У Него была еще одна причина ненавидеть людской род...

Эовин всегда начинала свой день рано, однако в этот раз она бодрствовала с самыми первыми лучами солнца. Она не могла дождаться конца утренних мероприятий, чтобы снова отправиться к тому самому берегу Нимродели. Сегодня ей предстояло сопровождать отца на встрече с главным генералом войск Гвиндором Каргоротом. После этой встречи он и Денетор собирались отправиться в военный лагерь, где они планировали дальнейшие действия армии. Денетор не хотел посвящать в это Эовин. Он устал от того, что дочь разговаривала с ним ровно также, как и ее мать. - Надеюсь, по прибытии в лагерь нас ничто не будет отвлекать от обсуждений, - закончил беседу генерал, вставая из-за стола. - Лагерь? Вы едете оговаривать военные действия? - Эовин, абсолютно спокойная пару мгновений назад, стала выглядеть взволнованно. - Да, и я ничего не желаю слышать об этом от тебя, - резко ответил Денетор, когда Гвиндор уже вышел, - Когда же ты наконец поймешь... - Нет, это ты не можешь понять! - не в силах больше сдерживаться, перебила его Эовин, - Почему ты думаешь, что только люди достойны существования... - Ни слова больше! - воскликнул взбешенный король. Не без труда, он смирил свой пыл. - Мы поговорим вечером, когда я вернусь. В отчаянии Эовин провожала взглядом отдаляющийся силуэт отца. Она уже не представляла, что сказать, что предпринять, дабы прекратить наступления Денетора. Она старалась согнать грусть по пути к, как она надеялась, месту ее грядущей встречи с Нуадой. Какого же было ее счастье, когда подходя к Нимродели, она уже издали увидела его. Эовин чуть ли не бегом направилась к Нуаде. Услышав приближение, эль обернулся. - Я так рад тебя видеть! - не скрывая эмоций, поприветствовал он Эовин. - Я тоже... - Эовин просто светилась от счастья. Они устроились под тем же деревом, где провели вместе весь прошлый день. С этого момента оно стало для них не просто местом встречи, а настоящей обителью. Только для них. - Эовин, ты знаешь, сколько твоя мама сделала для эльфов? - Нуаде не терпелось рассказать девушке о том, что недавно открыл для себя. Видя ее растерянный взгляд, Нуада продолжил, - Во время ожесточенный битв, Ольвэ стала для многих эльфов настоящей святой... Эовин во всех подробностях узнала о подвигах своей мамы из рассказа Нуады. Слова эльфа поразили ее до глубины души. Когда Ольвэ была жива, она даже своей дочери не могла рассказывать о своих поступках, тем более брать ее с собой. - Неужели это действительно так и было?.. - ошарашенно прошептала Эовин, - И все это в тайне от отца?В тайне от всех?! - Да, - после небольшой паузы ответил Нуада, - Поверь, я был поражен не меньше тебя. Эовин тихо усмехнулась. - Не думаю, что способна на такое... Я даже в сравнение с ней не могу встать... - разочарованно произнесла девушка. Она всегда считала, что у нее не хватает сил для достижения цели. - Не говори так, - Нуада посмотрел Эовин прямо в глаза, - Я уверен, ты способна на большее! Возможно, именно благодаря тебе прекратится эта бесконечная война! - Нуада говорил серьезно, но мягко, чтобы убедить Эовин. - Надеюсь... - неуверенно ответила она, не сводя взгляд с глаз Нуады, - Я сделаю все, что в моих силах, - уже смелее произнесла Эовин после небольшой паузы. Слова поддержки Нуады были для нее самыми важными. Нуада улыбнулся в ответ. Им не требовалось слов, чтобы понять друг друга. Пробыв под деревом еще какое-то время, он и Эовин решили пройтись по лесу, по эльфийским владениям, где так мечтала побывать принцесса. Она восхищенно рассматривала ставший для нее таким новым и неизвестным лес и с упоением слушала рассказы Нуады о природе, окружавшей их. Принц поведал ей о том, что для эльфов самым святым была сама природа, благодаря которой они получили такой бесценный дар - жизнь. Он вел Эовин к береговой линии моря Саэ Ильван. Эовин никогда не была там, но много слышала о невиданной красоте тех мест из рассказов и песен мамы. К тому моменту, как они подошли почти к самому пляжу, а среди деревьев стал слышен шум воды, Эовин уже не могла сдерживать восторг. Море приветствовало их прохладным бризом, а шелест волн о берег звучал как музыка. Солнце близилось к закату, его отражение длинной яркой полосой тянулось через всю водную гладь и сияло на легкой ряби волн. Эовин словно очутилась во сне. Хотя, даже в мечтах она не могла представить себе такой красоты. Она осторожно шагнула вперед, будто боясь, что все это исчезнет, растворится, и ей снова придется вернуться к преследующей день ото дня действительности, которую, по правде говоря, она начинала тихо ненавидеть. Но чудо перед ней никуда не девалось, и Эовин даже не могла поверить, что все это происходит на самом деле. Нуада смотрел на счастливую Эовин и чувствовал, как его душу наполняет приятное тепло, когда он видит радость на ее лице. Находясь рядом с ней, он переставал думать о ненавистных ему людях, о бесконечных войнах; общение с ней стало настоящим лекарством для его души. Нуада и сам не хотел, чтобы Эовин возвращалась туда, где ей плохо. Точнее, он не хотел отпускать ее. Эовин подошла к воде, чуть приподняла подол юбки, чтобы не намочить ее, и зашла по щиколотки в плещущиеся у ее ног волны. Девушка счастливо улыбнулась, подставив лицо лучам заходящего солнца, и даже прикрыла глаза от удовольствия. - Все так, как ты представляла? - спустя несколько минут спросил Нуада. - Да... Только намного лучше!.. Она открыла глаза и посмотрела на Нуаду. В этот момент время для них словно остановилось. Они просто смотрели друг другу в глаза, а все, что ждало обоих снаружи, перестало существовать. Эовин и Нуада пробыли на побережье так долго, сколько позволяли им быстро проходящие минуты. Они редко прерывали молчание, наслаждаясь нежной мелодией морского прибоя и всматриваясь в далекую линию горизонта. - Наверное, уже пора... - сказал Нуада, когда начало смеркаться. - Ты прав, - Эовин вздохнула. Сама мысль о разлуке с Нуадой была ей неприятна. Пока принц провожал Эовин до Нимродели, где их пути расходились, девушка собиралась с мыслями о том, что узнала утром, дабы сообщить об этом Нуаде. - Что-то не так? - спросил эльф, увидев напряжение на лице Эовин. - Нет, но... Я должна сказать тебе, Нуада... - начала она, - Мой отец и генерал Каргарот активно планируют действия армии. На вас собираются напасть, - голос ее слегка дрогнул - эти слова дались ей с трудом. Нуада посерьезнел. В его глазах блеснул огонь ненависти, однако, тут же погас. Принц не хотел, чтобы у него и Эовин после такого приятного вечера остались плохие воспоминания. Но и оставлять данный факт без внимания он был не намерен. - Спасибо за предупреждение. Зная об угрозе, нам будет легче ей противостоять. Мы справимся, слышишь? - с этими словами Нуада аккуратно приподнял ее подбородок и взглянул в глаза. Эовин чуть покраснела от прикосновения принца к ее лицу, но особенно ее поразило его "мы". Ведь он имел в виду не только себя и свой народ, но и ее тоже. Нуада причислял Эовин к равным ему, к тем, кем она всегда восхищалась и хотела быть похожей - эльфам. От осознания этого у нее буквально пропал дар речи. Эовин лишь застенчиво кивнула в ответ, не сводя взгляда с янтарных глаз Нуады. Не похожие ни на чьи другие, всегда напряженные и даже слегка озлобленные от всего того, что им довелось увидеть, но при этом такие теплые и неописуемо красивые. - Завтра здесь же? - уточнила Эовин, уже стоя с Нуадой у реки. - Ну конечно, - эльф улыбнулся. Попрощавшись, они, как и днем ранее, разошлись каждый своей дорогой. Эовин ждал разговор с отцом, Нуаду, по сути, тоже. Вернувшись, Нуада сразу отправился к своему отцу, королю Баллору. Принц понимал, что нужно было заставить отца действовать, тем более, когда они предупреждены о нависшей угрозе. - Приветствую тебя, сын мой, - провозгласил король, когда Нуада вошел в зал совета. Рядом с ним стояла Нуала, она явно дожидалась прихода брата, а вдоль стен находились места членов совета, которые сегодня, как и всегда, были полностью заполнены. - Отец, мне известно о том, что люди в ближайшее время снова собираются напасть на нас, - со всех сторон послышались приглушенные голоса. Эльфов, находившихся в зале, взволновала новость принца. Нуада на минуту смолк, а потом решительно добавил - Медлить больше нельзя. Баллор тяжело вздохнул. Он и сам понимал, о чем говорит его сын, но не мог так просто согласиться на ответную атаку. - Ты ведь знаешь, эльфы никогда не нападают первыми и не развязывают войн. Наши принципы абсолютно противоположны людским. - Так может стоит хоть раз пренебречь принципами ради окончания этой не развязанной нами войны? - столь резкие заявления вызвали шок у присутствующих. У всех, кроме Нуалы и Баллора. Конечно, король не без труда принимал то, что слышал. Нуала же молча смотрела на брата с неким состраданием, она как никто другой понимала Нуаду, однако не могла согласиться с его словами. - По-твоему, если атака будет с нашей стороны, война закончится быстрее? - обратилась к принцу Нуала. - Может и так. Что если решающее действие в самом деле будет за нами? - Нуада оставался тверд в своих намерениях. - Я знаю, чего ты добиваешься, - Баллор остановился на полу слове. Король устало вздохнул и поднес руку ко лбу. - Но не могу дать на это согласие. Нуада знал, что так все и закончится. Однако, все же в глубине души надеялся, что отец наконец начнет действовать. - Я не позволю людям искоренить наш народ! Мы вступим с ними в бой и к тому моменту у нас будет та сила, чтобы мы могли противостоять им и одержать окончательную победу! - Нуада выходил из зала как никогда разозленный. Бездействие отца выводило его из себя. Более того, в глазах эльфов он перестал выглядеть как будущий правитель. Этому народу всегда было чуждо желание воевать, а намерения принца вызывали у них только неприязнь. Нуада уже стал для них изгнанником, но только ни он, ни сами эльфы, ни его семья еще не догадывались об этом и о том, скольким еще событиям предстоит произойти, прежде чем война закончится. *** - Здравствуй, Эовин, - услышала девушка голос отца, как только вошла в свою комнату. Денетор стоял лицом к окну, дожидаясь ее прихода. - Да быть вам в долгом здравии, отец, - не двинувшись с места, также спокойно, даже чуть официально, поздоровалась Эовин. Ненадолго повисло молчание. Спустя пару минут король отошел от окна и стал медленно ходить вдоль комнаты. - Ты помнишь, - начал он, не поворачиваясь к дочери, - Как на один из наших гарнизонов напали взбесившиеся гоблины? - Потому что вы разгромили и присвоили себе их земли? Да, помню. - Они - одни из низжих созданий, ошибки Всевышнего! - почти фанатично заговорил Денетор, - Бог создал людей для высших целей, чтобы именно мы жили в этом мире. Но как этого достичь, живя бок о бок с побочными ветвями рода людского? Эовин разозлили слова отца. Она собиралась возразить, но тут ей в голову пришла мысль... - Я все понимаю, отец. Я согласна с тобой, - покорно кивнула девушка: после этой фразы Денетор остановился и ошарашенно взглянул на Эовин, - Сегодня я наконец все осознала и хотела попросить прощения за свое упрямство, - слова девушки звучали спокойно и монотонно, хотя она сама мысленно отрицала все, что говорила. Уголки губ Денетора вздернулись в искренне счастливой улыбке, в глазах, хоть и ненадолго, а мелькнул все-таки, давно угасший, живой блеск, и в тот момент, как он уже стоял перед дочерью, было слышно, что даже его дыхание стало прерывистым. Подойдя к Эовин, Денетор слегка приобнял ее за плечи. - Я прощаю тебя, дорогая. Я всегда знал, рано или поздно ты поймешь то, что я хотел до тебя донести, - Эовин показалось, что голос Денетора чуть дрожал. "Ох, папа... - скорбно подумала Эовин, положив голову на плечо отца, - Как жаль, что именно этим я сделала тебя счастливым..." Эовин долго и внимательно слушала своеобразную проповедь своего отца, несмотря на то, что ей от этих слов хотелось плакать. Да, Денетор был жестоким правителем и отцом, но каким бы он ни был в глазах Эовин, она не могла его ненавидеть. Просто не умела. Ей еще при рождении была отдана часть дара ее матери - ангельское терпение, щедрость, а главное, любовь и сострадание ко всему живому. Поэтому она не ненавидела отца за его ужасные поступки, наоборот, Эовин продолжала любить его и не теряла надежды, что когда-нибудь он все же одумается и перестанет творить зло. Тем не менее, не в силах больше пытаться переубедить отца словами, Эовин решила действовать кардинально по-другому, и когда Денетор предложил ей отправиться на следующий день с ним в военный лагерь, под предлогом того, что там есть человек, который обязательно ее заинтересует, Эовин сразу согласилась. Человек, упомянутый Денетором, ее не волновал, однако Эовин уже тогда продумала план своих действий. Она должна была стать настоящим лазутчиком, выведывать о грядущих действиях войск и сообщать о них Нуаде. О том, что это опасно и рискованно, Эовин и думать отказывалась, потому что точно знала - это действительно сможет изменить ход войны.