Непорочные

Я всегда хотел быть таким, как ты. Хотел доказать, что могу быть таким, как ты. Быть тем, кого ты видишь во мне. Так наивно и по-детски с моей стороны — мечтать. Даже если я уйду, ничего не изменится. Твой почтовый ящик ломится от писем. В мой даже не нужно заглядывать. «Это моя пустота, не твоя». Просыпаясь ночью, я не понимаю, закончился кошмар или только начинается.

Сброс.

Призрачное детство осталось в памяти отголосками весёлого смеха. Чужого, презренного и уничижительного смеха. Если я уйду, то помогу им. Так странно смотреть на человека снизу. Если я уйду, ничего не изменится. Но ты плачешь. Я снова всё испортил, да? Эхом проносится во тьме чей-то искажённый смех. Острая ухмылка в ярко-жёлтых лепестках не даёт вспомнить кое-что важное. «Нет уж, спасибо. Звучит как мой последний любимый кошмар». Если я уйду, ничего не изменится. Но ты смеёшься. Из задранных кверху глазниц слёзы не вытекут.

Сброс.

Осталось лишь оступиться спросонья, чтобы падать, падать, падать в темноту. Вырывать листы календаря и вычёркивать из жизни новый день. Тусклый свет от экрана телевизора тихо разъедает последние надежды. Стоит спрятаться под одеяло — и никого. Даже снаружи. На обеденном столе — тарелка остывших макарон. «Что? Нет, нет. Я только готовлю спагетти, их я никогда не ел». На другом конце провода — бесконечные гудки. Не могу понять, кто из нас перестал существовать. Я снова остался один. Но ты смеёшься. Кому? Перед тобой — лишь мой шарф.

Сброс.

Если я останусь, больше не будет причин прощаться. Ты улыбаешься сквозь слёзы. Или это передо мной всё плывёт? В объятиях даже бесплотным тепло.