Святотатцы

Горячая вода нежно лизнула плечи, и Сиера ненароком опустила подбородок на край бочки, для удобства подложив под него ладони. Пахло хвоей, — терпко, колко, не так, как дома. И всё же счастью своему девушка едва могла поверить. Вэрсх хоть и считался не самым благополучным краем, но мылись там часто: раз в неделю, а то и чаще ходили в баню, а по утрам всегда полагались обтирания и умывания прохладной водой. Вынужденный перерыв дался Сиере непросто. Она была уверена, что уже начала дурно пахнуть, — просто все вокруг об этом тактично молчали.     Дома её всегда окружали служанки: следили за тем, чтоб не остывала вода, приносили свежую одежду. Ида с Шенга помогали с непослушными, похожими на пух волосами. Сейчас же Сиера была совершенно одна. Она сидела в бочке посреди пустой бани и чувствовала себя... не одиноко, а скорее растерянно. “Одиноко” казалось слишком громким словом по сравнению с тем гулким невнятным шумом, царившим у неё внутри.     Кто-то пару раз стукнул в дверь, и она со скрипом приоткрылась. Сиера тут же погрузилась в воду по самый подбородок, прячась от холодного воздуха и чужого взгляда.    — Ну как ты тут, греешься? — громко спросила Нонна. — А то меня Мика-то помогать прислал!    Мика? Помогать? Сиера с сомнением выглянула.    — Батюшки, а что ж на голове-то у тебя такое? Ты ж почти как цыплёнок. Ну и одарил тебя Отец, одарил...      Сиера только и успела пискнуть, когда смуглые руки Нонны уже принялись намыливать ей волосы.    Мика — это ведь Михаэль? Значит, он решил, что сама она не справится? Щёки опалил жар. Глупость какая! Она ведь не немощная. Нужно было просто приложить немного усилий, и всё бы обязательно получилось. Ида с Шенгой всегда мылись самостоятельно, а она чем хуже?    Нет, она не хуже. Она леди.    Сиера молча кивнула собственным мыслям и расправила плечи. Нужно сохранять достоинство. Достоинство — самое главное в леди, и не важно, в замке она или в сосновой бочке.    — Ой-ой!.. — всхлипнула Сиера, когда Нонна, пытаясь распутать мокрые пряди, потянула за них слишком сильно.    Нонна любила поболтать, поэтому рассказать северянке о местных обычаях ей было только в радость. Окатывая Сиеру водой, женщина приговаривала, что такова традиция — устраивать вечёрку после бани. Приходя туда чистым, ты показываешь, что явился с чистыми помыслами и не прячешь при себе ничего дурного. Сиера видела в этом смысл. Кому приятно разговаривать с тем, кто словно только что в грязи извалялся?     После того, как банные процедуры закончились, Нонна обернула девушке волосы мягкой белой тканью и помогла одеться в чистую одежду: длинную белую рубаху с пышными, украшенными вышивкой рукавами и шерстяную юбку, оборачивающуюся вокруг пояса.    — Вот и славно, — кивнула довольно Нонна. — Дочки-то у меня нету, а одёжка моя с девичества ещё осталась, так хоть тебе послужит. Для Микиной сестрицы нам ничего не жалко.    — Спасибо, — искренне поблагодарила Сиера, разглядывая забавных угловатых птичек на рукавах. Они были похожи грачей с раскрытыми клювиками, но наверняка девушка сказать не могла.    Репутация “Микиной сестрицы, чудом не разбившейся в горах” неожиданно сильно упрощала жизнь: все вели себя любезно, приветливо, старались помочь или просто посочувствовать. Врать Сиера не любила, но о том, что было бы, если бы их обман раскрылся, старалась не думать. В любом случае она не задержится здесь надолго. И если кому-то и придётся иметь дело с последствиями, так это Михаэлю. А эту кашу он заварил сам, так что... поделом!    Приободрившись, Сиера сгребла остатки смелости в кулак и вышла на улицу.    Уличная прохлада мигом заползла под рубаху, заставив поёжится. Девушка рассеянно огляделась по сторонам. Она надеялась увидеть Михаэля, — ей отчего-то казалось, что он должен был ждать её где-то здесь, — и, не застав его, даже почувствовала лёгкий укол разочарования. Хотя с чего бы ему её ждать? Михаэль ведь сказал, что у него ещё были свои дела. Сама придумала, сама же и расстроилась, — не глупая ли?    Пытаясь сбежать от собственной досады, Сиера бродила по округе и глядела по сторонам. Сгорбленная женщина возвращалась с реки с корзиной мокрого белья. Двое мальчишек, на вид лет шести, кидали в гусей мелкие камушки, за что быстро поплатились: птицы встали на дыбы, резко вытянувшись в росте, и с возмущенным гоготом погнались за наглецами, подмахивая крыльями. Взвизгнув, мальчишки бросились прочь.     — Вот дураки, — невозмутимо хмыкнул Михаэль.    Сиера чуть не подскочила от неожиданности, услышав знакомый голос за спиной.     — Ты... ты зачем так подкрадываешься? — нахмурилась она, обхватив себя за плечи.    — А ты что, не рада меня видеть?     — Я рада тебя видеть, но...    — Ну раз рада, то вот он я, — осклабился Михаэль и раскинул руки в стороны, почти как для объятий. Однако увидев, что Сиера встретила этот жест без явного восторга, быстро руки опустил. — Красиво выглядишь. Рубаха красивая... к лицу тебе, я хотел сказать.    Он коротко потеребил собственный ворот, будто бы одних только слов не хватало, чтобы выразить его мысль.    — С-спасибо? — неуверенно произнесла Сиера. Щёки легонько, как бы тоже сомневаясь, тронул румянец.     Михаэль небрежно повёл плечами, поправляя лямки корзины за своей спиной, и огляделся по сторонам. Выбившиеся из куцего хвоста пряди чёрных волос забавно топорщились и щекотали ему шею. “И как кто-то только мог поверить, что мы брат с сестрой?” — думала Сиера.    — Вообще-то, — пробормотал юноша, — я ещё не закончил, так что...    Сиера медленно кивнула, стараясь скрыть разочарование.     — Я подожду, всё в порядке.    Вновь оставаться одной не хотелось. Но и признаваться в этом — тоже.    — Давай я отведу тебя к Аглае, — предложил, вдруг, Михаэль. — На вечёрку девочки обычно собираются пораньше. А если их ещё нет, с ней одной тебе всё равно будет интереснее, чем со мной.    — Хорошо, — согласилась Сиера прежде, чем обнаружила в себе желание возразить.    “Мне было бы интересно и с тобой”.    ***    Появление на пороге Михаэля подняло возмущённый ропот. Как потом поняла Сиера: юношам раньше времени на вечёрку заходить было нельзя. Поэтому Михаэль просто оставил её в сенях, а сам поспешил убраться прочь, как пристыженный мальчишка, всем видом пытающийся показать, что ему нет никакого дела до всех этих девичьих глупостей.    Аглая, высокая и статная девушка с родинкой над верхней губой, встретила Сиеру с приветливым интересом и провела внутрь, позволяя познакомиться с остальными. Лица, Дойна, Зоэ — она только начала перечислять имена, а Сиера уже поняла, что не в силах запомнить ни одно из них. Лишь уже знакомая Нела попалась на глаза почти сразу. Хотя и не заметить её было бы сложно, уж слишком пристально та на неё глядела.     Сиера выдавила дружелюбную улыбку, однако от одного только беспокойного вида Нелы у неё самой внутри зашевелилась тревога. Она так волновалась из-за Михаэля? Неужели это действительно стоило того?    Как оказалось, ответственность за подготовку к вечёрке почти полностью лежала на плечах девиц. Каждая была при деле: одни старательно выскребали пыль из самых дальних углов, другие хлопотали у печи. Маленький домик гудел от предвкушения, словно живой.     Сиеру попытались привлечь к готовке пирога, но маленькая леди, которую всегда старались держать подальше от кухни, едва ли могла блеснуть своими кулинарными способностями. Даже такая мелочь, как очистка яблок от кожуры, далась ей непросто. Пока Сиера, старательно орудуя ножом, срезала кожу вместе с щедрыми кусками мякости, девушки молча переглядывались между собой. Вряд ли они ожидали, что “сестрица Михаэля” этим вечером возьмёт в руки нож чуть ли не впервые за свою жизнь. Однако ощутить свою причастность к медовому аромату яблочного пирога, вскоре заполнившего дом, оказалось даже приятнее, чем сперва ожидала Сиера.    Когда приготовления были закончены, девушки собрались в комнате — к удивлению Сиеры, не с пустыми руками. Невысокая девчушка с выгоревшими от солнца волосами вытащила на свет пояс, расшитый цветными нитями настолько щедро, что издалека он казался полностью красным. Другая достала красивые наручи. Аглая же под восхищённые вздохи показала пёструю безрукавку, утеплённую мехом.    — Какая красота, Аглая!     — У тебя золотые руки!     — Ты собираешься подарить её Грегору?    Сиера смущённо сцепила пальцы в замок. Она не знала, что на вечёрку нужно приходить с подарком. Дома Шенга учила её вышивать, но даже если Сиера и попыталась бы что-то сделать, её умения и в подмётки не годились работам местных мастериц.    Нела, в руках которой покоились украшенные бисером наручи, кивнула Сиере на её пояс.    — Это тоже подойдёт, — шепнула она.    Сиера нащупала висящий на поясе мешочек с травами и коротко мотнула головой. Из того, что осталось при ней, это, пожалуй, и в самом деле была самая красивая вещица. Однако расставаться с ней девушка была не готова.    Один за другим стали приходить юноши, и почти каждый из них поглядывал Сиеру с неподдельным интересом. Новое лицо привлекало слишком много внимания, а о том, что неприлично было так открыто таращиться на благородную барышню, никто и не думал. Один из юношей толкнул локтем второго и, едва кивнув в её сторону, прошептал что-то тому на ухо. Не выдержав, Сиера отступила на кухню. Настроение быстро испортилось.    Схоронившись рядом с ещё тёплой печью, девушка села на лавку и с усилием выдохнула. Вся прелесть статуса “сестры Михаэля” стремительно таяла в её глазах. Сиера хотела, чтобы её приняли как свою, как равную, — однако теперь отсутсвие барьера начало пугать. Дядя всегда был к ней строг, но к тем, кто пытался приблизиться к Сиере, относился ещё строже. Рядом с ним она чувствовала себя в безопасности. Холодной и угрюмой, как уцелевшие крепостные стены Кайслена, но безопасности.     Сиера опустила глаза лежащий на коленях мешочек с травами. Пальцы погладили вышитое на грубоватой сизой ткани дерево. Мелкие стежки собирались в раскидистые ветви, легонько щекотали кожу. Сиера сама вышила этот узор пару лет назад. Тогда дядя сказал ей выбрать что-то, что послужило бы оберегом. Что-то, что могло бы успокаивать, когда она смотрела на него. И Сиера подумала, что Древо, взращённое Великим Отцом, прекрасно подходило на эту роль. Но сейчас даже при взгляде на него в горле становилось так больно, словно она проглотила дюжину камней.    Хотелось домой. Как же сильно ей хотелось домой...    Она бы прямо сейчас отправилась назад — как есть, пешком, налегке, без лошади и повозки. Вернулась и сама бы заперла себя в Кайслене ещё на столько же лет. Только бы вновь обнять дядю, Иду с Шенгой и остальных. Сиера спрятала лицо в ладонях. О чём она только думала? Чего хотела? Выйти замуж? Посмотреть мир? Добиться справедливости? Глупая! Не успела и примерить свадебную вуаль, как чуть не погибла! Какой же справедливости она собиралась добиться? Глупая, глупая дура!    — А ты чего тут одна?    Подняв голову, Сиера ожидала увидеть Михаэля, единственное хорошо знакомое лицо. Однако юношу, возвышавшегося сейчас над ней, она видела впервые.     — Я вернусь чуть позже, — произнесла Сиера, спешно вытерев проступившие слёзы.    Однако незнакомца такой ответ не удовлетворил. Несколько мгновений он молча топтался на месте, разглядывая её с ног до головы, а затем и вовсе сел рядом на лавку. Сиера стиснула зубы, подавляя поднявшуюся внутри волну раздражения.     — Не знал, что у Михаэля есть сестра, — протянул незнакомец.    — Мы дальние родственники, — из вежливости ответила она, ненароком отодвигаясь ближе к краю.    — Ты чего так шарахаешься? Я же познакомиться хочу.    О том, хотела ли сейчас знакомиться сама Сиера, навязчивый собеседник явно не задумывался.    — Меня Серджу звать, — представился он, — а ты Сиера, да? Смотри, у нас даже имена на одну букву, а ты знакомиться не хочешь. Это ты вышивала?     Ещё прежде, чем Сиера успела раскрыть рот и попросить Серджу оставить её в покое, тот без спросу подхватил мешочек с её колен.    — О-отдайте!     Пальцы беспомощно ухватили воздух. Сиера вскочила с лавки, чувствуя, как закипает. Только не это. Ей хватало Михаэля, который пытался подтрунивать над ней. Но даже тот не покушался на её вещи без разрешения. С трудом сглотнув комок в горле, Сиера напустила на себя серьёзный вид и протянула Серджу раскрытую ладонь.    — Верните мне мою вещь, — тихо произнесла девушка, стараясь не отводить взгляда.     — Чего такая серьёзная? Я вообще-то один, — с будто бы даже искренним недоумением отозвался юноша.    Он тоже встал с лавки, и Сиера тут же отступила на шаг назад, сохраняя дистанцию. Сердце неприятно колотило в горло, как в наглухо закрытые ворота. Однако руку девушка убирать не спешила.    — Ты что, не знаешь правила? С девчонок подарки, с нас поцелуй. Ну а подарок-то твой у меня.    Поце... что? Раскрытая прежде ладонь с силой ударила наглеца по лицу. Раздался хлопок, — настолько сильный, что всё вокруг замерло, а кожа, казалось, вспыхнула пламенем.     — Как вы... как вы смеете!..     Голос натянулся, задрожал, точно готовая надорваться струна её любимой арфы.    На кухню тут же стеклись зеваки. Сиера шумно выдохнула, чувствуя, как стало не хватать воздуха. Тело зарвалось прочь, на улицу. На улицу и бежать, бежать, бежать. В ушах заклокотало, зазвенело, вынуждая тряхнуть головой как следует. Сиера сжала в кулак зудящую от пощёчины руку, с запозданием замечая, как к ним протискивается Михаэль.    — Она ударила меня! — пожаловался ему Серджу, прижимая свободную руку к щеке. — Дикарка!     — За дело, значит, ударила, — раздражённо отозвался Михаэль. — Верни, что забрал.     Не став дожидаться согласия Серджу, он сам забрал у него мешочек. Ненароком коснулся плеча Сиеры, но та, закипая, сняла его руку с себя.    — Ты в порядке?    Нет! Нет, не в порядке!    — Мне нужно выйти.    Она почти наощупь попятилась к двери.    — Давай я...     — Просто дай мне выйти! — прошипела Сиера, избегая протянутую для помощи руку.    Какая... какая же мерзость. Он ведь знал. Он знал и всё прекрасно понимал, но ничего не сказал. Хотел подурачиться? Поиздеваться? Должно быть, это выглядело очень смешно! А она доверилась... какая же пакость.    В груди полыхало огнём, и даже свежий ночной воздух был не в силах потушить разгоревшееся пламя.     Сиера не помнила, как оказалась за изгородью. Тело само шло и шло вперёд, повинуясь лишь ему ведомому зову. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот выломает рёбра. Больно, больно, больно. Сбитые, разодранные о холодную землю были ничем по сравнению с этой болью.   — Ну-ну, глупая кроха. Если злишься, так злись по-настоящему. Или ты даже этого боишься?   Опять, оно началось опять!    Сиера вжалась в землю, пальцами загребая сухую хвою. Хотелось обернуться мышью или жуком, да хоть червяком, кем угодно — лишь бы слиться с лесом. Лишь бы хоть как-то убедить себя, что она всё ещё здесь, что ничего вокруг не изменилось. Что вокруг всё те же деревья, и пахнет... пахнет лесом, холодно, мокро.     — Вставай, глупый ребёнок, — досадливо процедил голос. — Я не собираюсь говорить с тобой, пока ты притворяешься улиткой.     Чужая рука вцепилась в плечо, когтями впиваясь в кожу, и потянула наверх. От боли и неожиданности глаза тут же наполнились влагой. Прежде видения пугали, путали, лишали сна, — но никогда не причиняли физической боли.    — Ч-что тебе от меня нужно? — выдавила Сиера, жмуря глаза, — мне нечего тебе дать!     А в ответ тишина. Сиера кожей чувствовала на себе взгляд, тяжёлый, острый, пронизывающий до самых костей. Если оно сумело причинить ей боль, то, значит, могло и с лёгкостью убить или сожрать. Тогда отчего медлило?     Стараясь игнорировать пульсирующую боль в плече, девушка поглубже вдохнула и осторожно приоткрыла глаза. Разглядеть лицо напротив в такой темноте оказалось почти невозможно, но у Сиеры не было никаких сомнений, что это женщина.      — Покажи мне, что видишь, — наконец, произнесла она.    — Что вижу?.. — переспросила Сиера растерянно.     В темноте блеснули круглые жёлтые глаза.    Едкий запах дыма резанул по горлу, заставив скривиться. Яркое зарево осветило лицо незнакомки: орлиный нос и острые скулы, густые тёмные брови. Что-то было в этих чертах неуловимо знакомое, но Сиера никак не могла понять, что именно.     Поднявшийся ветер сорвал запутавшиеся в длинных чёрных волосах птичьи перья. Незнакомка молчала. Лишь взгляд её переместился Сиере за спину, и её и без того большие глаза раскрылись ещё больше. Девушка попыталась извернуться, чтобы увидеть, на что же она так смотрела. Сцену, развернувшуюся за её спиной, Сиера видела уже не раз: костёр, дряхлое костлявое дерево, человек и странное, страшное существо. Так значит, эти видения... можно показывать другим? Кто-то другой может видеть то же, что и она?    Незнакомка разжала пальцы, и Сиера, тихонько охнув, на подкашивающихся ногах отступила назад. Плечо пульсировало. Горячо. Больно. Казалось, что вместо мягкой светлой кожи осталось сплошное красное месиво — но рукав был на месте, цел и чист, как раньше. Пытаясь успокоить боль, девушка прижала ладонь к плечу.     — Кто ты? И что это такое? — спросила Сиера, едва удерживая голос от дрожи. — Я ведь не должна это больше видеть, так почему?!    Если бы взглядом можно было придавить, как камнем, её бы уже расплющило в лепёшку.     — Должна, — глухо произнесла незнакомка, — и будешь. Как бы не пыталась от этого избавиться и сколько бы всякой дряни в себя не заливала. Можешь выколоть себе глаза или отрезать уши, но видеть и слышать, — она махнула худощавой рукой в сторону костра, — ты не перестанешь. Твой старик был слишком труслив, чтобы это принять. Но сейчас ты осталась одна, и пора бы уже... повзрослеть. Лучше сделать это самой, пока силой не заставили другие.    Заставили? Силой? У самого горла вновь начало закипать раздражение, настолько сильное, что даже вездесущий страх Сиеры притих и забился в угол.    — Ты пришла просто напугать меня? — девушка сжала ладонь в кулак. — Почему ты не можешь сказать как есть? Что это за видения? Что значит “повзрослеть” и кто меня заставит? Скажи мне, наконец, что я должна с этим делать!    Кривая, утомлённая ухмылка тронула лицо женщины.    — Так ты выглядишь гораздо лучше, чем когда трясёшься, как оленёнок на ветру. Так и быть, дам тебе совет: для начала выбрось свои травы.    Травы... с них всё и началось. Сиера оставила их у Михаэля, и вот чем всё обернулось. Эта женщина... эта нечисть подобралась к ней настолько близко, что даже смогла схватить за плечо. И она же сейчас говорит выбросить их, чтобы потом — что? Убить? Съесть? Снять с неё кожу и занять её место? Сиера слишком любила в детстве сказки, чтобы не знать, чем заканчивалось обычно такое потакание нечисти.     Костёр пропал, как пропала и странная женщина, оставив в напоминание о себе лишь гулкое хлюпанье крыльев. “Улетела”, — подумала про себя Сиера. Завела в лес, напугала, наговорила ерунды и вот так просто улетела. Как птица.     Вокруг вновь сомкнулась темнота ночного леса. Холодный ветер влез под воротник, мурашками пробежался вдоль позвоночника.     — Сиера!    Зябко поглаживая себя по плечам, девушка огляделась по сторонам в поисках того, кто мог её окрикнуть.     — Сиера, чтоб тебя, дурная ты девка!     «А, — улыбнулась Сиера внезапному осознанию, — Михаэль».     Он налетел на неё, чуть не уронив, — такой чуждый и неправильный после всего, что здесь произошло. Схватил за руки и, разведя в стороны, принялся оглядывать с ног до головы. Интересно, что он искал? Кровь? Грязь? Грязи было вдоволь на руках и подоле. Как неловко, ведь эта юбка даже не была по-настоящему её.    — Я думал, ты проветриться пошла, а ты забрела в самую чащу! — возмущался Михаэль, дерганными движениями стряхивая пыль с колен девушки. — Чем ты вообще думала?! А если бы я тебя не нашёл? Что бы я потом сказал Благовестнику, что тебя сожрали волки?     — Испугался?     Конечно, испугался. Он ведь обещал Благовестнику приглядеть за ней. Но после очередного приступа у Сиеры не было ни сил, ни желания журить его и даже просто злиться. Праведный гнев умолк, оставив после себя лишь гулкую пустоту. Хотелось забиться под одеяло и закрыть глаза. Хотелось спать.    Михаэль с сомнением ощупывал ей лоб, словно проверяя, нет ли горячки. Он говорил, что она не принцесса и что бегать за ней он не собирается, но сейчас именно это и делал: бегал искал её по лесу, волновался. Хотя за её потерю Благовестник бы точно не приказал отрубить Михаэлю голову. А вот лорд... лорд мог.     Хорошо, что лорд не знает, — подумалось, вдруг, Сиере. Некоторым вещам лучше оставаться в тайне. Не потому, что они были какими-то плохими или неправильными, а оттого, что их могли не так понять и сделать всё только хуже, только сложнее. Просто находясь рядом с Михаэлем, Сиера уже подвергала его опасности. За непочтительность к знатной барышне полагалось сечь розгами. А ведь она уже не барышня — невеста, почти жена. Наказание будет серьёзнее. И та осторожность, с которой его горячая шершавая рука сейчас сжала её ладонь, ни за что не сможет его оправдать.     — Пошли домой, бедовая. Под ноги гляди только.    — Пошли, — устало согласилась Сиера.    Только сейчас она подумала о том, насколько же жесток оказался поступок Благовестника по отношению к Михаэлю. Его вины в том, что их карета разбилась, не было и не могло быть, а ему подсунули юродивую Сиеру, словно он был повинен во всех грехах. Оттого и держался порой холодно, напряжённо, сторонился, отвечал едко. Она думала, Михаэль обычный нахал и негодник, а ему просто было страшно. Это Сиера оказалась слишком поглощена жалостью к себе, чтобы заметить раньше.    — Давай — девушка легонько сжала его руку в ответ, — никому не скажем о том, что произошло. Ни Благовестнику, ни кому-то другому.    Михаэль замер. Оглянулся на неё в нерешительности, словно в ночи ожидая увидеть кого-то другого, открыл рот, а оттуда только и раздалось, что смущённое:    — Дурная ты.     Наверное, это означало “спасибо”. Сиера поджала губы, пряча улыбку.    — Я должен вернуть, — опомнился, вдруг, Михаэль и вытащил из-за пазухи мешочек.    В голове вновь всплыли слова странной женщины. “Для начала выбрось свои травы”. Это ведь не избавит её от видений, но... но что? Что будет, если Сиера действительно попытается их выбросить?    — А что с Серджу и... остальными? Я не слишком сильно ударила?    — Забудь, — Михаэль нервно махнул рукой, — ударила, и молодец. Он не от большого ума ко всем лезет, так может хоть мозгов прибавится. Я с ним поговорю, к тебе подходить больше не будет.    Сиера с усилием сглотнула засевший в горле комок. Сейчас инцидент с Серджу в её голове выглядел в голове ещё более нелепо. Но стоило признать, что ему повезло, — дядя бы приказал высечь его солёными прутьями так, чтоб ещё неделю приходил в себя.     — Наверное, он недостаточно хорошо помылся, — пробормотала Сиера.    Михаэль непонимающе нахмурил брови.     — Ты о чём?     — Нонна сказала, что перед вечёркой нужно хорошенько помыться, чтобы показать чистые помыслы, — пояснила девушка. — А его помыслы были далеки от чистоты.     А всё-таки и в самом деле глупо получилось. Она ведь даже понятия не имела об этом странном правиле. И ладонь всё ещё горела от пощёчины. Зато теперь ясно, почему Нела поначалу так нервничала. Бедняжка... тот подарок, который она подготовила, явно предназначался Михаэлю. Интересно, он его принял?    Михаэль коротко хмыкнул себе под нос, будто её нескладная, вымученная шутка действительно показалась ему забавной.    — Скажи лучше, зачем тебе чернолистник?     — Ты посмотрел, — заметила Сиера, привязывая мешочек обратно к поясу.    — Извини.    Неожиданно искренние извинения вынудили её вновь поднять на юношу взгляд.    — Я видел, что что-то не так, но ты говорить не спешила. Гордая больно. Думал, что взгляну на твои травы и смогу понять, в чём проблема.     Михаэль чуть повёл плечами, словно от холода, и поудобнее перехватил её ладонь.    — Так зачем он тебе? Он ведь почти бесполезен.    — Я с детства вижу всякое... и пугаюсь. А он успокаивает.     У Сиеру уже не было сил придумать внятное оправдание, и она решила ответить как есть. Михаэль долго глядел на неё внимательными глазами, словно над чем-то раздумывая, и ничего не говорил. Может, хотел над ней посмеяться? Сиера бы и сама посмеялась, — если бы собственное юродство уже не стояло ей поперёк горла.    — А в лес забрела, — он слегка склонил голову набок, не сводя с девушки взгляда, — потому что увидела чего?     — Разве тебя это не удивляет?   Юноша шумно вздохнул и огляделся по сторонам, словно и сам ожидал увидеть нечто, скрывающееся в тени деревьев.     — Всякое бывает. Я с дедом раньше жил. Он тоже был... такой. То видел кого, то разговаривал с кем-то. Хотя люди говорили, что просто свихнулся на старости лет.     — Он не пил чернолистник? — осторожно поинтересовалась Сиера.    — Нет, — пожал плечами Михаэль, — говорил, что это дрянь.    — А где он сейчас?     — Старый стал да помер прошлым летом.    Сиера смущённо поджала губы. Конечно, спрашивать об этом вслух было глупо. Можно было и догадаться, что его дедушка почил, — ведь сейчас в доме Михаэля не было ни единого намёка на присутствие другого человека. Однако и ответ юноши оказался слишком... странным. Слишком простым и будничным. Как будто он не испытывал никакой скорби по этому поводу.    — Прости, мне не стоило спрашивать...    — Да ладно. Все помрём когда-нибудь, это ж не тайна. Лучше расскажи, что видела? — спросил Михаэль тоном любопытного мальчишки.    — Женщину-птицу, — пробормотала Сиера, понимая, насколько странно сейчас звучали её слова.    — Женщину-птицу? Как из сказки что ли?    — Да, почти как из сказки.    Сиера со вздохом нащупала свободной рукой мешочек, чувствуя, как грубая ткань врезаются в чувствительную от холода кожу. Нет, она не станет слепо следовать совету той женщины. Верно же?    — Знаешь легенду про ворону? — решился, верно, поддержать разговор Михаэль. — М? — отозвалась девушка, вяло отрываясь от собственных мыслей. — О, тогда расскажу! Мне давным-давно Благовестник рассказывал. В общем... однажды двое братьев получили в наследство землю и начали делить её между собой. Но мирно договориться у них не получилось, ведь каждый хотел кусок побольше и побогаче. Слово за слово, и начали они ругаться на чем свет стоит. Бранили друг друга, называли самыми гнусными словами, да так громко, что потревожили Бога-Отца, и тот послал ворону разобраться, что же у них случилось, раз они подняли такой шум. Ворона спустилась к братьями, села на ветку и спросила, мол, о чём они спорят.     — А они не поняли ни слова из того, что она сказала, и прогнали её, — припомнила Сиера. — И потом ворона вернулась в облике черновласой женщины и вручила братьям по мечу, чтобы они убили друг друга. Да, я слышала эту легеду. Странная. Страшная... обычно у легенды есть мораль, добрый смысл какой-то, наставление. А здесь какое может быть наставление?     — Слушать, что говорит ворона? — предположил Михаэль, коротко хмыкнув себе под нос.    — Да уж, и не принимать меч от посторонних женщин.    — От посторонних лучше вообще ничего не принимать.     Сиера поглубже вдохнула холодный воздух, чувствуя, как когтистая рука, прежде сжимавшая её грудь, ослабляет хватку. Темнота обнимала со всех сторон, но уже не страшно, почти ласково, как загулявшихся допозда нерадивых детей. Быть может, она даже подсказывала Михаэлю дорогу, — оттого он и вёл Сиеру вперёд так уверено, будто ему всё нипочём. Онемевшие пальцы ловили тепло его ладони, стараясь не упустить ни капли. Вот так просто, без лишних слов и размышлений. Какие маленькие и незатейливые, оказывается, бывают радости: всего-то держать кого-то за руку, пока кто-то точно так же держит тебя.    Михаэль не мог ни спрятать её от жутких видений, ни защитить от не менее пугающей реальности. Но Сиера и не собиралась об этом просить. Его молчаливого присутствия, без рыцарских клятв и красивых, но таких пустых обещаний, было достаточно. Сейчас он был рядом, этот странный вредный мальчишка, на которого ей бы очень хотелось злиться, “друг Благовестника”. А что потом — будет потом.