У Него была еще одна причина ненавидеть людской род...

Лес жил своей жизнью. Лучи солнца играючи пробивались сквозь листву. Густые кроны деревьев создавали целые потолки, и, лишь изредка, на полянах, там, где листвы практически не было, небесное светило озаряло светом все, что находилось под его взором. Множество троп, то разветвляясь на мелкие, то собираясь в единые, создавали бесчисленное количество путей в этом зеленом царстве. По одной из этих дорожек мирно брела девушка. Ее темно-карие глаза гармонировали с цветом длинных, аккуратно уложенных волос, а лазурная ткань платья струилась вниз. Она любила гулять по этому вековому лесу одна, его тишина и умиротворенность были ей гораздо ближе, чем городская суета снаружи. Девушка понимала,что лес был за долго до ее рождения и будет существовать еще долгие годы, однако ее уже беспокоило расточительное поведение людей. Те жестоко и безнравственно уничтожали природу, благодаря которой они живут и процветают. Но сейчас девушка прогоняла прочь беспокойные мысли, ведь здесь в ее душе царил покой, а лес приветствовал свою постоянную гостью легким теплым ветром, шелестом листвы и пением птиц. Здесь она чувствовала себя свободной и счастливой... Замечтавшись, она зашла дальше, чем обычно. "Я не помню этих мест..." - думала девушка, озадаченно глядя по сторонам. При этом уходить она не торопилась: слишком поразила ее красота этих ранее не известных ей земель. Вскоре ей повстречался ручей. Веселый голос плещущей воды был слышен издали, а потом меж корней деревьев замелькали темные, быстро бегущие водовороты. Присев на берегу, девушка вдруг вспомнила упоминание этой звонкой реки в рассказах своей покойной матери. Мама пела малютке-дочери о реке с красивым названием из эльфийских легенд, которые так завораживали ее в детстве, о радуге на перекатах и золотых листьях в белой пене. Не в силах вспомнить название, девушка опустила руки в реку. Вода, переливающаяся на солнце, ласковой прохладой обняла ее ладони. Девушка прикрыла глаза и улыбнулась. Ей даже начало казаться, что в звуках бегущей реки можно разобрать отдельные слова. Неожиданно ее мысли прервало прикосновение холодного металла к шее. Девушка вздрогнула и стала медленно подниматься вместе с направляющимся вверх острием. - Как человек смог зайти так далеко в лес Эарендил? - прозвучал рядом красивый мужской голос, в котором явно слышались нотки презрения, - Для людей стоят границы, за которые они не могут ступить. - Видимо, это потому, что я не совсем человек... - спокойно ответила девушка, отводя от себя оружие. Теперь она могла рассмотреть своего некогда нападавшего. Высокий эльф с длинными, почти белыми волосами, чье лицо оставалось совершенно невозмутимым, лишь огромные янтарные глаза выдавали удивление. - Так кто же ты? - темная полоса его губ растянулась в легкой улыбке. Вооруженный эльф не вызвал страха у девушки. - Я на какую-то часть тоже эльф... Эта фраза окончательно обескуражила светловолосого. Он молча убрал копье за спину и, развеяв удивление во взгляде и голосе, обратился к девушке: - Не думал, что когда-нибудь скажу подобные слова человеку, но я рад знакомству с тобой, - его лицо приняло гораздо более приятное, хоть и слегка недоверчивое выражение. - Я принц Нуада Серебряное копье, сын короля Баллора. - Эовин, принцесса Сумеречных земель, дочь Денетора... - последние слова были сказаны с некой тревогой. Девушка знала, что они совершенно не обрадуют принца. В этот момент нависло молчание. Нуада понимал, что сейчас перед ним стоит дочь его главного врага и эльфийского рода в целом, однако, как ни странно, испытывать к ней ненависти или отвращения он просто не мог. Поразительно, но эта смертная девушка задела в нем ту струну, к которой раньше ни одному человеку не удавалось даже приблизиться. - Что ж, надеюсь, его нрав не передался тебе, - попытался смягчить напряжение Нуада, что у него получилось. Эовин подняла на него виноватый взгляд. Иногда ей действительно было стыдно, что она дочь своего отца. Но, увидев понимание на лице эльфа, она постаралась согнать тоску. Она улыбнулась. Ее улыбка была чуть грустной от нахлынувших мыслей и воспоминаний о том, что ждет ее за пределами леса, там, откуда она пришла и куда так не хочет возвращаться. Нуада не хотел видеть печаль на лице Эовин. Он подошел к ней чуть ближе и его взгляд устремился к реке. - Ее зовут Нимродель. - решил сменить тему он. - В честь девушки, давно жившей здесь и оставившей реке свое имя. - Я знаю, - Эовин тоже завороженно смотрела в прозрачную гладь воды, а потом взглянула на Нуаду. Она с трудом вышла из-под чар его тигриных глаз. - Мама в детстве рассказывала мне истории и легенды эльфов. Да, они были в моем роду и мама была очень дружна с ними, - словно прочитав мысли Нуады, кивнула, снова улыбнувшись Эовин. Между эльфом и девушкой очень быстро возникла мысленная связь. Они даже не догадывались об этом, но это чувство духовной близости появилось в их душах раз и навсегда. Они еще долго разговаривали, сидя на берегу реки. Недоверие у обоих ушло само собой. Оказалось что они во многом понимают друг друга. Находясь рядом с Нуадой, Эовин вновь и вновь скорбела о том, что родилась именно человеком... Более того, Сумеречье когда-то тоже принадлежало эльфам, пока во главе людей не встал Денетор - жестокий и алчный правитель, желавший расширения своего владычества на всю землю. И сейчас, между людьми и уже немногочисленной расой эльфов назревал новый конфликт. Эльфы - мирный народ, они никогда не хотели войны, но сдерживать натиск людей им было все труднее. Эовин, сколько себя помнила, пыталась образумить отца, умоляла его не развязывать новой войны, но Денетор был непоколебим. Он считал расу людей высшей,искренне полагая, что все остальные должны подчиняться, либо вообще не достойны права существовать. Эльфы отказывались сдаваться и принимали одну битву за другой, исход которых, к сожалению, не всегда был в их пользу, но они никогда не нападали первыми. После смерти королевы Ольвэ, матери Эовин, некому больше было сдерживать буйный нрав короля-деспота. Она умирала в страшных муках от неизвестной болезни, но Денетор наотрез отказался просить помощи у эльфов-целителей. Эовин почти не отходила от матери, когда ты была уже прикована к постели. Люди Сумеречных земель долго оплакивали кончину любимой королевы. Но особенно тяжело переживала уход из жизни Ольвэ ее девятилетняя дочь. Мама действительно была для маленькой Эовин самым дорогим и близким человеком, а после ее смерти девочка осталась совсем одна. Отца заботили исключительно его планы по расширению границ государства и усилению могущества, а больше у Эовин ни родственников ни друзей не было. Конечно, она могла поболтать со служанками или кормилицей-нянькой о прошедшем дне, но не больше. Она никому не могла доверить свои тайны, никому не могла излить душу. И все же, Эовин находила особую прелесть от прогулок по прекрасному лесу в одиночестве. Лес стал для нее вторым домом, где ее всегда с радостью принимали. Верными друзьями для Эовин стали лесные звери, которые всегда ждали ее возвращения. И этого было для нее вполне достаточно. Вот сейчас, спустя десять лет с тех ужасных дней, Эовин выросла и стала точной копией мамы. Великодушная, рассудительная, искренняя, внешне их было невозможно различить, и в чем-то по-детски наивная. И она никогда не теряла надежду на то, что отец когда-нибудь все-таки услышит ее. - Уже так поздно! Мне нужно возвращаться. - испуганно и слегка раздосадованно воскликнула Эовин, когда заходящее солнце почти опустилось за кроны деревьев, - Мы ведь еще встретимся? - смущенно спросил она, повернувшись к Нуаде. - Я в этом не сомневаюсь, - улыбнувшись, ответил Нуада. Эовин застенчиво улыбнулась принцу на прощание и медленно направилась к выходу из леса. Всю дорогу она думала только о Нуаде. С самого детства Эовин мечтала встретить эльфа, но она и не думала, что эта мечта станет реальностью, и тем более, что эта реальность будет настолько прекрасной... *** - Ты сегодня в особенно хорошем настроении, - заметила Нуала, когда брат проходил мимо нее, не замечая ничего вокруг, погруженный в свои мысли. - Можно подумать, ты не знаешь почему, - съязвил Нуада, поворачиваясь к сестре. - Конечно знаю. Просто рада за тебя. - Тогда ты знаешь, что она не человек, - отрезал Нуада, серьезно посмотрев на сестру. - Она... Совершенно другая... - И я рада, что ты повстречал именно ее, - Нуала подошла ближе к Нуаде. - Она - эльф в человеческом теле... Какое-то время они стояли молча, всматриваясь в вечернее небо. - Как думаешь, в наших архивах есть упоминания о ее матери? - прервал молчание Нуада. - Если будешь искать, то обязательно найдешь, - не сводя глаз с горизонта, ответила Нуала. - Спасибо, - поблагодарил он сестру и отправился в архив имен. Искать действительно пришлось немало времени, но Нуада нашел то, что ему было нужно. "Род Амрод всегда поддерживал дружеские отношения с эльфами..." - читал про себя Нуада, - "Но когда Ольвэ, дочь Айрин и Серегона, вышла замуж за короля Денетора, все эти связи пришлось прервать. И хотя эльфы предлагали ей присоединиться к ним, она сказала, что не может бросить свой народ, тем более принимая титул королевы. Ольвэ хотела стать мудрой правительницей и прекратить конфликты между человечеством и эльфами. Через пять лет правления у Ольвэ и Денетора родилась дочь Эовин." - при упоминании этого имени лицо Нуады озарила улыбка, - "Но уже спустя девять лет после рождения дочери, Ольвэ скончалась от болезни. Сейчас, только принцесса Эовин может продолжить путь своей матери." - Нуаду пробрала дрожь, когда он осознал, какая ответственность лежит на плечах этой девушки. Он продолжил изучение манускрипта. - "Помимо Амрода, Ольвэ принадлежала к роду Инзиладан, приближенному к королевской семье, что позволило ей стать женой наследника престола. Как только Денетор взошел на трон, все представители Амрода были вынуждены покинуть Сумеречные земли, потому что с началом диктатуры Денетора любой, кто был замечен в какой-либо связи с эльфами объявлялся предателем и приговаривался к казни. До прихода к власти этого человека правители людей тоже стремились распространить свою власть как можно дальше, но никогда еще не было такой ожесточенности и тотального уничтожения всех, кто противится короне. Ольвэ как могла останавливала короля, но почти все ее попытки оказывались тщетными. Она даже тайно поставляла в разгромленные эльфийские города провизию и средства проживания. Более того, она лично ездила туда и поддерживала пострадавших, вместе со всеми оплакивала погибших. Ольвэ разделяла их боль, принимая ее как свою, старалась помочь чем могла, и все это в тайне от мужа. Эльфы до сих пор помнят и чтут светлейшую из когда-либо живущих людей." Прочитав, Нуада ощутил, как у него появилось чувство глубокого уважения к этой храброй женщине. Он и раньше знал о ней, но ему никогда не было известно о ее смелых, самоотверженных поступках в полной мере. И сейчас он еще сильнее хотел встретиться с той, что так запала ему в душу после их первой встречи. *** Эовин повезло, территория замка находилась почти у самого леса. Дойдя до ограды, она отправилась в свою комнату через ход для прислуг, по узким коридорам огромного здания, вместо его парадных помещений. Хотя Эовин была принцессой, ее отсутствие не сильно волновало ни отца, ни знакомых слуг, ни стражу замка. Всем было известно, что Эовин стремится провести любую свободную от торжественных приемов, встреч и выездов ( больше в ней нигде не нуждались ) минуту в любимом лесу. Она и сама не жаждала наводить шум своим присутствием в замке или внезапными появлениями. Поэтому, ходя по замку как можно тише и незаметнее, Эовин всегда доходила до своей спальни так, что никто ее даже не видел. Оказавшись у себя, она перевела дыхание и опустилась на кровать, забываясь в своих мечтах. Эовин была вне себя от счастья, сегодня она познакомилась с настоящим эльфом, одним из тех, про кого была так наслышана из прекрасных маминых рассказов. А главное, Нуада, как ей показалось, тоже был рад их знакомству. Вспоминая его мелодичный голос, Эовин медленно погружалась в сон. Засыпая, она умоляла время идти быстрее, с нетерпением дожидаясь следующего дня и новой встречи с принцем.