У Него была еще одна причина ненавидеть людской род...

Королевский экипаж быстро направлялся по лесу к месту сосредоточения военных сил людей Сумеречья. Явившись засветло, король и принцесса направились прямо к генералу. В лагере уже кипела жизнь. Неподалеку у солдат начиналась утренняя тренировка, где-то рядом для них уже готовили еду, а сонных часовых снимали с постов. "Здесь больше людей, чем я предполагала" - обеспокоенно думала Эовин, проходя вместе с отцом и охраной палатку за палаткой. - "Неужели все, кто здесь есть, разделяют взгляды отца?" - она надеялась, что хоть кто-то пошел на войну против своей воли. Когда они наконец подошли к той самой палатке, которую из-за размеров можно было смело назвать шатром, им навстречу вышел сам генерал Каргарот. - Денетор, приветствую! Как всегда, ни свет ни заря, - радостно встретил Гвиндор короля как своего давнего друга, так сказать, брата по оружию. - Ты же знаешь, ни дождь, ни снег, ни град, ни палящее солнце не смогут остановить меня по дороге туда, куда я должен явиться. Эовин эти слова совсем не радовали. Она знала, что ее отец всегда был абсолютно прямолинейным и, действительно, ничто и никто не мог остановить Денетора, если он желал добиться своего. - Я вижу, у нас гости, - Гвиндор, словно не замечавший принцессу раньше, слегка поклонился в знак приветствия. Натянув улыбку, Эовин также кивнула в ответ. В этот момент из палатки вышел юноша, военная форма говорила о его происхождении. Лицом он был очень похож на генерала, однако взгляд его отличался гораздо большей доброжелательностью. Эовин не сразу узнала, кто это, но взглянув в его ярко-голубые глаза, обомлела. Парень тоже не мог скрыть удивления, увидев принцессу. - Гелион... - Эовин лишь прошептала его имя, когда бежала в объятия друга, которого не видела много лет. - Эовин, милая... - он крепко обнял девушку. Эовин обвила его шею руками, пальцы ее путались в черных, как смоль волосах Гелиона. Стоя в объятиях друг друга, они все еще звали друг друга по имени, с трудом веря своему счастью. - Почему ты здесь? - наконец отпустив Эовин, удивленно спросил Гелион, в то время как Денетор и Гвиндор, решив не мешать радости своих детей, удалились. - Отец сказал, что здесь я увижу личность "крайне мне интересную", но я и представить не могла, что встречу тебя! - Поверь, я тоже... - по глазам Гелиона было видно, что этот день стал самым счастливым в его жизни. Гелион привел Эовин в свою палатку, где их не могли потревожить, разве что мог зайти один из стражником по приказу Гвиндора или Денетора, дабы позвать их. Им было слишком мало тех нескольких часов, которые Эовин была в лагере, чтобы восполнить пробел за все эти годы, которые они не виделись. Какого же было удивление и радость Эовин, когда Гелион признался ей в том, что он здесь не по своей воле и также, как и она, против войны с эльфами. Более того, Гелион разделял мнение Эовин об эльфах, как о гораздо более древней и лучшей расе, чем люди, и они во много раз больше достойны жить на мирной земле. Наконец наступил момент, когда Эовин должна была озвучить Гелиону самые важные слова. - Я должна сказать тебе кое-что очень важное... - многозначительно начала девушка, - Я приехала сюда не только для того, чтобы увидеть тебя... - Эовин с опаской оглянулась по сторонам, будто боясь, что кто-то подслушивает и чуть приблизилась к Гелиону. - Мне нужно каким-то образом выведать план действия войск и... Зная, что могу тебе доверять, хотела попросить тебя о помощи. Я боюсь, что сама не справлюсь. - Ты хочешь сказать, что собираешься связаться с эльфами и передавать им информацию? - Гелион, как и Эовин, говорил на полном серьезе, хоть эта мысль и казалась ему маловыполнимой. - Я уже связалась! - Эовин окончательно обескуражила своего друга, а теперь еще и содеятеля. - Я лично знакома с эльфом и ему собираюсь передавать все, что узнаю. Единственное, чем Гелион смог выразить свое удивление, был нервный смех. - Да, Эовин... - все еще пытаясь отойти от шока, промолвил парень, - Ты всегда могла меня удивить, но чтобы так, и тем более в день нашей первой встречи после стольких лет... - он замолчал на несколько секунд, а потом снова нервно усмехнулся. - Теперь нас обоих можно обвинить в предательстве и измене... Эовин посмотрела на Гелиона почти таким же недоумевающим взглядом, как он на нее минуту назад. Последние слова парня просто не укладывались у нее в голове. - Мы ведь только выбрали сторону, на которой будем в этой войне. Разве это предательство? - тут Гелион окончательно убедился, за эти годы Эовин из наивной девочки превратилась в здравомыслящую и серьезную девушку, при этом ничуть не утратив той жизнерадостности и обаяния, которые он в ней помнил. Она стала именно такой, как ее мама. - Ты права... - приглушенно ответил Гелион. Слова девушки заставили его задуматься. После этого он резко встал, разложил на столе рядом с ними карту ближайшей местности. Дабы больше не оттягивать, Гелион перешел к делу. - На данный момент основной частью плана выхода войск является то, что сегодня и завтра атаки не будет. Они собираются взять эльфов измором, после чего подойти к ним вплотную с разных сторон и уничтожить эту часть сопротивления. Эовин максимально сосредоточенно слушала Гелиона не только потому, что боялась упустить какую-то важную деталь. Чувство этого беспокойства ни на секунду не покидало ее, так как Эовин понимала, что берет на себя колоссальную ответственность, и в этот час для нее не существовало дела важнее. Когда она уже прощалась с Гелионом, время было за полдень. Сев с отцом в экипаж, Эовин старалась не упускать мысль о плане, но не могла устоять перед потоком нахлынувших воспоминаний. О тех давно ушедший, действительно счастливых днях, в которых она была не одна... "Дорогая Эовин... Как же ты изменилась, стала такой взрослой, красивой... Но пусть тебя теперь сложно узнать, для меня ты всегда останешься той непоседливой, вечно улыбающейся девчонкой. Как же я скучал по тебе..." - Гелион еще долго стоял, смотрел вслед уходящему из вида экипажу и никак не мог перестать думать об Эовин. - Очень скоро Вы еще раз встретитесь, - прервал его мысли внезапно прозвучавший рядом голос отца. - Денетор пригласил нас к себе. Наконец отдохнешь от этих нескончаемых битв и стратегий. - Уже завтра? - изумленно спросил парень, ему в ответ последовал утвердительный кивок Гвиндора. Губы Гелиона снова растянулись в улыбке. - Скорее бы... Этот день стал для Гелиона одним из самых важных за все годы. Он наконец понял, а точнее, признался самому себе, что испытывает к Эовин не только дружеские чувства, но и нечто большее, и теперь для него не существует человека важнее этой девушки, которая после стольких лет вернулась в его жизнь и принесла вместе с собой давно забытой ощущение истинного счастья. *** Девочка примерно восьми лет в белом платьице, что давно утратило свой изначальный цвет от пятен после падений, валяний в песке и траве и многочисленных лазаний по деревьям, притаившись в зарослях раскидистого куста, старалась даже дышать как можно тише. - Попалась! - раздался звонкий мальчишеский голос. Паренек был почти рядом с девочкой, но в эту минуту она быстро выбежала прочь из зарослей. - Сначала догони! - прокричала девчушка ему в ответ, убегая так быстро, как только могла. - Эй! Так нечестно! - тут же сорвавшись с места, кинул ей вдогонку мальчик. Девочка бежала в сторону озера, чтобы там спрятаться под длинными ветвями огромной плакучей ивы. Постоянно оглядываясь и спотыкаясь, она наконец примчалась к берегу; однако малышка не учла тот факт, что там, куда она так торопилась, мог быть еще кто-то... - Эовин, ты опять запачкала свое платье, - по-доброму упрекнула дочурку Ольвэ, присев рядом с ней и начав отряхивать ткань. - Мам, мне надо бежать! Сейчас тут будет Гелион и поймает меня! - отчаянно пыталась вырваться из объятий мамы Эовин. Но Ольвэ была непоколебима и отказывалась отпускать Эовин, пока хотя бы не отряхнет ткань платья от пыли и песка. Эовин тщетно пыталась вырваться из заботливых маминых рук, и когда ее уже отпустили, тут же ей навстречу из-за дерева выскочил парнишка и, столкнувшись с ней, повалил их обоих навзничь. Гелион с трудом поднялся, держась за затылок, а Эовин потирала новую шишку на лбу. И пока Гелион заливался смехом, радуясь выигранной игре несмотря на полученные увечья, Эовин злобно смотрела на него исподлобья. - Я тебя догнал, не надо так на меня смотреть! К тому же, я, в отличии от некоторых, выиграл честно! Эовин обиженно надула щеки в тот момент, как ее родители и отец Гелиона уже были рядом. Услышав голоса детей, они решили пойти к ним навстречу. Денетор добродушно засмеялся и посадил дочку к себе на плечо, с обеих сторон поддерживая ее за руки. - Все равно я у тебя выиграю! - ехидно ответила Эовин Гелиону, предвкушая будущую игру, и показала ему язык. На этот раз смеялись все, особенно Гвиндор. - Берегись, сынок! Если Эовин пошла в отца, то тебе мало не покажется! - Нет, она у нас точная копия мамы, - улыбнулся Денетор, взглянув на дочурку. - Иногда мне кажется, что в ней ничего нет от меня. - Может, ты и прав, - прозвучал мягкий голос Ольвэ. - Хотя, абсолютное упрямство она явно унаследовала от тебя. Родители продолжили смеяться, а Гелион и Эовин не переставали смотреть друг на друга. Они словно мысленно переговаривались. При этом, такой способ общения не мешал их связи с реальностью, и в самый нужный момент они прислушались к разговору Ольэ, Денетора и Гвиндора. - Скоро они совсем повзрослеют. Еще немного, и им обоим предстоит готовиться к будущей свадьбе, - совсем не пошутил Гвиндор, хоть и сказал такую серьезную вещь так беспечно. - Какой еще свадьбе?! - хором воскликнули Эовин и Гелион. К такому повороту они не были готовы. - Гвиндор, мы должны были оповестить их не так рано... - Ольвэ изначально понимала, что их впечатлительных детей такая шутка совсем не рассмешит. Эовин громко запротестовала и потребовала у Денетора опустить ее на землю; Гелион, будучи менее вспыльчивым, лишь одарил отца долгим удручающим взглядом, в котором так и читался вопрос:"Как ты это объяснишь?" - С чего вы вообще взяли, что мы должны будем пожениться? - неожиданно громко возмутилась маленькая принцесса. - Мы с Эовин просто друзья и всегда ими будем! - согласился с ней Гелион, серьезно кивнув. - Дорогая, не принимай это так близко к сердцу, - пыталась успокоить дочку Ольвэ. - Мы с твоим папой всего лишь предположили, как все может сложиться в будущем, а Гвиндор просто не умеет хранить секреты и любит поговорить, - она укоризненно взглянула в сторону отца Гелиона, на что тот только пожал плечами и, усмехнувшись, сказал: "Ну что ж поделать?" - Нам уже пора отправляться обратно, так что доигрывайте и отправляйтесь к экипажу. Эовин расстроила эта новость. Когда она собралась уйти, чтобы сообщить ее другу, мама еще раз наклонилась к ней сказала на ухо: - Недалеко от сюда есть ветвистый дуб, на нем достаточно много листвы, чтобы в ней спрятаться. Не забудь об этом, когда снова сюда соберемся. Посмотрев на Ольвэ, Эовин узрела то самое выражение истинной доброты, которое не видела ни у кого другого, кроме матери. Этому источающему любовь лицу Эовин не могла не улыбнуться в ответ. Губы ее растянулись в улыбке, и девочка кивнула, после чего, позвав Гелиона, направилась в его сторону. - Ты будешь должна мне игру! И чтобы без жульничества! - недовольно буркнул Гелион и ткнул Эовин локтем в бок. - Ты что, обиделся? - Эовин посмотрела на него таким невинным взглядом, который мог бы разжалобить кого угодно. - Мы обязательно сыграем, только в следующий раз... Сквозь сон Эовин услышала, как ее будит отец. - Мы приехали, - оповестил ее усталый голос Денетора. Хоть он и был крайне упрям и всегда считал, что его слово - истина, в глубине души Денетор давно утомился от многолетней войны, которую сам же развязал против народа, который не причинил ни ему, ни его семье, ни людям в целом никакого вреда. Наоборот, эльфы всячески хотели и пытались помочь, однако люди всегда принимали их помощь с недоверием и опаской, ведь людям свойственно бояться того, чего они не знают или не понимают, а после речей Денетора, где говорилось, что эльфы - это враги, ошибки Всевышнего, что их нужно стереть с лица Земли, пока они не вытеснили истинных хозяев мира - род человеческий, нельзя было не поверить, что эльфы - враги... И ему поверили, за ним пошли. Стали разрушать селения, убивать невинных, лишать крова и родных целые поколения. Всему виной - гордыня. Денетор даже не пытался ее усмирить, она двигала им, постепенно порабощая разум, пока однажды душа короля не ожесточилась окончательно, наполнилась алчностью, высокомерием и лицемерием. С ним уже ничего нельзя было сделать, он был потерян для Эовин, которая несмотря ни на что продолжала верить, что отца и его душу еще можно спасти. Выходя вместе с ним из экипажа у ворот дворца, Эовин не могла перестать думать о ее детских годах, что с каждым днем все больше омрачались... Их игре с Гелионом так и не суждено было состояться. Через несколько дней, после отъезда главнокомандующего вооруженных сил и его сына, на Ольвэ напал тот самый недуг, из-за которого она впоследствии скоропостижно скончалась. С того момента больше не было игр, семейных прогулок в лес, ни даже улыбок и смеха. Все разом исчезло, не осталось абсолютно ничего светлого и радостного, будто все хорошее, что было в жизни маленькой Эовин, покинуло ее вместе с Ольвэ. С первого же дня после похорон девочка приходила на могилу мамы. Она приносила цветы и первое время очень долго там находилась. Иногда Эовин пыталась разговаривать с Ольвэ, представляя ее перед собой, и еще реже ей казалось, что ей отвечают. Перебирая в памяти фрагменты прошлого, стараясь меньше задумываться о самом плохом, Эовин пыталась вспомнить, когда отец был по-настоящему счастлив. Не в тот раз, когда он был готов плакать от радости, в тот момент, как Эовин пришлось ему врать, что она раскаялась и приняла его правду, а до этого... Как ни прискорбно, Эовин не смогла припомнить ни одной искренней улыбки на лице Денетора за последние годы. Более того, она только сейчас осознала, что теперь ей придется обманывать отца каждый день, показывая ему свое содействие. Одно радовало: среди всех людей еще остался единственный, кому она могла доверять, и кто готов был ей помочь, о чем бы Эовин его ни попросила. Задержавшись буквально на пол часа, Эовин отправилась к Нимродели. Разумеется, Нуада уже ждал ее там. Шел всего третий день с их первой встречи, а они уже знали друг о друге все, что только можно. Духовная связь между ними появилась удивительно быстро и стала такой прочной, словно они были знакомы всю жизнь. - Я начал думать, что ты не придешь, - глубокий музыкальный голос Нуады пробуждал в душе Эовин благоговение и трепет. - Я бы не посмела не прийти, зная, что ты ждешь меня... - совладав с собой, ответила она. Эти слова были правдивы, но сказать их так прямо было внезапно для нее самой. Эовин пересказала Нуаде в мельчайших подробностях о грядущем наступлении. Он не перебивал, лишь изредка задавал вопросы. - Я не знаю, как мне выразить всю свою благодарность тебе... - после минуты раздумий провозгласил Нуада. - Но... пойми, ты не обязана этого делать. Такими радикальными методами ты подвергаешь себя огромной опасности, - он искренне переживал за нее. - Обязана... - тихо ответила Эовин, опустив глаза. - Я наконец нашла возможность действительно повлиять на ход войны, принести пользу, и я не могу просто все бросить, несмотря на весь риск. В тот момент слова Эовин звучали не столько уверенно, но решительно и целеустремленно. Нуада был несказанно рад этому. Он уже не знал, какой ему считать эту девушку, в которой он каждый день открывал все новые черты. До самого конца дня Нуада и Эовин пробыли вместе. Эльф открыл для Эовин еще одну неизвестную ей ранее часть леса: точнее, они набрели на нее случайно, пока гуляли и разговаривали. То была большая поляна, на которую не падало ни единой тени. Там росли цветы под названием Верналис, что, как сказал Нуада, преображаются в свете полной луны и даже обладают некой целительной силой. От белоснежных бутонов исходил сладкий аромат, не похожий ни на один другой. Пока Эовин и Нуада были там, принц сорвал один из цветков и аккуратно вплел в волосы девушки. - Эти цветы тебе к лицу, - сказал он, пропустив прядь ее волос через пальцы. Эовин залилась краской, окончательно смутившись, лишь застенчиво улыбнулась ему. Какое-то время они сидели молча. Эовин прикоснулась к своей щеке - до сих пор горячая. Она получала неподдельное удовольствие, находясь с Нуадой, однако сейчас Эовин ощущала какое-то новое чувство. Смущения и одновременно радости от того, что Нуада рядом. Нуада испытывал нечто другое, хотя и схожее с чувствами Эовин. Он становился счастливее, когда был в компании принцессы, и расставание с ней давалось ему очень не легко. - Завтра я хотел бы показать тебе кое-что, но для этого нужно будет встретиться раньше обычного, - загадочно начал Нуада. - Думаю, у меня получится выйти к тебе утром. Когда мне нужно быть здесь? - За пол часа до восхода солнца. Этого Эовин не ожидала услышать, но, конечно, не отказалась. - Тогда до завтра, - почти шепотом попрощался с ней Нуада и Эовин снова затрепетала. К этому времени они уже стояли у реки. - Я буду ждать нашей встречи. Нуада хотел обнять ее на прощание, но что-то все-таки остановило его. Рано утром Эовин, как и обещала, пришла к месту их встречи. Нуада, как и день назад, пришел чуть раньше и дожидался ее. - Доброе утро, - кивнула Эовин идущему ей навстречу принцу. - Здравствуй, - эльф сгорал от нетерпения привести Эовин к тому самому заветному месту. - Времени у нас достаточно, но лучше поторопиться, - с этими словами он взял Эовин за руку и повел ее по одной из троп. Эовин пробрала легкая, приятная дрожь от его внезапного прикосновения. Шли они действительно недолго. Нуада привел Эовин к небольшому холму, на вершине которого взору Эовин открылся необыкновенный вид. Всего в метре от них был крутой обрыв, а внизу - лес и утренний туман. Белая пелена висела над землей, покрывая все молочной пленкой. Туман без спроса заползал на поляны, окутывал деревья, так, что от них оставались одни верхушки. Но самое главное действие начиналось впереди, на линии горизонта. Небо начало светлеть. Уже подрумянились цепи гор. Начиналась предрассветная увертюра цветов, даже в шуме ветра слышалась ее музыка, и чем светлее становилось небо, тем приглушеннее становились все звуки, словно природа готовилась к чему-то очень важному. Бледнели все звезды, кроме одной, самой яркой, которая будто вытягивала солнце из-за горизонта. Оно было уже совсем рядом, темнота сопротивлялась его лучам из последних сил, но они пробивались. Наконец над горизонтом загорелся солнечный нимб. И вот, солнце осторожно высунулось, полоснув одним своим лучом по остаткам тьмы. Это зрелище Эовин запомнила на всю свою жизнь. В ее глазах отражался этот божественный свет, а Нуада все это время не отводил от нее глаз ни на секунду. В лучах восходящего солнца он видел ее еще более прекрасной, чем обычно. Это был не просто очередной восход солнца, то был рассвет новой жизни. Жизни, которая должна была скоро начаться. Она обещала быть совершенно иной, ну а лучше или хуже, это еще предстояло увидеть. Нуаде и Эовин в этой истории суждено было сыграть далеко не последнюю роль, и уже скоро они должны были внести свою лепту в становлении нового мира.