходимо проверить.       — Нет, Рональд, это уже безумие, — скривился Дадли, зачёркивая название деревни, — здесь он уж точно не стал бы останавливаться!       — Почему это? — недовольно буркнул Рон.       — Потому что эта деревня кишит маглами, которых Сам-Знаешь-Кто на дух не переваривает!       Гермиона беспокоилась за брата, у которого в голове кроме бузиной палочки и воскрешающего камня ничего не было. Состояние Гарри девушку очень беспокоило, так как за то время, как они вернулись, а точнее убежали от Лавгуда, Гарри был похож на безумца.       «Прям как он», — проскользнуло в голове у Гермионы. Девушка стояла у входа в палатку — дышала свежим воздухом, думала, как раз над проблемой поисков крестражей, но чем дольше разговаривали Рон и Дадли, тем меньше о них думал Гарри. Брат так и не окклюменцией, а так как Гермиона имела сводный доступ к разуму Гарри, незаметно могла проникать в его мысли. Мягко сказано, что иногда они её пугали.       — На пару слов, — кинула Гермиона через плечо. Троица прекрасно поняла, кому были обращены ее слова, поэтому через пару минут возле одного из деревьев рядом с Гермионой стоял Гарри.       — Что случилось?       — Чем чаще ты думаешь о палочке, тем больше растет мое беспокойство, — сказала Гермиона.       — И как они связаны? — вопрос брата возмутил девушку. Она резко повернулась и едва не влепила ему затрещину.       — Как же ты не поймешь! — возмутилась Гермиона. — Ну убьешь ты его палочкой! Ну, убей! И, что останется? А? Душа-то будет нетронута!       — Герми…       — Палочкой ты не уничтожишь крестражи! А думая о том, что защитишь себя с помощью всех трёх, ты подвергаешь опасности остальных!       — Каким образом?       — Тремя дарами может владеть лишь один человек! Толк в обладании такими артефактами, если ты не можешь обезопасить всех? Где гарантия, что это сработает?       — Ты сама говорила, что жизнь без риска не имеет смысла! — в ярости Гермиона схватила брата за грудки и притянула к себе, посмотрев в такие же, как у неё самой изумрудные материнские глаза.       — Риск? Риск?! — рявкнула Гермиона. — Посмотри туда, — она кивнула в сторону палатки, — посмотри! — Гарри нехотя обернулся. — Ты готов рискнуть их жизнями? А жизнями беззащитных студентов в Хогвартсе? Я рискнула пойти к Петунье. И, что из этого вышло?       — Ты не могла знать…       — Не могла, — кивнула Гермиона, — но подвергла ее опасности! Хватит! — она отпустила куртку Гарри и отвернулась. — Без риска жизнь действительно скучна, но это когда дело касается только тебя одного. А, что ты скажешь Молли, если из-за твоего риска погибнут её дети? Или Артур? Ты готов будешь посмотреть ей в глаза после этого?!       За два месяца, что не было Гермионы рядом, Гарри даже не задумывался о том, что может подвергнуть опасности тех, кто находится рядом. Сестра была права, впрочем, как и всегда, но сейчас он понимал её ярость и злость. С одной стороны, мысль о дарах была дельной, но с другой, когда ты лишь недавно о них узнал и уже строишь иллюзии…       «Жизнями других мог жертвовать лишь один волшебник, — прозвучал голос Гермионы, — но не мы».

***

      Во время частых вылазок на волшебные территории друзьям случалось видеть издали егерей. Поймав волну «Дозора», ребята могли узнавать последние новости, откуда выведали, что их самый главный враг скорее за границей.       — Он ищет её… — не унимался Гарри. — Ищет…       — Так, спокойно, — сказала Гермиона, когда увидела азарт в глазах брата.       — Волан…       — Стой! — крикнул Дадли, но подбежать к кузену не успел.       — …де-Морт ищет палочку!       — НА ЕГО ИМЕНИ ТАБУ! — завопили трое друзей.       — Восстанавливаем защитные заклинания, — рявкнул Рон, — так они и находят…       Внезапно все умолкли. Вредноскоп на столе засветился и начал вращаться. Все ближе слышались голоса — грубые, возбужденные. Рон выхватил из кармана делюминатор и щелкнул: в палатке погас свет.       — Выходите по одному! — раздался из темноты скрежещущий голос. — Мы знаем, что вы там! На вас нацелено полдюжины волшебных палочек. Колдуем без предупреждения!       Рискнуть сейчас — смерти подобно, но Дадли все-таки это сделал. Как только Гермиона с Роном поставили внутри палатки барьер, Дадли и Гарри мигом с помощью заклинания собрали палатку, свернули и рванули вглубь леса. В спину им выкрикивали ругательства и какие-то заклятья, но природа была не на стороне врагов.       Четверо друзей бежали так быстро, как не бегали никогда. Взрослые волшебники могли быть быстрее во всем, но возраст никуда не испарился — бывшие студенты бегали ОЧЕНЬ быстро. Несколько раз Гермионе пришлось выстрелить в дерево и опрокинуть, чтобы замедлить ход егерей. Затем отреагировал Гарри, когда над головой Дадли пролетела красная молния. Понимая, что далеко им не убежать, Гермиона направила палочку в лицо своего брата.       — Шорэт альвериас!       В мгновение ока внешность парня начала меняться, точнее, слегка искривлять его внешние данные, что было всем на руку. Увидев действия кузины, сработал Дадли, который запустил такое же заклинание в неё. Гермиона сработала вовремя, так как несмотря на все усилия сбежать, ребят все-таки окружили, откуда им даже аппарировать было бессмысленно — выследят.       Схватив всех, егеря принялись за дело. Друзья не успели опомниться, как кто-то обшарил карманы и забрав палочки. Еще до захвата Гарри успел вовремя спрятать в сумку сестры свои очки, из-за чего он только смог различить размытые очертания четырех или пяти человек, которые держали Дадли, Рона и Гермиону. Когда раздался глухой удар, Гермиона вскрикнула.       — Будете плохо вести — получите еще сильнее! — этих егерей Гермиона знала очень хорошо, ведь по всей милости именно с ними ей «посчастливилось» встретиться, прежде чем воссоединиться с друзьями и братом.       — Хорошая девочка… Лакомый кусочек… Обожаю такую мягкую кожу… — у Гарри, как и у Гермионы все внутри перевернулось. Они не могли не узнать этот голос: Фенрир Сивый, оборотень, которому дозволили носить мантию Пожирателя смерти за его беспощадную свирепость.       — Имя? — кинул Струпьяр Рону.       — Макмиллан Сир, — машинально сказал парень, чем удивил друзей.       — Имя? — кинул Струпьяр Дадли.       — Эрнэст Хэмингуэй.       Гермиона едва сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. Нашел чьим именем представляться. Пусть надеется, что среди этих гадов маглорожденных нет.       — Имя?       — Вернон Эмби, — сказал Гарри.       — А ты, милашка?       — Пенелопа Кристалл, — сказала Гермиона.       Список, по которому проверяли подлинность личности не был на стороне пойманных волшебников. Струпьяр лишь взмахнул палочкой и показал пленным результат. В итоге герея их связали и посадили на землю.       — У кого-нибудь осталась волшебная палочка? — шепнул Гарри.       — Нет, — ответили справа и слева от него Рон, Дадли и Гермиона.       — Это все я виноват. Назвал имя сдуру… Простите меня.       — Гарри?       Новый голос, но тоже знакомый, прямо за спиной у Рона. Говорил человек, привязанный слева от Гермионы.       — Дин?!       — Точно, ты! Герми? — парень неуверенно посмотрел в сторону девушки. — Черт, если они поймут, кого зацапали… Это егеря, они просто ловят тех, кто скрывается от Министерства, и сдают за деньги…       — Неплохой улов за одну ночь! — заметил Сивый. Мимо Гарри прошагала пара подбитых гвоздями сапог, из палатки снова донеслись треск и грохот. Ребята увидели, как блеснуло серебро при свете волшебных палочек. Они нашли меч Гриффиндора!       — Оч-чень симпатично, — восхитился Фенрир, приняв меч из рук, приятеля. — Очень и очень. Гоблинской работы штучка. Откуда это у вас?       — Это папин, — соврал быстро Рон, изо всех сил надеясь, что Фенрир в темноте не разглядит имя на клинке. — Мы его одолжили хворост рубить для костра…       — Постой-ка, Сивый! Глянь вот здесь, в «Пророке», — едва Струпьяр это сказал, шрам Гарри и Гермионы взорвался болью на туго коже. Они вдруг увидел, куда яснее всего окружающего, громадную мрачную крепость, черную и зловещую. Мысли Волан-де-Морта были острее бритвы: он скользил по воздуху к огромному зданию, упиваясь близостью цели. Так близко… Уже совсем рядом… Страшным усилием воли Гарри закрыл свой разум от мыслей Волан-де-Морта, заставив себя вернуться к реальности, где он сидел в темноте, привязанный к Рону, Дадли, Гермионе, Дину и Крюкохвату, и слушал, как Фенрир Сивый разговаривает со Струпьяром.       — Здесь есть его физиономия! — он приставил какое-то едва различимое в газете изображение, больно похожее на их кузена. — Похож?       — Вроде, да, — пожал плечами еще один егерь.       — Эй, ты, — он указал на Дадли, — ты больно что-то похож на маггловского выродка — кузена Поттеров.       — Это не я, — тут же ответил Дадли. В горле у Гермионы пересохло, она боялась, что, если обнаружат хотя бы одного из них… Плюсом было то, что заклятье нельзя было развеять простым заклинанием, если только ты четко не знаешь, каким было наложено. Но, если они догадаются…       — Смотрите, что это у нас тут…       Фенрир подошёл к Гарри, посмотрел на его лоб, затем отодвинул слегка прядь волос Гермионы. Брат с сестрой едва не похолодели от страха. Хоть превращение и изменило их внешность, увечья оставались прежними, разве что слегка маскировались. Еще одной сложностью стало то, что они шли очки, которые умудрились насадить Гарри на нос. Егеря обступили его, разглядывая.       — Он и есть! — проскрежетал Фенрир. — Мы поймали одного Поттера! А вот милашка… — он принюхался. — Ты… Так это ты тогда попалась нам… Да и запах знакомый…       Шрам жгло настолько сильно, что Гарри едва мог оставаться в сознании. Его боль и тяжесть перешла к сестре. Они видели, как на краю сознания мелькали обрывочные видения… …они скользили у высоких черных стен… поднимают взгляд выше, выше, к верхнему окну самой высокой башни…       — В Министерство их?       — Да провались оно, это Министерство, — прорычал Сивый. — Всю славу себе загребут, а нас побоку. Отведем его прямо к Сами-Знаете-Кому.       — Ты что, вызовешь его? Сюда?! — перепугался Струпьяр.       — Нет, — рыкнул Сивый. — У меня же нет… Говорят, у него база в поместье Малфоев. Туда и отведем мальчишку с сестрой, да и компанию их подберем. Сивый не может вызвать Волан-де-Морта. Хоть оборотню и позволяли носить мантию Пожирателя смерти, пока были нужны его услуги, Черной Меткой клеймили только ближний круг Волан-Де-Морта. Этой чести Фенрир не был удостоен. Шрам снова полоснуло болью. …они поднимался в ночь, прямо к окну на вершине башни…       Егеря трансгрессировали вместе с пленниками. Гермиона дернулась было, пытаясь стряхнуть руку Сивого, но это было совершенно бесполезно. Она была зажата между Роном и Дадли и все равно не смогла бы отделиться от группы. А Гарри привязали к Дину и гоблина. Грудь сдавило, а шрам заболел еще сильнее… вместе с братом она змеей протиснулась в узкое окно и легко, словно клуб дыма, опустилась на пол в тесной комнате, похожей на тюремную камеру…       Пленники повалились друг на друга, приземляясь на загородной аллее. Они разглядели чугунные ворота, а за ними, что-то вроде подъездной дорожки. Они перевели дух. Все-таки худшего пока не случилось: Волан-де-Морта здесь нет. Это двойняшки знали точно благодаря видению, которое всеми силами старались отогнать. Волан-де-Морт в какой-то странной крепости, наверху высокой башни. Много ли времени ему нужно, чтобы перенестись оттуда, как только он узнает, что двойняшки пойманы, — это уже совсем другое дело…