Святотатцы

Прощание вышло смазанным, как кусок масла по чёрствому хлебу. Словно никто ещё толком не верил, что вот так вот, ни с того, ни с сего выдают замуж и отправляют в далёкие земли маленькую леди. Сиера и сама не верила. Только чувствовала, как неумолимо тяжелело в груди, когда дядя, заметно нервничая и оттого раздражаясь только сильнее, вновь и вновь переспрашивал: не забыла ли Сиера лекарства. Напоследок он поцеловал её в лоб сухими, шершавыми губами. В последний раз дядя делал это, когда она была совсем крошкой и ещё любила дёргать его за волосы. Сборы немного затянулись, и процессия покинула крепость позднее, чем ожидалось. Риваль, лорд Ахдэсский и по совместительству будущий супруг Сиеры, — она старалась повторять себе это каждый раз, когда он только попадал в поле её зрения, — раздосадовано цокал языком и то и дело поглядывал на серое небо. Что он ожидал там увидеть, для девушки было загадкой. Сиеру, впервые выехавшую за пределами Кайслена, да ещё и на карете, не покидало ощущение, что её, как бесхозного котёнка, засунули внутрь большой деревянной коробки. Коробка двигалась и натужно скрипела, время от времени потряхивая пассажирку, да и было в ней довольно темно. Девушка с трудом представляла, как к такому можно было привыкнуть. И при взгляде на нездорово бледную Иду, вжавшуюся в противоположный угол, можно было понять, что та разделяла её чувства. — Всё будет хорошо, — успокаивающе кивнула Сиера, стремясь нарушить молчание. — Нам предстоит несколько дней в пути, и я думаю, это очень интересно. Ты ведь тоже никогда не покидала Кайслен. Давай вместе посмотрим в окно? С этими словами Сиера подсела к Иде, осторожно беря её за подрагивающую руку. Вдвоём они впились глазами в лениво, со скрипом проплывающие мимо деревья. В глубине души девушка чувствовала разочарование из-за того, что Шенга осталась в крепости. За её бесконечной болтовнёй время пролетело бы незаметно. С ней всем было бы гораздо спокойнее. Новые люди, резкая смена обстановки и туманная неизвестность пугали Иду, и Сиера прекрасно это понимала. Поэтому, пытаясь ободрить свою служанку, поглубже прятала собственную тревогу. Знала, что, если даст волю чувствам, им обеим станет только хуже. Сколько времени прошло с того момента, как они покинули Кайслен, для Сиеры было загадкой. Время от времени колонна останавливалась: немного передохнуть и подкрепиться, напоить лошадей. Вместе с Идой Сиера выбиралась из своей деревянной коробки и ходила туда-сюда, разминая ноги. Колкий запах леса смешивался с потом и животным духом. Однако девушка так и не могла точно для себя решить, было ли ей противно или нет. Карета ехала и ехала, но пейзаж почти не менялся. Скука совсем одолела Сиеру. В какой-то момент она бесстрашно подалась вперёд, высовываясь из окна, и взглядом принялась искать Риваля. Лорд шёл впереди, возглавляя колонну верхом на белом жеребце. Его было невозможно не узнать по широкому размаху плеч и блестящим доспехам. Рядом, но чуть позади следовал Абель. Прямой, точно струна, он всегда держался на положенном ему расстоянии, всецело доверяя руководство старшему брату. Казалось, что иерархия между ними была неоспорима. — Скучаете? — вкрадчивый голос Благовестника от неожиданности заставил Сиеру плюхнуться на своё место. В окне меж тёмных шторок показалось лицо Фредерика. Он почти лукаво улыбался. — Вам лучше не высовываться из окна, миледи. Это небезопасно, — назидательно произнёс Благовестник и вскоре дополнил, будто утешая. — Я понимаю, дорога весьма утомительна. Потерпите ещё немного. Скоро встанем на привал. Он сказал “скоро”, но Сиере казалось, что прежде, чем они остановились, прошла целая вечность. В этот раз, когда девушка наконец-то сделала шаг из кареты, у неё даже закружилась голова. Нет, к таким поездкам она точно не привыкла... Всемилостивый Отец, дай ей сил вытерпеть это и добраться до Ахдэ прежде, чем она расстанется с собственным желудком. Такой позор Сиера не переживёт. — Выглядите не очень хорошо, — заметил Абель, предусмотрительно придерживая девушку за локоть. — Не думал, что наша леди страдает дорожной болезнью. — Всё в порядке, я просто... притомилась, — ответила Сиера, едва шевеля языком. Абель ничего не сказал, только покачал головой и цокнул языком, — совсем как старший брат. Затем, всё так же придерживая, усадил Сиеру у ближайшего дерева и вернулся к Ривалю. Вероятно, просто не хотел, чтобы она путалась у всех под ногами. Опустившаяся рядом Ида любезно протянула флягу с водой. Они остановились на опушке. Дальше лес совсем редел, и начинались луга. Значит, уже совсем близко границы Вэрсха. Прежде Сиера и подумать не могла, что вот так просто можно было преодолеть её родные земли. В её воображении Вэрсх был гораздо больше, чем оказался на самом деле. Пока Сиера потихоньку приходила в себя, на опушке разрастался небольшой палаточный лагерь. В глубине души ей очень хотелось чем-то помочь, но Абель ясно дал понять, что лучшее, что могла она сделать сейчас, — просто не мешать. Что ж, это было... здраво. Дома, где над ней тряслись из-за малейшего вздоха, она тоже не могла никому ничем помочь. Все боялись, что от лишней нагрузки маленькую леди сразит очередной приступ и что в этот раз он станет для неё последним. Смотреть на людей в самый разгар работы было отчасти занимательно. Все были заняты, никто не оставался в стороне, — кроме Сиеры и придерживающей её за плечо Иды, разумеется. Даже лорд Риваль — и тот помогал воздвигать палатки, хотя мог предоставить это своим людям. Неподалёку Абель вместе с двумя незнакомыми ей мужчинами организовывали место для костра. Солнце медленно двигалось к закату. Риваль и Абель часто оказывались в поле зрения Сиеры именно вместе. Девушка могла подолгу разглядывать Риваля, его фигуру и лицо, из раза в раз повторяя себе, что это — её будущий супруг, что с ним ей придётся делить ложе и его рожать детей. “Он не злой человек и совсем не тиран”, — так сказал ей о нём Абель. Сиера знала Риваля ещё маленькой девочкой. Тогда он, разодетый в злато и парчу, легко поднимал её на руки, точно пушинку, одаривал подарками так, как никто другой. Казался ей большим и сильным. Однако сейчас всё было иначе. И смотреть Сиере приходилось уже не глазами маленькой девочки, а — невесты. Резкие, грубые слова, в пылу брошенные лордом в крепости, были ещё свежи в её памяти. И всё же по мере того, как она смотрела на Риваля, они потихоньку блекли. Сиера видела, как он обращался с подчинёнными: по-простому, порой почти фамильярно, словно всю жизнь спал с ними под одной крышей и ел за одним столом. А они отвечали ему тем же, хоть и никогда не забывали обращаться “милорд”. Со старшего лорда взгляд неминуемо перемещался в сторону Абеля и... замирал. Что-то было невероятно манящее в его орлином профиле и статной осанке, в прищуре его светлых глаз. На контрасте с тёмной кожей они были похожи на хрусталики льда. У Сиеры в голове, вдруг, мелькнула мысль, — такая глупая, что и словами не передать. Ей казалось, что всякий раз, когда она смотрела на младшего лорда, она вдруг переставала принадлежать себе. Странное, немного пугающее чувство разрасталось у неё под рёбрами, — но это не было похоже на приступ. Это было что-то совсем другое. Точно приходя в себя от наваждения, Сиера с растерянным видом оборачивалась на Иду и спрашивала: — Мне ведь очень повезло, правда? Она очень хотела услышать “да”, словно не могла быть уверенной в этом без чужих слов. Но Ида молчала, только болезненно хмурила тёмные брови. Шенги, что так пылко убеждала Сиеру в её удачливости, рядом не было. И неизвестно, будет ли когда-нибудь ещё. На ужин Риваль пригласил Сиеру в свой шатёр. Она ожидала чего-то подобного, — вряд ли лорд позволил бы ей есть вместе со всеми. Наверное, им предстояло что-то вроде приватной трапезы, — думалось девушке, пока та пыталась унять своё волнение. Однако после того, как прямо на входе столкнулась с ожидающим взглядом Абеля, она растерялась окончательно. Сиере стоило расслабиться, ведь оставаться с лордом наедине она была ещё явно не готова, — а вместо этого почему-то напряглась только сильнее. — Проходите, миледи, — любезно улыбнулся ей Благовестник. — Почтите нас своим присутствием. Сиера выдохнула напоследок и прошла в шатёр. Сперва она думала, что не сможет проглотить и маленького кусочка. Но когда нос защекотал пряный и очень аппетитный запах, рот невольно наполнился слюной. — Держу пари, твой дорогой дядя не баловал тебя специями, моя ласточка, — прожурил Риваль. Он назвал её... ласточкой? — Нет, — выдавила Сиера лишь одно слово, взглядом буравя запечённого леща. Рыба источала поистине божественный аромат. Пустой желудок совсем взбунтовался. Сиера чувствовала себя бродячей кошкой, которую какой-то добряк решил умаслить куском мяса. Купилась на еду. В сущности, Риваль был прав. Заморские специи ныне были дорогим удовольствием, и до Кайслена почти не доходили. Неужели он настолько богат, что мог позволить себе даже брать их в дорогу? Ели молча. В этой тишине Сиере казалось, что она не только ест, — но даже дышит слишком громко. Непривычно пряный вкус раздражал язык и щекотал нос, и как бы девушке не хотелось обратного, все эмоции так или иначе отражались на её лице. Хотелось одновременно и провалиться от стыда, и съесть ещё кусочек, растягивая послевкусие. Судя по тому, как довольно время от времени поглядывал на неё Риваль, именно этого он и добивался. Кажется, её действительно решили просто умаслить едой. — Ласточка моя, — обратился к ней, вдруг, Риваль, — я слышал, в последние годы ты научилась чудесно играть на арфе. Не порадуешь ли нас своей музыкой? Кусок рыбы едва не застрял у неё в горле. — Да... — если бы Сиера услышала себя со стороны, сама бы не поняла, согласилась она только что или переспросила. — Абель, — тут же махнул рукой лорд, — иди и скажи всем, что миледи изволит играть на арфе. Пусть соберутся. Уголок рта Абеля едва заметно дёрнулся. Однако приказ юноша исполнять всё-таки пошёл. “Всем”? То есть... прям всем? Сиера думала, что Риваль просил её сыграть только для тех, кто сидел здесь: для Абеля, Благовестника и его самого. Но играть для перед толпой уставших после дороги воинов она была явно не готова. Впрочем, как оказалось, её готовность не сильно беспокоила Риваля. Возможность узреть Сиеру “в деле” и показать другим его явно приводила в восторг. Он выглядел как гордая мать, показывающая гостям, как её дитя может без ошибок зачитать отрывок из Писания. После трапезы они вышли на улицу. Солнце уже окончательно зашло за горизонт, и только большой костёр отбрасывал в темноте колыхающиеся блики. Сиере поставили её арфу рядом с огнём, зрители же расположились на почтительном расстоянии. Даже в отблесках пламени их лица всё равно выглядели практически одинаковыми тёмными масками. Пугающе. Сиера отыскала взглядом Благовестника, — вместе с Ривалем он стоял в отдалении, однако, в отличии от лорда, находился почти в самой тени. Только поблескивающие на свету жемчужные нити выдавали его присутствие. Абеля с ними не было. Наверное, это к лучшему, — думалось Сиере, пока она проверяла струны. Она не думала о том, что сыграть. Начала бы думать, — разволновалась бы только сильнее. До прославленных бардов Сиере было далеко, однако пальцы её были хорошо знакомы со струнами и сами неплохо знали, что делать. Главное только дать первую ноту. Громкую тишину прорезал тонкий звук. Перезвон капели, словно вовсе не грядущая зима дышала в лицо. Арфа восхваляет весну и пробуждает жизнь — так говорили у неё в Вэрсхе. Пальцы перебирают, скользят по струнам, ухватившись за знакомый мотив и неся его дальше и дальше. Сиера не поёт, скорее тихонько мурлычет себе под нос слова. Не для лорда и не для зрителей, — для себя. В помощь пальцам, в помощь самой себе. Мелодия замедлилась и затихла, слившись с треском костра. Сиера опустила руки, ненароком поджимая пальцы, и подняла взгляд на лорда. Не то смущённый, не то вопросительный: “Довольны ли, Ваша Светлость? Это то, что Вы хотели?”. Риваль, сияя горделивой улыбкой, первый одарил её аплодисментами. Примеру господина последовали и прежде хмурые мужи, — сейчас они уже не выглядели такими хмурыми и пугающими. Кажется, Сиера смогла им угодить. Кто-то чуть хрипловатым, но звучным голосом вновь поздравил лорда с приобретением такой “рукастой” невесты, — наверное, он таким образом похвалил её музыкальный талант. За ним поднялся неровный гомон, поздравить захотелось всем. На Сиеру больше никто и не смотрел. Она явно была здесь чужеродным элементом, не вписывающимся в мозаику стёклышком. Тихонько подошедшая Ида накинула ей на плечи тёплую шаль. Сиера, отчего-то чувствуя себя совсем разбитой, благодарно кивнула в ответ. С заходом солнца стало ощутимо холодать. — Ты не узнавала, где нам с тобой можно будет прилечь? — спросила Сиера у служанки. Вариант с шатром Риваля девушка отметала. Как бы её не тревожила неотвратимость того факта, что ей придётся делить ложе с ним, это должно было произойти явно не сейчас. До тех пор, пока жрец не покроет им головы свадебной вуалью, они ещё не приходились друг другу настоящими супругами, значит и никакого долга между ними не могло быть. Этим Сиера успокаивала себя. Чисто теоретически, Благовестник мог вполне сделать это даже здесь и сейчас... однако почему-то этого не делал. И никто об этом даже не заговаривал. Значит, ничего такого пока не планировалось. Но в чём тогда смысл его присутствия здесь? — Для Вас воздвигли отдельный шатёр, и Ваша служанка уже подготовила спальное место, — любезно ответил невесть откуда возникший Фредерик на вопрос, который ему и не предназначался. — Прошу прощения, что встреваю. Как чувствовал, что она сейчас подумала о нём... — Спасибо, — кивнула Сиера, старательно сохраняя невозмутимый вид, и взяла Иду под руку. — Не могли бы Вы проводить нас? Я боюсь, что в темноте мы заблудимся. Благовестник вежливо указал рукой направление и пропустил девушек вперёд себя. У него была тонкая ладонь с длинными изящными пальцами. Из всех мужчин, что встречались Сиере, ни у кого из них не было таких аккуратных рук. Хотя, конечно, не так уж и много она повидала мужчин за свою жизнь. Фредерик сопроводил их до шатра, на мгновение заглянул внутрь, чтобы удостовериться, что всё в порядке, и собрался было уже поклониться на прощание да пожелать доброй ночи. Но Сиера оказалась первее. — Ваше Благовестие, не могли бы Вы ос... задержаться? В глазах мужчины мелькнуло удивление, завидев которое, она поспешила пояснить: — Мне нужна Ваша помощь. Боюсь, без Вас я... не усну. Путанное пояснение оказалось ещё хуже его отсутствия. Сиера зарделась и поджала губы, старательно пытаясь подобрать слова. Фредерик чуть склонил голову набок, внимательно глядя на девушку. Тихонько звякнули жемчужные нити. — Вы хотите просто поговорить или же помолиться? Сиера вздохнула с облегчением. Какое счастье, что он понял её правильно. Она чувствовала себя очень одиноко от того, что ей было не с кем поговорить. Ида нервничала в настолько незнакомой обстановке и молчала как рыба. Просить об этом лорда ей было неловко и как-то даже боязно. А с Абелем... негоже девице и почти жене оставаться наедине с мужчиной, даже если тот приходился братом её будущему мужу. Нет, особенно если он приходился ему братом. С Благовестником же всё было иначе. Он всё-таки был жрецом. К кому же ещё обратиться, как не к нему? — Наверное... и то, и другое. Благовестник с пониманием кивнул, и вместе они прошли в шатёр. Внутри предусмотрительно горели свечи. Пахло чем-то приятным, пряным, как та рыба, которой угостил Сиеру лорд. Вместо привычной коробки Сиере предназначалась настоящая раскладная кровать, стоящая на четырёх невысоких ножках. Девушка никогда не видела таких прежде и даже немного расстроилась, что не застала момент, когда её раскладывали. Шурша подолом юбки, Сиера прошла вглубь шатра и со вздохом опустилась на кровать. Ида тут же поспешила заваривать травяной чай, и вскоре к запаху пряностей добавился горьковатый аромат полыни. — Знаете, что полынь иногда называют травой забвения? — произнёс, вдруг, Фредерик с задумчивой полуулыбкой глядя в свою чашу. — Говорят, что, если выпить особый напиток, приготовленный из полыни, можно позабыть все невзгоды. — Наверное, поэтому доктор и наказал мне её пить, — как бы в шутку предположила Сиера, смущённо пожимая плечами. — Так бы я вряд ли продолжала это делать. — А мне нравится полынь, — с неожиданно бодрым тоном отозвался Благовестник. Он сделал небольшой глоток и замер, прикрыв глаза и будто пытаясь сделать вид, что действительно наслаждается вкусом. Но как бы Фредерик не пытался показать обратное, терпкая горечь всё равно дала о себе знать. Сиера не сдержалась и хихикнула себе под нос, глядя на то, как мужчина морщится. Устроившаяся в углу на большом сундуке Ида, кажется, тоже улыбнулась и носом уткнулась в свою чашку. — Лекарство порой должно быть горьким, чтобы потом мы смогли оценить вкус излечения, — пояснил Благовестник, чуть приподнимая блеклые брови и пристально поглядывая на девушку. — Говорите, Вам назначил её доктор? Для лечения Вашего недуга? Сиера задумчиво постучала ноготками по чашке. Фредерик её не жалел. Это чувствовалось, это было заметно по интонации, по взгляду. Он не смотрел на неё, как на умирающую, и не разговаривал, как с немощной, в отличии от многих. Наверное, именно это и развязало ей язык. — Дядя говорил, что я была ещё совсем маленькой, когда у меня случился первый приступ. Я начала задыхаться и упала в обморок, — так странно было произносить эти слова вслух человеку, которого она знала всего несколько дней. — На протяжении всей моей жизни в Кайслен приходило множество докторов. У нас было не так много денег, но на поиски лекарства для меня дядя никогда не скупился. Однако никто из них так и не смог сказать, что со мной. Точнее они что-то да говорили, только разные вещи. Лекарь из Цигу, например, сказал, что я такая из-за... ненависти матушки. Мол, зачала в муках, в муках и... ну, Вы поняли, — Сиера опустила взгляд в чашку и неловко улыбнулась. — Мне предлагали множество лекарств, однако ни одно из них не избавило меня от приступов. А от этого я хотя бы лучше сплю. Благовестник слушал её, не перебивая. И всё же взгляд его был направлен не на Сиеру, а куда-то ниже, будто в никуда. Будто он сильно задумался. Девушка с разочарованием и даже почти испугом подумала, что зря затронула эту тему. Хотела было сменить её на что-то другое, на что-то более радостное, но Фредерик, вдруг, произнёс спокойным мягким голосом: — Не хотите помолиться за душу своей матушки? К горлу подкатил комок. — Хочу.