Глава 23. Умереть, чтобы вернуться
28 июля 2020 г., 10:52
Гермиона очнулась из-за того, что было жутко холодно. Такое чувство, что она была наполовину одета, хотя в лес пошла в куртке и кофте под низом. Глаза открыть она так и не решалась, боясь не увидеть по ту сторону рядом брата, ведь Бог мог решить, как угодно. Чувство беспокойства отупляли талантливую волшебницу, но страх не увидеть брата был сильнее, поэтому Гермиона все-таки открыла глаза. Это были не облака, не Бог с ангелами — Гермиона лежала посреди улицы, больно напоминающую ту, где девушка жила вместе с братом и кузеном большую часть своей жизни и детства. Встав на ноги, Гермиона осмотрела себя и увидела, что той одежды, в которой она была до этого, на ней нет, вместо неё любимая футболка с гербом Хогвартса, а также рваные джинсы и старые кроссовки.
Немного придя в себя, Гермиона осмотрелась. Палочка лежала рядом, поэтому девушка быстро подняла её и положила в карман. Гермиона действительно была на Тисовой улице, правда здесь это чистая и ухоженная улица, нет людей, кроме неё самой, нет собак. Вокруг столько белого и светлого, что глаза начинают жмуриться от этого. Гермиона не могла понять, где очутилась и главное — где Гарри? Найдя взглядом дом четыре, Гермиона сразу же вспомнила тётю, их с братом детство, и как тяжело было покидать этот дом в июле 1997 года. Справившись с эмоциями, Гермиона достала палочку и прошептала:
— Гоменум Ревелио! — чтобы удостовериться, что она здесь не одна. И оказалась права. Свет на конце палочки замигал, давая понять, что кто-то здесь есть, кроме неё самой. — Кто тут? — тишина. — Покажись, или я буду вынуждена применить силу!
— Если бы хотела, то применила бы сразу, — холодный тон испугал Гермиону. Она повернулась назад и увидела того, кого не ожидала здесь увидеть. Снейп стоял позади в своей чёрной одежде, на плечах не было лишь мантии. Его глаза были словно пустыми, что свидетельствовало о том, что это призрак.
— Почему вы здесь?
— Разве сейчас это так важно, мисс Поттер? — спросил Снейп, поравнявшись с Гермионой. — Не думал, что ты окажешься здесь так быстро.
— Нам пришлось…
— Да, я знаю, — кивнул Снейп, — вы были в омуте памяти?
— Были.
— Всё увидели?
— Всё.
— Тогда ты понимаешь, почему тебя здесь встретил я, а не Дамблдор, — сказал Снейп, — твой брат не так далеко отсюда. Я провожу тебя.
Снейп не был похож на того, который был в последнюю их встречу, или же на уроках Зельеварения. Сейчас в его глазах, хоть и пустых, как у живого мертвеца, читалась боль и печаль, это Гермиона видела каждый раз, как он смотрел на неё. Идя по пустынной Тисовой улице, которая казалась бесконечной, Гермиона хотела о скольком спросить профессора, но не решалась завести беседу.
— Пока мы здесь, у тебя есть возможность задать мне любые вопросы, — подал голос Снейп, — я на них отвечу.
— У нас с Гарри был один крестраж на двоих?
— Да, — кивнул Снейп, — Дамблдор сказал мне, что именно по этой причине вы были так связаны. Крестраж находился в тебе и в твоём брате, из-за этого вы могли читать мысли друг друга и чувствовать все, что чувствовал другой.
— Почему тогда Волан-Де-Морт не знал об этом? Ведь он ощущал присутствие крестражей.
— Когда Лили поставила себя между вами и Волан-Де-Мортом в ту ночь, Волан-Де-Морт нарушил договор и, совершив убийство, неосознанно расколол душу на ещё одну часть. Из-за того, что вы вдвоём держались за руки, крестраж раскололся, связав вас на всю оставшуюся жизнь.
— Но…
— Волан-Де-Морт не знал об этом, — перебил её Снейп, — если бы знал, то не рвался бы вас убивать.
— Значит, если бы мы не были убиты им, он остался бы, жив?
— Ваша жертва была нужна, — с некой грустью сказал Снейп, — когда Дамблдор рассказал мне об этом, я бы зол. Потому что, защищая вас, мне приходилось многим жертвовать. А смысл вас было защищать, если он растил вас…
-… Как поросят на убой, — закончила за него Гермиона, — получается, если бы мы не были детьми мамы, вы бы…
— Если бы это был приказ Дамблдора, я бы все равно защищал вас, — сказал Снейп, — мне пришлось бы это сделать. Не было дня, чтобы я не вспоминал Лили, особенно, когда перед глазами всегда мелькала ты. Лили будто переродилась в тебе. Ты — точная её копия.
— Ваши Патронусы… Они одинаковые, — вспомнила Гермиона.
— Я слишком любил Лили, — грустно сказал Снейп, — сказать об этом я ей так и не решился. Зато мне удалось спасти её детей — это главное.
— Но…
— Вот и они, — указал Снейп на угол.
***
Гарри лежал ничком, прислушиваясь к тишине. Совершенно один. Никто не наблюдал за ним. Здесь никого не было. Гарри был не вполне уверен, что он сам здесь есть. Прошло довольно много времени — а может быть, никакого времени не проходило, и ему пришло в голову, что он существует, что он не просто бестелесная мысль, потому что он лежит, определенно лежит на чем-то. Прошла секунда, прежде чем он понял, что лежит на дороге, а когда поднялся и не обнаружил рядом сестру — испугался. Послышался странный шум, Гарри прошел чуть дальше и увидел источник. На земле, в траве, сжалось в комок существо, похожее на маленького голого ребенка, но с грубой, шершавой, как будто ободранной кожей; дрожа, оно лежало на траве и тяжело дышало. Гарри боялся его. Существо было маленькое, хрупкое, израненное, и все же Гарри не хотелось подходить к нему ближе. Тем не менее он стал медленно двигаться, готовый отскочить в любую секунду. Вскоре он мог бы уже протянуть руку и дотронуться до ужасного создания, однако не было сил заставить себя сделать это. Он чувствовал себя трусом. Существо нуждалось в утешении, но Гарри испытывал непреодолимое отвращение. — Ты не можешь ему помочь. Он резко обернулся. К нему шел Альбус Дамблдор, высокий, стремительный, в развевающихся темно-синих одеждах. — Гарри! — Дамблдор распростер объятия. Обе руки у него были целы — белые, без всяких повреждений. — Ты чудный мальчик! Ты храбрый, очень храбрый мужчина! Пойдем, нам нужно добраться до твоей не менее храброй сестры, которая, как и ты ищет тебя! Гарри, как оглушенный, пошел за Дамблдором, уводившим его прочь от хнычущего ободранного ребенка. Дамблдор шёл медленно, Гарри следом, не сводя глаз с бывшего директора Хогвартса. Длинные серебряные волосы и борода, проницательные синие глаза за очками-половинками, кривоватый нос — точно таким он его помнил. И все же… — Но вы же умерли, — сказал Гарри. — Несомненно, — деловито подтвердил Дамблдор. — Значит… значит, я тоже умер? И моя сестра тоже? — Гм… — Дамблдор улыбался все шире. — Да, в этом, конечно, весь вопрос… В общем и целом, милый мой мальчик, мне кажется, что нет. — Они смотрели друг на друга. Старик улыбался все той же сияющей улыбкой. — Нет? — переспросил Гарри. — Нет, — сказал Дамблдор. — Но… — Гарри невольно поднес руку к шраму на лбу. Похоже, его там не было. — Но ведь мы должен были умереть — мы с Гермионой даже не защищались! Мы хотели, чтобы он нас убил. — Это всё и изменило, — Дамблдор лучился счастьем, как светом, как огнем. Гарри никогда не видел человека так явно, так ощутимо счастливого. — Объясните, — попросил Гарри. — Но ведь ты уже понял, — сказал Дамблдор, складывая ладони с вытянутыми пальцами. — Мы дали ему убить нас, — сказал Гарри. — Так ведь? — Да. — Дамблдор утвердительно кивнул. — Значит, та часть его души, что была во мне, соединяющая нас с Гермионой… — Дамблдор кивнул с еще большей горячностью, ободряюще улыбаясь. — …погибла? — Да, но не путай! — сказал Дамблдор. — Вы, как и в прошлый раз держались за руки, у вас была одна душа Волан-Де-Морта на двоих. Она вас и связала. Если бы умер один из вас — Волан-Де-Морт победил бы, ибо нужно было убить обоих одновременно. — Он ведь применил Убивающее заклятие, — снова начал Гарри, — и на этот раз никто не погиб вместо нас, как же мы можем быть живы? — Я думаю, ты понимаешь, — сказал Дамблдор. — Вернись мысленно назад. Вспомни, что он сделал по своему невежеству, алчности и жестокости. Гарри задумался, обводя глазами окружающее пространство. Если это и впрямь Тисовая улица — судя по виду, то какая-то странная. — Кровь… — прошептал Гарри. — Он взял нашу с Гермионой кровь! Да ещё и смешал её! — Именно! — ответил Дамблдор. — Он взял вашу кровь и восстановил с её помощью свое тело! Ваша кровь в его жилах, Защитные чары Лили! Он вынудил вас жить, пока жив он сам! — Я думал, мы должны умереть. Или это одно и то же? — тут его внимание отвлекли стоны и судороги несчастного существа, и он снова покосился на него. — Вы уверены, что мы ничего не можем сделать? — Здесь ничем не поможешь. — Тогда объясните… еще, — сказал Гарри. Дамблдор улыбнулся: — Вы были седьмым крестражем, крестражем, который он создал невольно. Волан-де-Морт сделал свою душу до того хрупкой, что она разбилась вдребезги, когда он совершал эти несказанные злодейства — убийство ваших родителей, покушение на убийство невинных детей… И он унес из вашего дома даже меньше, чем сам он думал. Он оставил там не только свое тело. Он оставил часть самого себя в вас, намеченной жертве, которая выжила против всякого ожидания. Внезапно, из-за угла вышли Снейп и Гермиона, первого Гарри никак не ожидал увидеть. Они о чем-то разговаривали. Видимо, Гермиона задавала ему те же самые вопросы. Гарри понимал это даже без лишних слов, потому что слишком хорошо знал сестру. Увидев брата, Гермиона направилась быстрым шагом к нему, Снейп последовал за ней. — Гарри! — воскликнула Гермиона. Гарри без лишних слов обнял сестру и прижал к себе. Снейп и Дамблдор смотрели на эту картину и не знали, что можно сказать им, но останавливать не хотелось. — Я… — Не знаю, как отблагодарить вас, — сказал Гарри, подойдя к Снейпу, — вы защищали нас столько лет… — Убейте Волан-Де-Морта и ваш долг можете считать уплаченным, — сказал Снейп. Дамблдор посмотрел на него, и тот все понял. Обойдя двойняшек, Снейп присоединился к Дамблдору. Они уже собирались уходить, как вдруг Гарри окликнул их. — Это сон? — парочка остановилась. — Или… — Это все происходит в вашей голове, — сказал Снейп, — но не думайте, что это ложь. — И вдвоём они исчезли в ярком солнечном свете.***
После исчезновения Снейпа и Дамблдора ничего не изменилось — двойняшки, как были на Тисовой улице, так и остались, это надоумило их на то, что встреча была не последней. — Раз мы здесь, то давай зайдём в дом номер 4? — вдруг спросил Гарри. Гермиона вопросительно посмотрела на брата. — Там же столько наших воспоминаний… — Давай, ведь скоро нужно будет уходить, — кивнула Гермиона. Они с братом направились туда, откуда пришли Гермиона со Снейпом. Дорога заняла около десяти минут, но в этом мире они тянулись необычно долго, создавалось впечатление, что здесь время течёт иначе, чем на земле. Гарри так хотел взять сестру за руку, в последний раз ощутить её присутствие, любовь, нежность, но вспоминая всё, что сделал, что она пережила, будучи совершенно одна в незнакомых местах — откидывал прочь эти мысли. Сейчас он её не слышит, не чувствует эмоции, как раньше, не понимает, о чем сестра думает… Это доставляло ему боль и скорбь. Гермиона все понимала. Знала, что брат винит себя во всем, что случилось после той ужасной ссоры за неделю до Рождества. Винит в том, что попался в ловушку Нагайны, что оставил венок на могиле родителей, что не помчался за сестрой в темноту и не попытался пробить блок, чтобы достучаться. Естественно, Гермиона не злилась на него, не презирала и не винила в том, в чем винит себя он сам, но сейчас влияния на него не было, оно кануло в небытие вместе с обидами и ссорами. И вот, их родной дом. Гарри и Гермиона остановились на крыльце. Их взгляд остановился на почтовом ящике, который был настолько аккуратным, что будто здесь до сих пор живёт тётя Петунья и следит за порядком. Гермиона направилась к дому первой, а Гарри задержался на несколько секунд. Его разум улетел в то время, когда на Рождество 1991 года они с Роном и Дадли украшали крыльцо к празднику. Тогда им было так весело, так хорошо, что даже представить было нельзя, что через шесть лет все рухнет в один момент. — Гарри! — позвала Гермиона. Её голос дрожал, поэтому Гарри быстрым шагом направился в дом. Зайдя в прихожую, парень ахнул. Вещи были на своих местах: та же вешалка, тот же шкафчик для обуви, те же обои, даже лестница была точно такой же, как когда-то в далёком детстве. Небольшой коридорчик уходил вперёд, открывая дверь на кухню, соединенную с гостиной. Оказавшись там, двойняшки были готовы провалиться в воспоминания с головой, ибо это происходило наяву, словно они не покидали это место год назад, словно Волан-Де-Морта и не было, Пожиратели не угрожали смертью, а Петунья с Дадли никуда не уезжали…«Письмо…»
Внезапный голос отвлек брата с сестрой от воспоминаний. Когда ребята уже направлялись к выходу, услышали щелчок затвора на почтовом ящике, который предназначался для почтальона. — Здесь же нет почтальонов, — сказала Гермиона. Они мигом вышли из дома и увидели, что клапан отпущен вниз, давая понять, что внутри что-то лежит. Гарри быстрым шагом направился к ящику, открыл его и достал конверт. Гермиона подошла к брату, чтобы взглянуть. Это был обычный конверт, даже не из Хогвартса, обыкновенный почтовый конверт с лондонской маркой. Быстро открыв его, Гарри достал письмо, вот, что в нем было:«Неожиданно, верно? Встретить вас здесь — это настоящая удача. Мы даже не надеялись, что вы окажетесь здесь так быстро, хотя думать об этом слишком предсказуемо. Надеемся на скорую встречу. Д.П и Л.П»
Такие знакомые инициалы, с которыми брат с сестрой познакомились ещё в доме покойных бабушки с дедушкой, заставили Гермиону ахнуть от ужаса. — Они не могут быть здесь, — сказала Гермиона, — это ведь не загробный мир, а родители погибли шестнадцать лет назад. — Я тоже удивлен, даже не меньше тебя, но инициалы их, — сказал Гарри, — как ты это объяснишь. — Может, это чья-то шутка? — Чья? — с усмешкой спросил Гарри. — Оглянись вокруг — это мир пустоты, кто здесь может быть кроме нас? И тут, Гермиона увидела вдалеке, как из тумана выезжает такой знакомый автомобиль. Она ахнула от удивления. Гарри повернулся и чуть не выронил заветного письма, но все-таки умудрился поймать на самом лету. Автомобиль подъехал к дому номер 4, даже не доехал немного, остановился в ста метрах, но этого хватило, чтобы у двойняшек застыла кровь в жилах. За рулём никого не было видно — темнота, но что-то подсказывало, что парочке нечего бояться. «Кто же внутри?» — подумала Гермиона. «И что ему от нас нужно» Двери открылись и из автомобиля вышли два человека. Поначалу Гермиона и Гарри не узнали их, но когда мужчина и женщина встали напротив… — Не может быть… — выдохнула Гермиона. Это были их родители. Лили и Джеймс стояли напротив сына и дочери, с улыбкой наблюдая за их реакцией. Это сложно было назвать неожиданностью, хотя брат с сестрой никогда не думали, что родители могут преследовать детей таким образом. — Значит, все это время, это были вы? — наконец, открыл рот Гарри. Джеймс подошёл к сыну и обнял его. В отличие от встречи в лесу, сейчас Гарри чувствовал отца, мог до него дотронуться. Парень крепко обнял его, чтобы утолить горечь разлуки за столько лет. Гермиона потеряла дар речи. Когда Джеймс обнял и её, девушка просто окаменела, не зная, что делать, что сказать. — Как только мы почувствовали, что вы здесь, сразу же выехали в путь, — сказал Джеймс, — но не думали, что вы решите зайти в дом. — Папа, но как… — Мы сами не знаем, — прервал его Джеймс, — это было даже странно. Мы с вашей мамой появились, когда вы впервые получили письмо из Хогвартса. Видимо это и было толчком. — К детям подошла Лили. Гарри словно видел отражение своей сестры. Сейчас, когда он может дотронуться до мамы, она казалась ему наваждением, миражом. Лили обняла сына, и он мог почувствовать её тепло, ощутить её запах… Гермиона, когда Лили отпрянула от Гарри и подошла к дочери, сама кинулась обнимать её, чем вызвала улыбку на лице. — Вы поступили храбро, — сказала Лили, — не каждый отважится пойти на смерть, особенно, когда была возможность спастись. Вы сделали то же самое, что и я когда-то сделала ради вас. Мне пришлось оставить… — Ты не виновата, — сказал Гарри, — если бы не ты — мы погибли бы. Ты рискнула жизнью, чтобы Волан-Де-Морт не убил нас. Твоя защита до сих пор с нами. — Я знаю, — улыбнулась Лили, — но, вам здесь задерживаться нельзя. — Мы не знаем, как выбраться отсюда, — с ноткой отчаяния сказала Гермиона, — отсюда словно нет выхода. — Он есть, только нужно его увидеть, — сказал Джеймс, — мы были вашими ангелами, теперь пришло время попрощаться. — Но… — Ваша жизнь продолжается, если мы будем вмешиваться, вы нас не сможете отпустить. Иногда, мёртвых нужно отпустить, чтобы освободиться от пут времени, — сказала Лили, погладив его по щеке, — я горжусь тем, что вы сделали и кем вы стали. Кроме вас Волан-Де-Морта никто не сможет победить. Если вы хотите, чтобы он заплатил сполна, заберите то, чем он дорожит больше всего на свете. — У него это есть? — Конечно, — сказал Джеймс, — мы с вашей мамой не смогли этого понять, пока не покинули ваш мир. — И что же это? — Ну, все было бы слишком просто, — улыбнулся Джеймс, — вам нужно узнать самим. Волан-Де-Морт уязвим, как и любой смертный. Вам нужно лишь понять, где это слабое место. Оно на виду, просто протяните… — и тут, пальцы родителей начали испаряться. — Наше время уже вышло. — Нет, не оставляйте нас! — взмолилась Гермиона, пытаясь взять маму за руку. Лили лишь поцеловала детей в лоб. — Мы всегда будем рядом, — сказала женщина, — только теперь не будем давать о себе знать. — Мы гордимся вами — помните об этом. — Вы — Гермиона и Гарри Поттеры. Не забывайте, что пока вы вместе вас никто не сможет победить! — Родители полностью испарились, оставляя лишь пыль, которую быстро унёс ветер. И тут Гарри осенило. — Ветер? Двойняшки оглянулись по сторонам. Раньше ветра здесь не было, он появился лишь после исчезновения Лили и Джеймса. Улица была пустой, а значит, ветер исходит от предмета, который каким-то образом связан с миром живых. Осмотр не дал результатов, но взгляд парочки остановился на автомобиле, который все ещё стоял посреди улицы. — Я не уверен, — начал Гарри, — родители приехали на нём сюда, вдруг он отнесет нас в мир мёртвых? — Но ведь они пересекли границу мира живых, — напомнила Гермиона, — значит, у нас есть выбор. Конечно, выбор был, но правильно ли они его сделали — другой вопрос. Казалось, что если сейчас на машине они уедут, то уже сюда не вернутся. Не увидят настолько родную Тисовую улицу, дорогой им дом… Был соблазн остаться здесь навсегда, воссоединиться с родителями, с Мэри и Петуньей, но в то же время на их плечах лежала ответственность. Кроме них Волан-Де-Морту никто не сможет противостоять, даже МакГонагалл и Флитвик. Гарри оперся руками на капот машины и тяжело вздохнул. Ещё никогда ему не приходилось принимать такое сложное решение, хотя ответ лежал на поверхности. Гермионе тоже было отнюдь не легче даже наоборот. Ей казалось, что лучше остаться здесь, дождаться родителей и вместе с ними исчезнуть, ведь если можно вернуться назад, то можно и остаться — это будет их с братом выбор. — Я не могу их бросить, — сказали Гарри с Гермионой одновременно. Их мысли, как всегда, совпадают, как всегда думают об одном же. Осознание того, что их друзья, любимые, останутся один на один с этим невменяемым… — Нужно ехать, — сказала Гермиона, положив руку на плечо брата, — наши родители хотели, чтобы мы помогли. — Но у нас есть вариант остаться с ними здесь, — сказал Гарри, посмотрев на сестру, — есть возможность, наконец, воссоединиться с мамой и папой. Разве ты не хотела бы этого? — Больше всего на свете я хотела бы быть рядом с родителями! — согласилась Гермиона, понимая, что их с братом мысли одинаковы в данной ситуации. Однако девушка тяжело вздохнула. — Но там остались те, кому мы нужнее, кто действительно нуждается в нашей защите. Кроме нас с тобой, Волан-Де-Морту никто не сможет противостоять. У него бузинная палочка, у него армия Пожирателей и оборотней, у него великаны. Если он нападёт на замок, а защитники будут сопротивляться — все они окажутся здесь. — Но… — Я хочу жить настоящим, — прервала его Гермиона, — с родителями, Мэри и Петуньей мы воссоединимся в свое время, когда оно придёт, но сейчас — нужно мыслить здраво. Слова сестры всегда убеждали Гарри делать так, как нужно, даже, невзирая на последствия. Они могли остаться, могли остаться с родными, но в реальности есть те, кому действительно нужна их помощь и поддержка — это оставлять просто так нельзя. Внутри у Гарри была буря, и парень понимал, что, приняв неверное решение, он может лишиться сестры. Их нельзя разлучать, последствия расставания всем известны ещё с той злополучной ссоры. — Автомобиль старенький, приблизительно нашего с тобой возраста, — сказал Гарри, — сможешь завести? — услышав слова брата, Гермиона улыбнулась и подошла к двери водителя. — Думаю, что в случае чего магия поможет, — сказала Гермиона, достав палочку. Гарри кивнул и пошёл к пассажирскому сидению рядом с водителем. Он открыл дверь и сел, Гермиона же заняла место водителя. Конечно, это был второй раз, как она ведёт автомобиль, первый — в лесу, убегая от пауков Арагога. Сейчас, девушка завела машину, выжала сцепление, поставила вторую передачу, затем поправила зеркало заднего вида и посмотрела на брата. — Это будет жаркая битва, — сказала Гермиона. — Знаю, — ответил Гарри, — но я хочу покончить со всем сейчас. — Тогда, поехали. Нажав на газ, Гермиона поехала вперёд. Они с братом понимали, что сейчас, оказавшись в реальности, им придётся столкнуться лицом к лицу с Волан-Де-Мортом. Он может убить их, но в этот раз, права на ошибку нет, возможности выжить тоже уже не будет — у них одна попытка. Кинув взгляд в зеркало заднего вида, Гермиона увидела позади два силуэта, которые помахали им рукой. Родители прощались с ними, давая понять, что дети приняли верное решение.***
Волан-Де-Морт корчился на земле от жуткой боли. Ударив двойняшек заклинанием, он воспроизвел что-то вроде импульса, который ударил его самого. Конечно, это знак того, что крестраж был уничтожен, но Тёмный Лорд не придал этому значения. Долохов толкнул Элизабет — мать Мэри вперёд. — Проверь, — грубо сказал Пожиратель. Элизабет, вся побитая, с окровавленной губой и побитыми руками, поплелась к телам двойняшек. Они были бездыханными, ведь от этого заклинания нет спасения. Женщина достала палочку, намереваясь узнать, живы Гарри с Гермионой, или же нет. Их руки были крепко сцеплены, будто в том мире они не хотели расставаться. На глаза Элизабет навернулись слёзы. Женщина склонилась над руками парочки, положив пальцы на пульс, и замерла в оцепенении. — Лежите, — одними губами сказала Элизабет, — не двигайтесь. — Незаметно кивнув, Гарри с Гермионой послушно лежали неподвижно, чтобы не привлекать внимания. Элизабет поднялась с корточек и повернулась к Волан-де-Морту. — Они… Мертвы!
