Не любишь меня?

       Наступило утро. Ещё даже солнце не взошло, а Юта пошёл готовить завтрак, чтобы хоть как-то загладить вину. Закинул хлеб в тостер, достал джем из холодильника, бросил на стол, поставил кипятить воду и пошёл посмотреть как там Винвин. Он уже не спал, сидел на кровати и смотрел в окно, но как только увидел Юту в дверном проёме, сразу же отвернулся и лёг, чтобы не видеть его. Не успел японец подойти и слова сказать, как ему по лицу прилетела мощная пощёчина, сопровождаемая словами:        — Какая же ты скотина Юта, подонок. Дай мне мою одежду!        — Сычен, я…        — Заткнись и просто дай мне мою одежду!        — Она в прачечной, стирается. Ты можешь надеть мою.        — Уже надел, спасибо, ублюдок. И как ты только мог?        — Перестань, я уже всё осознал. Я не думаю, что ты сможешь меня простить.        — Ты изнасиловал меня, Юта? И ты думаешь что я буду тебе доверять после такого?        — Нет, я же сказал, я просто хочу, чтобы ты не держал на меня обиду. — Юта понимал, что даже это будет тяжело сделать Винвину. Он опять отошёл и принёс завтрак. Нехотя Сычен съел все тосты, приготовленные очень качественно. В то время Юта сидел и смотрел на голодного мальчика, перед которым до мурашек стыдно. Стыдно с ним находиться, стыдно смотреть ему в глаза и наконец стыдно вспоминать весь тот недавний кошмар.        — Спасибо, — Юта вынырнул из своих мыслей, он снова находился в комнате с Винвином, — было вкусно, но суховато. —        — Я старался для тебя. — С грустным лицом сказал старший.        — Это было заметно. Ну что ж, раз моей одежды нет, я пороюсь у тебя в шкафу? Ведь ты сам виноват. —        — Да конечно, бери всё, что приглянется, — уже отходя от печали ответил Юта.        — Ты не мог бы выйти? — спросил Винвин, как будто ничего между ними не было. Но Сычен знал, что в его груди также бьётся сердце, как и в груди его насильника. Юта встал и вышел, не понимая чего стесняться, ведь он и так всё видел и всё потрогал. Спустя минуту дверь открылась и оба пошли в гостиную, сели на диван, Юта включил телевизор. Сычен же сидел, поджав ноги к себе, и мельком поглядывал на Юту из-за руки, которую держал у лица. Японец внимательно слушал новости, поэтому не обращал внимание на действия Винвина. Сычен смотрел на Юту, как на своего врага, он до сих пор злился на японца, но в тайне, где-то очень глубоко, где-то в одной клеточке своего доброго сердца, он любит Юту. Не осознавая того Сычен простил своего насильника, стал приближаться к нему, чтобы поцеловать. Вышло так, что Винвин был сверху, а японец не понимал, что происходит. И наконец эта затяжная подготовка закончилась и Сычен инициирует поцелуй. Юта отвечает взаимностью, но не более. Он всё ещё не может простить себя за совершённое, хотя даже Сычен уже это сделал.        — Юта, ты не хочешь продолжить вчерашнее? — с осторожностью спросил Винвин. Юта ничего не сказал в ответ, только посмотрел на Сычена, обнял его и только спустя несколько минут ответил:        — Яяя… не могу Сычен. Яяя… не причиню тебе больше боль. Яяя… не осмелюсь, — Юта снова начал корить себя, заплакал в плечо Винвина. Тот обнял японца, разбитого, как стёклышко, начал было успокаивать его, но наклонившись к его лицу, встретил губы, солёные от слёз, но Винвина это не смутило, даже наоборот, он почувствовал истинную душу Юты. Сычен начал действовать сам, потому что не мог больше терпеть, вся его любовь вырывалась наружу. Юта понял, что Сычен простил его, и уже сам понемногу подключался к процессу, но не мог отпустить этот грех сам. На этот раз Юта максимально медленно и осторожно вставлял член в Сычена, который получал немыслимое удовольствие от любых черепашьих действий Юты. Винвин не сдерживал свои стоны, от столь приятного, и на этот раз обоюдного действа. Его бёдра двигались также резво, как щенок играет со своим хозяином. Японец же старался не делать резких движений, поглаживал тело младшего, его бёдра, но чаще держался за худенькую талию. Закончив, они оба заснули, не обращая внимания на мир вокруг них. Сейчас для каждого мир — это Сычен и Юта. //        Уже наступил следующий день. Мальчики проспали почти сутки в обнимку. Первым очнулся Сычен, на котором лежал Юта. Не став будить его, Винвин начинает аккуратно вылезать из-под голого тела, пошёл в спальню и принёс одеяло, которым укрыл только Юту. Странно, что тот даже не сдвинулся с места, как лежал так и лежит. Не зная, чем заняться Сычен решил погулять по дому, посмотреть, что где находится. Ему было всё равно, что он был не одет, ведь кроме них в доме никого не было. «Так, а тут у нас что?» — подумал Винвин, заходя в очередную комнату. Глаза его нужно было видеть, он не мог поверить, что в комнате могло висеть так много картин, каждая из которых лучше другой. В этой комнате можно получать нескончаемое удовольствие от искусства. Винвин был ошарашен, все эти картины, да ещё и собраны в одной комнате. Хотелось поставить стул и смотреть на стены, рябившие в глазах.        — СЫЧЕН?! — проснулся Юта. — СЫЧЕН?!        — Я здесь, — прозвучал ответ.        — Фух… — подбегая к двери выдохнул японец, — я думал ты ушёл. — И снова в слёзы.        — Я теперь никуда не уйду, нууу… пока ты не заберёшь мою одежду из прачечной, — подшучивая утешил Винвин. Он не мог оставить Юту одного, хотя сам должен быть не в лучшем состоянии.        — Сычен, я люблю тебя! Не уходи от меня никогда, — не переставая плакать, сказал Юта, — я не смогу жить, если ты уйдёшь. —        — Я же тебе сказал, я не уйду, но всё равно нам придётся расстаться на какое-то время. —        — Нет, не уходи. —        — Юта, сейчас я должен истерить, но ты изливаешь мне всю свою душу, я не могу просто проигнорировать это. Пойдём на диван, насильник мой. — уже не противясь этого слова, Сычен потащил Юту за собой. — Перестань плакать, ты же не был таким как сейчас никогда. Ты ведь не тряпка половая. Соберись. У нас ещё всё впереди. //        Уже вечером, когда парни думали, что придумать в оправдание прогулов. Юта всё ещё не верил, что Сычен смог его простить.        — Сычен, почему ты разрешил мне после того, что я сделал? Как ты смог мне снова довериться?        — Потому что я люблю тебя Накамото Юта, сегодня утром, ты полностью открылся мне. Я просто счастлив, что ты изменился, находясь со мной наедине.        — Сычен, тут такое дело, я же раньше делал это только с девушками, но… Мне никогда не было так хорошо как с тобой сейчас. Ты открыл мне новый мир, непостигнутых до сегодняшнего дня эмоций. Я счастлив, что просто нахожусь с тобой, что ты разреши мне быть рядом. Я тоже люблю тебя Сычен. И с этого момента ни я, ни кто-либо ещё не сделает тебе больно, если ты того не захочешь.        — Юта, я хочу, чтобы ты сделал мне больно, как той ночью, — Юта впал в ступор, ведь той ночью Винвин умолял его не делать этого. Он с дрожью в голосе ответил:        — Как скажешь, мой Сычен, — и снова парни согрешили, вместе с криками Винвина и вопросами «Тебе не больно?» от Юты. // После этого никто не мог узнать Юту, он стал добрее относиться ко всем, взялся за учёбу, но его истинную сущность познавал только Сычен в постели, когда сам того желал.