Не любишь меня?

       Дун Сычен обычный парень. В меру красивый, да к тому же ещё и добряк. Любит шутить и веселиться. Трудолюбив и учится исключительно на отлично. Полная противоположность ему Накамото Юта. Это тот ещё засранец. Прогуливает пары, сдаёт экзамены своей влиятельностью и постоянными взятками преподавателям. Лодырь. Ему лишь бы цыпочек поклеить, да в клубах отрываться.        Юта любил приставать к Сычену с заумными вопросами, на которые парень отвечал и только. Богачу это не нравилось, ему хотелось унизить наглеца, осмелившегося не удовлетворять его прихоти. Недолго думая, Юта спланировал план, в котором должен был растоптать Сычена в пух и прах. Его коварству завидовал каждый, быть может, даже сам дьявол. Никто не видел, чтобы Накамото Юта хоть раз сжалился над кем-то. Это всех и пугало, он жесток и непоколебим.        Настал день расплаты. Глаза японца блестели ярко красным огнём. Для начала он, как обычно, задавал вопросы Сычену, а потом выдал то, от чего у всех челюсть отвисла:        — Ладно Сычен, не могу больше тебя мучать. Давай сходим куда-нибудь вместе. Я хочу извиниться перед тобой. За все свои издевательства. Ты согласен? — еле сдерживая смех сказал Юта.        — Хорошо, Юта, я схожу с тобой, но только один раз. — глаза Юты засияли ещё ярче, ведь он знал, что всё идёт по плану, жестокому плану. //        Вечер. Прохладно. Юта ждёт своего часа. Он видит, что Сычен наконец подходит к назначенному месту и выходит встретить его с «распростёртыми объятиями».        — Здравствуй Сычен, — выдавливает из себя Юта, — я рад, что ты согласился прийти. Пройдём внутрь и я сделаю то, ради чего ты сюда пришёл.        — И тебе привет Юта, я не ожидал, что ты пойдёшь на такое. Ты открылся для меня совершенно с другой стороны. — ответил ничего не подозревающий Сычен, — с чего это вдруг ты решил извиниться, за свои пакости?        — Потому что ты изменил меня, Сычен, — умело соврал Юта, но он даже не подозревал, что это окажется правдой в скором времени. — Хочешь чашку кофе? —        — Да, я бы не отказался, — Сычен и в правду подумал, что Юта меняется, но как же он ошибся тогда, что пришёл к нему.        Тот принёс кофе и «случайно» пролил его на свою жертву. Стал вытирать его полотенцем и поспешил скорее раздеть Сычена. Повёл его в свою спальню, дабы подобрать что-нибудь из своего гардероба. Закрыл дверь на ключ. Повернулся лицом к Сычену, дрожащему от недостатка тепла. Направился прямо на него. Не сбивая курс, схватил Сычена за руку и швырнул на кровать, по другому сказать было нельзя. Винвин начал было кричать, но японец заткнул ему рот и сказал быть ему хорошим мальчиком. Сычен перестал брыкаться, но не переставал смотреть на Юту, сияющего от возбуждения и похоти.       — Ну что Сычен, поиграем? — сказал Юта, думая с чего начать свою пытку. Он связал руки Винвина за спиной, чтобы тот не смог сопротивляться. — Может ты сам чего-то желаешь? — спросил Юта убирая руку со рта Сычена.        — Юта, что ты собираешься со мной сделать?        — О, мой мальчик, я сделаю тебе хорошо, не сомневайся, — ответил японец, снимая с бедняги последние тряпки, прятавшие тело ни в чём неповинного Сычена. Юта только нацелился войти в Винвина, как тот умоляющим голосом говорит:        — Юта, прошу тебя, не нужно. Я не хочу! Отпусти меня! — уже переходя в крик, просит Сычен. Юта не обратил внимания на мольбы и очень грубо и резко вставляет свой немаленький член в промежность беззащитного парня. Сычен уже не сдерживает слёз, не выносит ту боль, которую не собирается прекращать японец. Его глаза горели, как никогда, ярко-алым пламенем, цветом крови. Юта получал безмерное удовольствие, но его огонь погас, когда он рассмотрел свою жертву. Заплаканное лицо, обнажённое тело, не способное сопротивляться против сильных толчков, связанные руки. Юта резко перестал двигаться. Он прекратил всё, развязал руки Винвина, нежно обнял его, поцеловал в макушку и раскаялся:        — Сычен, прости меня. Яяя… чудовище, Сычен. Я теперь никуда тебя не отпущу, — со слезами, но уже своими Юта уложил парня в кровать, вымотавшегося в процессе. Японец не мог поверить, что он был так жесток с таким милым парнем. Он казнил самого себя за то, что он сотворил, проклинал своё существование. После долгих переживаний Юта успокоился и лёг рядом с парнем обняв его так, как родная мать обнимает своего новорожденного ребёнка.