Святотатцы

— Я согласна. Такой ответ дала Сиера тем же днём во время совместного ужина. Вопреки собственным ожиданиям, она не советовалась с дядей. После того разговора с господином Абелем, который оставил её в ещё более смешанных чувствах, чем само предложение о браке, Сиера вернулась в свои покои и не покидала их до самого вечера. В голове неустанно крутились слова юноши: об оскорблении, что нанёс им её отец, о справедливости и о том, что она, именно она могла помочь ей восторжествовать. Казалось, ещё никогда прежде Сиера не чувствовала себя настолько напуганной и окрылённой одновременно. Дядя не оценил подобное решение, — хотя это было ещё слабо сказано. Когда Сиера объявила о своём решении, на его лице мелькнула целая гамма шока и ужаса. Вероятно, он совсем не ожидал, что она согласится. Или же его так раздосадовало то, что Сиера не спросила его мнения прежде, чем давать свой ответ. Как благовоспитанной девице ей действительно стоило сперва спросить дядю, — но она и без того была почти уверена, что он будет не в восторге. — Я рад, что Вы приняли верное решение, — лорд Ахдэсский явно старался кивнуть как можно более сдержаннее, но видом своим всё равно напоминал довольного кота. Лицо сидящего рядом Абеля украсила как бы случайная полуулыбка, так и говорящая: “А всё благодаря кому?”. Сиера мельком бросила на дядю извиняющийся взгляд и до самого конца трапезы больше не поднимала на него глаз, без особого удовольствия ковыряясь вилкой в своей тарелке. Неприятного разговора было не избежать. После мучительно долгого ужина, когда все начали расходиться, дядя попросил Сиеру остаться. Она, впрочем, и сама не торопилась на выход. С мрачным видом дядя сидел за столом, сплетая в замок измученные морщинистые пальцы. Рядом с ним остался Благовестник, — с непринуждённым видом он цедил дымящийся напиток из глиняной чаши. Сиера неловко переступила с ноги на ногу. Она предполагала, что для разговора они с дядей должны были остаться одни, однако никто жрецу на выход так и не намекнул. А сам он уходить явно не собирался, чувствуя себя на своём месте. — Что это за фокусы? — голос у дяди был глух и натянут, выдавая, что он сдерживается изо всех сил. — Кто дал тебе право что-то ему отвечать? — Но, дядя, я... — залепетала Сиера. Пальцы вцепились в полы юбки, словно так можно было почувствовать себя сильнее. Ну же, давай, — ты ведь была готова к этому разговору. Ты ведь знала, что он состоится. Сиера вдохнула поглубже, пытаясь взять себя в руки: — Лорд жаждет справедливости. И я хочу помочь ему. — “Жаждет справедливости”! Это он тебе так сказал? — взвился дядя. — Чем ты собралась ему помочь, глупая девчонка? Удар кулака по дубовому столу эхом разнёсся по трапезной зале. Девушка непроизвольно вздрогнула, чуть не сжалась, но всё же осталась стоять, взглядом зацепившись за Благовестника. Его внешний облик отдавал какой-то странной не то усталостью, не то меланхоличной умиротворённостью. При взгляде на него Сиера почувствовала себя чуточку увереннее. — По заветам предков каждый, в чьих жилах течёт кровь Его Высочества, может в будущем претендовать на престол, — отчеканила девушка, нервно перебирая пальцами. Дядя на мгновение прикрыл глаза и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. — И давно ты... на трон собралась? — Я вовсе не... Но северный лорд вымучено поднял ладонь, призывая Сиеру к молчанию. — Напели тебе про престол, про корону, а ты и рада. Уже королевой себя вообразила? — скривился он будто разочарованно. — Да, даже внебрачный сын короля может попытаться забраться на трон, если кишка не тонка. Но сын, Сиера, а не дочь. Королевской дочери править никто и никогда не позволит. Она может лишь выйти замуж и пустить в семью человека некоролевских кровей, дав ему шанс подобраться к трону. Принцесса всегда была брешью для династии, Сиера. Ты хоть представляешь, что они с тобой сделают, когда ты окажешься в поле их зрения? Думаешь, Риваль будет тебя защищать? Ты нужна ему только для того, чтобы он смог стать одним из претендентов на престол! — Неужели это хуже того, чтобы прожить всю жизнь за стенами и умереть старой девой? Эта фраза сорвалась с языка непроизвольно, и Сиере стоило бы в тот же миг пожалеть о сказанном. Подобные речи были совсем ей не присущи. Дядя осёкся. За пару мгновений цвет его лица сменился от бледного, почти серого к гневно-багряному, но после от него словно снова схлынули все краски. Он выглядел действительно ошарашенным, явно не веря своим ушам. Лишь собственная хромота удерживала его на месте, не позволяла вскочить из-за стола. — Разве тебе было плохо здесь? — в смятении спросил дядя. — Я же делал всё, чтобы защитить тебя. Я растил тебя, как родную. А ты сетуешь на участь “старой девы” и хочешь сказать, что лучше отправишься к этим стервятникам, чем останешься со мной, в Кайслене? Поджимая обветренные губы, Сиера опустилась перед дядей на колени. Это был жест какой-то неуклюжий, почти детский. Словно и не говорила недавно о том, что собралась выходить замуж за богатого лорда, и не хотела доказать, что взрослая. — Простите меня, дядя, — прошептала девушка, опуская голову, — за то, что не смогла оправдать Ваших ожиданий, за то, что покидаю Вас. Я была клеймом позора для Вас, но Вы всё равно вырастили меня и никогда не относились ко мне плохо. Позвольте мне хотя бы попытаться отплатить за Вашу доброту. — Глупая девчонка, что ты такое говоришь? — проворчал дядя, с досадой отводя взгляд. — Лорд хочет мести, но ведь и Вы тоже! И эта месть, она... я уверена, она ниспослана нам свыше! Мой отец заслуживает кары за то зло, что нам причинил. Сиера выпалила эти слова на одном дыхании и подняла взволнованный взгляд, чувствуя, как тяжело отдавалось сердце в груди. Дядя молчал. Мрачная складка меж его лба стала ещё более отчетливой. Было видно, что в его голове крутились какие-то думы: лихорадочные, болезненные. Тихо шурша одеждами, Благовестник поднялся со своего места. — Отпусти её, Нортвин, — послышался его мягкий, почти нежный голос.— У этого дитя пылающее сердце. Оно сожжет её изнутри, если не дать ему волю. Перезвон жемчужных нитей раздался совсем рядом. Сиера поняла, что Благовестник уже стоял над ней лишь тогда, когда ощутила легкое прикосновение к своей макушке и подняла голову. Она не ждала от него помощи. Или, наоборот, в глубине души ждала? Всё-таки Благовестник пришёл с лордом, и согласие Сиеры на брак должно было быть в его интересах. Или нет? Если мотивы Абеля и лорда Ахдэсского были ей хоть немного, но понятны, то Благовестник выглядел фигурой совсем туманной и расплывчатой. В те моменты, когда все волновались и отчаянно пытались добиться своего, он выглядел так, словно происходящее его нисколько не касалось. Более того, Сиера до сих пор не знала его имени: никто ей его не представил, обращались к нему исключительно на “Ваше Благовестие”, а возможности спросить ей так и не выдалось. — Как я могу отпустить её, если это сущая дурость? — упрямился дядя. — Даже если и дурость, отпусти, — мягко настаивал Благовестник. — Какая птица станет держать птенца в гнезде, когда то ему уже не по размеру? Она выросла, Нортвин. Тебе в любом случае пришлось бы выдать её за кого-нибудь. Ахдэсские не такой уж плохой выбор. Ты всегда можешь быть уверен, что Сиера будет в тепле и сытости. — Да разве ж она взрослая... посмотри на неё, она же ребёнок. Хочешь, чтобы я отпустил её, как ягнёнка на скотобойню? Несмотря на упрямые речи, дядя уже сдался. Поник, брови нахмурил, так, словно происходящее причиняло ему физическую боль. Сиера чувствовала себя ещё более виноватой, — однако отказываться от своих слов было уже поздно. Если она решила стать взрослой, значит пришла пора и принять груз ответственности за свои действия. — Разве Благовестник не должен нести благие вести? — спросил дядя устало, но будто бы даже не всерьёз. — А ты что, змей подколодный, мне принёс? — Прости, — просто отозвался Благовестник, растягивая губы в виноватой улыбке. — Значит, на то воля Всепрощающего. Повинуясь короткому дядиному жесту Сиера поднялась с пола, и крепкие руки притянули её к себе. Дядя очень редко её обнимал. Не потому, что не любил, нет. Просто, разбитый и подавленный, он будто бы разучился проявлять это тепло, которое так прославляли люди. Любовь его была прямо как его руки — шершавая и вся в мозолях. — Три дня, — глухо проговорил дядя и отстранил Сиеру от себя, строго глядя ей в глаза. — Я даю тебе три дня, чтобы собрать вещи и убраться отсюда... невеста. — Спасибо, спасибо! — на радостях девушка крепко обняла мужчину, невзирая на его ворчание. — И да, забудь про эту дрянную привычку вставать на колени! Не хватало ещё, чтобы ты перед Ривалем так ползала. Всё, всё, отпусти меня... Пытаясь задавить улыбку, Сиера убрала руки. Она ещё толком не понимала, чему радовалась. Свадьбе? Возможности повидать мир? Свершению справедливости? В другой ситуации она бы скорее испугалась этого. Но сейчас Сиера чувствовала прилив странного воодушевления. Девушка подняла голову, взглядом выискивая Благовестника. Он тактично отступил, вернувшись к своей глиняной чаше. Его напиток уже наверняка давно остыл. Однако, если питьё и не доставляло ему должного удовольствия, Благовестник мастерски не подавал виду. *** Обещанные дядей три дня пролетели, точно в тумане. Сиера могла долго вглядываться в незамутнённые прозрачные бусины ожерелья, что подарил ей лорд, словно надеясь там что-то отыскать. Однако осознание того, что вот-вот её жизнь навсегда изменится, снизошло на Сиеру только тогда, когда деловитая Шенга с глухим стуком закрыла большой дорожный сундук. — Значит, ты правда не сможешь поехать со мной? — спросила Сиера будто с затаённой надеждой на то, что Шенга вот-вот переменит своё решение. Обычно, когда девушка покидала родной дом перед замужеством, её сопровождали служанки, что прежде прислуживали ей. Чтобы не было так одиноко. — Простите, миледи, — отозвалась Шенга с виноватым видом. — Я бы с превеликим удовольствием отправилась с Вами. Но мои младшие пока не смогут прокормить себя самостоятельно. Она права. Со стороны Сиеры было слишком эгоистично просить о подобном. В конце концов, она же не оставалась совсем одна, — с ней всё ещё была Ида, — а всё равно уперлась, точно маленькая девочка. Жизнь родителей Шенги несколько лет назад унесла огненная хвороба. Время от времени эта болезнь разрушительными шагами проходила через весь Вэрсх, и вести о её возвращении здесь боялись больше, чем чего-либо другого. Болезнь селилась в пальцах у людей и начинала жечь, пока те не становились похожими на отвратительные скукоженные угольки, пробираясь выше и выше. В детстве Сиера часто слышала страшилки о том, что перед смертью у несчастных отваливались руки и ноги, однако правда это была или нет — она не знала. Дядя никогда не подпускал её к больным, а спросить у Шенги ей что-то не позволяло. Наверное, совесть. — Но, как только они немного подрастут, я обязательно примчусь к Вам! — заявила служанка с воодушевлением, — Я хочу пристроить Руэри в крепостную стражу. Уверена, он справится! А то сейчас он только и делает, что с детьми ловит крыс да палкой гоняет голубей. Сиера неловко улыбнулась. Она помнила Руэри — рыженького парнишку лет 10 с вздёрнутым носом и ещё совсем визгливым, как у девчонки, голоском. Ей было сложно представить его среди тех хмурых мужей, что изо дня в день обходили крепостные стены. — Кстати! — Шенга, вдруг, с неожиданно посветлевшим хлопнула в ладоши. — Вы ведь просили меня разузнать про господина Благовестника? Миледи, Вы ни за что не поверите, кто это! В безмолвном ожидании Сиера склонила голову набок, и возбужденная Шенга не стала тянуть кота за хвост: — Благовестник Фредерик! — Благовестник Фредерик? — переспросила девушка с сомнением. — Это который...? Но неожиданно осознание заставило её запнуться. — Тот самый Благовестник Фредерик? Шенга горячо закивала головой. Россказни про Фредерика, Благовестника из Миратэля, не обошли стороной и Кайслен. Чудотворец и защитник обездоленных — так его называли люди. И даже те, кто презрительно кривился всякий раз, когда кто-то заговаривал о Церкви, о Фредерике отзывались с большим уважением. Дескать, был он действительно отмечен Всевышним Отцом, и, как настоящий Благовестник, творил добро простым людям, — не то, что другие напыщенные церковники. Сказывали, что беднякам он действительно помогал охотнее, чем аристократам. Последние рьяно пытались добиться встречи с ним, предлагали золото и камни, но почти всегда терпели неудачу. Ходили о нём и истории, похожие на легенды: о том, как ещё в юности Фредерик не побоялся ринуться в полыхающий собор, чтобы спасти священные рукописи, и пламя расступилось перед ним, не причинив вреда, или как, следуя зову Всевышнего Отца, избавил от неведомой хвори заморского посла, которому прежде никто не мог помочь. Сиера с трудом могла поверить, что такой человек оказался в их крепости. Конечно, он пришел не случайно, его привёл с собой лорд, но всё-таки... могла ли Шенга ошибиться? — О, я видела, что слуги собрали Вашу арфу. Вы её тоже возьмёте с собой? — поинтересовалась Шенга, меняя темы в мгновение ока. — Я сперва не хотела брать, но... лорд сказал взять, — отозвалась Сиера, пожимая плечами растерянно, — как приданое. Она не хотела, чтобы её вещи занимали много среди поклажи лорда Ахдэсского. Однако он, услышав от слуг о музыкальном таланте девушки, настоял на том, чтобы арфа непременно была взята с собой, — до тех пор, пока умельцы юга не сделают для неё новую. Подобное решение казалось Сиере странным расточительством: зачем делать для неё новую арфу, если у неё уже была своя? Ну, как “своя” — доставшаяся от матушки. Но это не слишком меняло дело. Сиера не считала свой голос каким-то выдающимся, и интерес лорда её порядком смутил. Да, она любила перебирать пальцами струны, напевая песни, которые когда-то слышала от давно почившей няньки и других обитателей крепости. Но с прославленными бардами Вэрсха она тягаться уж точно не могла. В глубине души Сиера опасалась, что лорд разочаруется, когда услышит её пение. — Лорд очень добр, — мечтательно вздохнула Шенга. — Миледи, я так рада за Вас! Мы ведь даже не надеялись на такую удачу! Сиера не нашла, что на это ответить, — да и слова как-то неловко застревали в горле. Спустя некоторое время Сиера на негнущихся ногах спустилась во двор. Она шла нарочито медленно, цепляясь взглядом за каждую трещинку в каменных стенах. Пыталась запомнить? Зачем? То, что она уезжает на юг, вовсе не означало, она больше сюда никогда не вернётся. Наоборот, Сиера была уверена, что обязательно будет приезжать к дяде, Шенге и всем остальным. Поздней весной или ранним летом, когда Вэрсх окончательно пробудится от холодов и слякоти. Двор был непривычно оживлён, но Сиере даже нравилась такая перемена. Давно в Кайслене не было так многолюдно. Последние приготовления к отъезду были в самом разгаре. Расслабленно прохаживался, с интересом разглядывая старенькую карету, Благовестник. Сиера невольно вспомнила слова Шенги, и любопытство взыграло с новой силой. Быть может, стоило спросить Благовестника напрямую? В конце концов, она должна была хотя бы убедиться в его имени. Им ведь предстоял вместе дальний путь. — Доброе утро, Ваше Благовестие, — поприветствовала она, подходя к нему поближе. Мужчина мягко улыбнулся, и уголки его серо-зелёных глаз украсили тонкие морщинки. При свете солнца он выглядел совсем не таким, каким представлялся Сиере поначалу: убранные в низкий хвост волосы едва отблескивали тусклой рыжиной, а на не таком уж и старом лице были даже различимы блеклые веснушки. Можно было предположить, что Благовестник был ровесником её дяди. Но Сиера всё же была больше озабочена тем, чтобы разглядеть в нём “того самого Фредерика”, о котором все говорили с таким упоением. — Доброе утро, миледи, — отозвался он. — Вышли поразмять ноги перед отъездом? Это правильно. — Д-да, пожалуй, — стушевалась девушка на мгновение, однако попыталась быстро взять себя в руки. — Я хотела задать Вам вопрос. Вернее... я слышала некоторые слухи, и надеюсь, что Вы поможете мне внести ясность. Благовестник чуть склонил голову набок, лукаво щуря глаза. — Верить слухам порой может быть чревато. Надеюсь, что смогу развеять Ваши сомнения. Спрашивайте. — Вы... Благовестник Фредерик? Из Миратэля? На мгновение брови мужчины удивленно взметнулись вверх. Но после, обуздав свою растерянность, он вдруг коротко рассмеялся. — Прошу меня простить, — сквозь смех произнёс Благовестник. — Мне стоило представиться гораздо раньше, но это совсем вылетело у меня из головы. Вы правы: я родом из Миратэля, и имя мне Фредерик. Так меня нарекли волею Отца Нашего. Значит, это в самом деле он? Мог ли найтись во всём королевстве ещё один Благовестник Фредерик из Миратэля? Сиера старательно всмотрелась в лицо мужчины, будто надеясь отыскать в нём какую-нибудь подсказку. На его месте, будучи настолько известным человеком, она бы сразу назвала себя. Ведь это бы сильно всё упростило, верно? А он так просто... забыл представиться? — А почему Вы пришли с лордом в Кайслен? — спросила Сиера. — Я слышала, что Вы не очень любите помогать аристократам. Фредерик смерил девушку внимательным взглядом чуть сощуренных глаз и вместо того, чтобы ответить, решил задать встречный вопрос: — А Вы почему согласились на предложение лорда? — Что? — растерянно моргнула Сиера. — Так Вы ведь и сами знаете. Вы же сами помогли мне уговорить дядю. — Я поддержал Вас, ибо думал, что Вы просто пытались подыскать для него аргументы. А Вы — в его мягком голосе послышались нотки сдержанного недоумения, — говорили правду? Неужели? Подобные сомнения в искренности её намерений едва не вызвали у девушки бурю негодования. Неужели Благовестник решил, что она обманывала дядю ради каких-то собственных корыстей? Нет, нет и нет, — в своём порыве Сиера была абсолютно честна. По крайней мере, так ей казалось. — Несчастное дитя, — вздохнул Фредерик почти сочувственно и поднял глаза к серому небу.