Эффект бабочки

Май 2025 года Токио

Только обретя настоящую любовь, я понял, что никогда не был по-настоящему счастлив. Олимпийские медали – это кратковременная иллюзия твоей состоятельности, которая оставляет после себя опустошение и извечный вопрос: «А что же дальше?». Хочется раствориться в мире и не быть ни с кем. Хочется просто снова на секунду почувствовать этот кратковременный всплеск адреналина. Но горькое послевкусие длится в миллионы раз дольше, чем сладкое ожидание и, собственно, момент триумфа. И ты привыкаешь к этому, это становится твоей натурой и сопровождает тебя везде, где бы ты не был. Но настоящее счастье имеет аромат любви и холодной воды в жаркий день после пребывания под палящим солнцем. Единожды узнав вкус истинной любви, ты никогда больше не согласишься на подделку. Самое светлое чувство никогда не заменить чем-то другим, пускай и похожим. Ни одна девушка не может заменить ту, которую ты любишь. Даже если для всех остальных она кажется лучше, красивее, стройнее и успешнее. Но для тебя существует только та одна, которой ты когда-то отдал своё сердце без возврата. И имея возможность видеть её и знать, что она улыбается, становится для меня спасением от многих лет тьмы, сгустившейся над головой после принятых мною решений. – Какие люди и без охраны! – Миша усмехается и закидывает мне руку на плечо, утягивая на дальний край катка, где стоит в ожидании нас Хавьер. Оба в очках и выглядят вполне солидными мужчинами, пока один из них не ставит другому подножку, после чего издевательски гогочет на весь стадион, наслаждаясь разыгранной сценой. – Эй, вы, братья, можете хоть пять минут побыть в вертикальном положении и поговорить со мной? – прислоняюсь к аппаратуре и пытаюсь сдержать дурацкую улыбку, которая так и рвется наружу при воспоминаниях о двух прекрасных девочках, с которыми мне посчастливилось провести все утро. – Что тебя успело осчастливить, японское солнце, что ты опоздал на репетицию на два часа и теперь светишься, как новогодняя ёлка? – Хави пристраивается рядом и пристально всматривается мне в лицо, словно где-то там будет написан ответ. – Или кто тебя осчастливил? – Миша поигрывает бровями, бросая знающую улыбку в сторону Хави. Оба пытаются последние несколько лет поймать меня в компании какой-нибудь девушки. Или самостоятельно с ней познакомить, чтобы я больше не был одинок. – Идите к чёрту, идиоты! Усмеюсь и бросаю мимолетный взгляд на противоположный край катка, где появляется Женя, собирая непослушные волосы в хвост. Она посылает в мою сторону легкую улыбку и тут же отворачивается к другим фигуристкам, словно не желая быть замеченной в нашей связи. Не взирая на ее упорство и аргументы о том, что нам двоим не стоит опаздывать, я дождался ее и мы вместе приехали на репетицию, опоздав всего на каких-то пару часов. Настоящая мелочь по сравнении с тем, что мы потеряли три года так необходимого нам обоим общения и компании друг друга. – Хм… Хави, тут попахивает тайной связью, тебе не кажется? – Однозначно, профессор. И больной сейчас это всячески будет отрицать, но мы-то видим, что все симптомы на лицо: помятое лицо, вчерашняя одежда, взгляды, опоздание и таинственные сообщения нам утром… – Отстаньте! – поднимаю руки вверх, стараясь сдержать рвущийся наружу вздох отчаяния. – Это совсем не то, что вы думаете! Я всего лишь ей помогал в трудной ситуации, пока вы, идиоты, развлекались. – В трудной ситуации? Ханю, не смеши нас! Мы прекрасно знаем, что то, что происходит за закрытыми дверьми между двумя людьми называется совершенно по-другому. И это далеко не трудности, а даже наоборот… Если, конечно, у тебя нет проблем в штанах, – Хавьер начинает громко смеяться над собственной шуткой, чем привлекает взгляды всех присутствующих на катке. – Идиот, – качаю головой, обещая мысленно себе припомнить ему эти неудачные шутки и в другой ситуации поставить его в неловкое положение перед знакомыми. – У Жени были проблемы, а я был единственным, кто оказался рядом… – У неё что-то случилось? – Миша вмиг становится серьезным, поворачиваясь назад и смотря на Женю. – Юз? – Да, – рассеянно тереблю волосы, пытаясь решить, что им можно сказать. – Мы были в больнице, я помогал ей решить все вопросы и поговорить с врачами. Работал переводчиком, как в старые добрые времена. – Что с ней? – Хави мигом выпрямляется, хватая меня за локоть. – Прекращай говорить загадками, Ханю. – С ней все в порядке, была проблема с …. – замолкаю, не зная, как продолжить. Я понимаю, что они с ней общались все эти годы, но вот вопрос только в том, знают ли они всю правду? Или она и от них скрывала рождение принцессы? – Твою ж…. – Миша срывается с места и мчит к Жене, окрикивая ее по имени. Падаю на стульчик и сдавленно стону от досады. Она же просила ни с кем не разговаривать о произошедшем, а тут… – Она попросила тебя помочь решить ей проблему не с ней, я правильно понимаю? – Хави присаживается рядом и кладет локти на расставленные ноги. – Ты кое-что узнал о её жизни, ведь так? – Да. Она просила никому не говорить, а я… – Боже, Миша, да всё уже в порядке, чего ты так паникуешь? – поднимаю взгляд и вижу Женю, которую фактически притаскивает Миша в нашу сторону. Стискиваю дрожащие руки в кулаки и поднимаюсь, напряженно смотря на них. – Нет, ты вот нам с Хави скажи, что всё точно в порядке. Что вообще произошло? Почему Зузу говорит, что был с тобой в больнице? – он кивает на меня и Женя поворачивается в мою сторону, закусив губу. – Прости, – шепчу одними губами, стараясь взглядом передать всё моё сожаление, что впутываю ее в эту ситуацию. – Вы правда хотите поговорить сейчас об этом здесь, где куча народу? – она складывает руки на груди, и я против воли смотрю на то, как ее топик натягивается, чуть обнажая белоснежную кожу. Нервно сглатываю и пытаюсь выбросить из головы мысли о том, что скрывается под этой одеждой. Ненавижу реакцию своего тела на неё. Ненавижу это ощущение, когда чувства затуманивают разум, заставляя поддаваться природным инстинктам. – С ней все хорошо? Может быть тебе нужна какая-то помощь? Почему ты нам не позвонила? – Хави подскакивает к ней с другой стороны, обнимая ее рукой за плечи. – Да, все хорошо… Юзу… Юдзуру помог мне общаться с врачами, вот и все. Я теперь могу идти? – она с надеждой смотрит на меня, словно адресовывает немую просьбу, которую я должен прочитать в её глазах. А я тону в её взгляде и не могу вернуться в окружающий мир. Её горящие глаза с небольшими синяками под ними от усталости вызывают во мне приступ жалости и желание защитить её ото всего мира, отвезти домой и дать выспаться как можно дольше, но легкая улыбка и небольшой румянец на щеках показывают, что Женя в порядке. Моя девочка невероятно сильная. – Ребят, нам всем надо готовиться к шоу, поэтому Женя права… Нам нужно репетировать общие номера и просто собираться, времени остаётся совсем немного. – Но как же…? – Миша пытается добиться от неё ответа, пытаясь отгородить её от меня собственной спиной, но Женя выскальзывает из их крепких объятий. – С ней всё в порядке, просто небольшая температура. Мне правда пора, – она бросает на меня ещё один взгляд и уезжает к Брайану, который начинает собирать вокруг себя других фигуристов. – Надо репетировать, – забираю свои перчатки и скольжу следом, стараясь не показать столь явный интерес к ней. И одновременно понимаю, что этим только усложняю свою жизнь, потому что она для меня повсюду. *** – Жень, подожди, – догоняю её в одном из коридоров, осторожно беря за руку. – Привет… – Привет, – она смущенно улыбается в ответ, даря мне тепло и надежду на что-то большее, чем просто разговор ни о чём. – Прости, что так получилось с этими идиотами, я не хотел тебя выдавать, просто… – Всё в порядке, Юзу, – Женя обрывает мой несвязный монолог и чуть сжимает руку своими худенькими пальчиками. – Я понимаю, что иногда они бывают слишком… – Слишком идиотами, – киваю в ответ, осторожно поглаживая ее ладонь своим большим пальцем. Бархат нежной кожи действует успокаивающе, позволяя мне почувствовать еще большую связь с ней. – Как принцесса? – С ней всё хорошо, они с мамой развлекаются и, кажется, совсем по мне не скучают, – она тихо хихикает и поправляет растрепавшиеся волосы. – Ещё раз спасибо за помощь. – Не за что, Женя. Не могу себя удержать и поднимаю свободную руку, убирая мешающую ей прядку от лица. Она замирает на мгновение, неосознанно подаваясь головой в сторону моей руки. Медленно касаюсь рукой её щеки и сокращаю расстояние между нами. Женя тяжело дышит, закусывая губу, и опускает взгляд вниз на наши переплетенные пальцы. – Нам пора собираться, – оставляю легкий поцелуй на ее виске и быстрым шагом покидаю коридор, чувствуя на спине её взгляд. Ещё не время, малышка, ещё не время. *** – Знаешь, ЗуЗу, мне всегда казалось, что ваша встреча пройдёт явно не при таких обстоятельствах и ты не узнаешь всю правду вот так вот, – Хави устраивается на диване, беря чашку кофе. – Я думал, что ты узнаешь о конфетке не так, увидишь её впервые не в больничных стенах… – Конфетке? – не сдерживаю дурацкую улыбку, понимая как идеально подходит ей это прозвище. Маленькая сладкоежка действительно жутко похожа на самую вкусную и сладкую конфету, которую я когда-либо пробовал. – Хави её так прозвал за любовь к сладостям и шоколадным конфетам, – Миша улыбается и смеётся. – К ней без конфеток нельзя приходить, нужно обязательно принести что-то сладкое. – Ой, а помнишь, как она на тебя обиделась, когда ты пришёл к ним без конфет пару недель назад? – Хави смеется, а меня пронзает грусть от осознания, что я столько всего пропустил в жизни Жени. Она по-прежнему прекрасно общается с этими двумя, дурачится, и уж они-то всё знают про её судьбу, а я… – Кто её отец? Вопрос вырывается сам собой, я даже не успеваю сразу осознать, что задал его вслух, а не прокручиваю в миллионный раз в собственной голове. Миша и Хави пронзают меня одинаковыми взглядами, словно я единственный, кто не понимает простой истины. И я действительно не знаю ответа на этот вопрос. – Отец принцессы тот попсовый гей–певец, который крутился рядом с Женей все время? – озвучиваю ту мысль, которая следовала за мной по пятам, не давая успокоиться. Он тоже темноволосый, он тоже всегда был влюблён в Женю и явно был готов подставить ей своё плечо и не только, когда я поступил как последний мудак. И в следующий момент чувствую, как кулак Хавьера встречается с моим животом. Падаю на колени, сдавленно хватая воздух, и пытаюсь не рухнуть лицом в ковер. Боль пронзает всё тело, распространяясь до самых кончиков пальцев. – Прости, чувак, но ты это заслужил, – Хави, удерживаемый Мишей, с сожалением смотрит на меня, потирая руки. – Ты правда думаешь, что Женя могла так поступить и броситься в объятия к первому встречному? Того, кого не любила никогда? Ты правда не видишь, что отец Ванессы это … – Хави! – Миша резко его прерывает, вставая между нами. – Хватит! Подумай ещё раз о том, что ты только что чуть не сделал. Между нами повисает молчание, которое кричит о большем, чем могли бы сказать слова. Они оба знают, кто отец девочки, и мне так же ясно, что Миша против того, чтобы я узнал правду от них. Если единственный человек, который мне может это рассказать, это Женя, то я сделаю все, чтобы заслужить её прощения и услышать от неё ответ на этот вопрос. *** Я пробыл с ними всего несколько часов, но сердце разрывается от мысли, что в ближайшие дни я не увижу маленькую принцессу, которая одной своей сладкой улыбкой смогла разрушить лёд в моём сердце. Она похожа на свою мать, чьё имя звучит в каждом моём вздохе. Я превратился в чертового инфантильного романтика из-за неё, и понимаю это в тот самый момент, когда судорожно набираю номер телефона и делаю совершенно несвойственный для меня заказ букета цветов. Я не привык выражать свою симпатию стандартными жестами, предпочитая доказывать искренность собственных чувств, нежели показывая это дорогими подарками и милыми сюрпризами. Даже та единственная, которую я люблю до глубины души, редко видела меня таким… таким обычным человеком. Но сейчас все звезды сходятся в одну точку, и я знаю, что хочу это сделать. Женя проскальзывает за кулисы, вытирая капельки пота со лба. Она откатала свой второй сольный номер и теперь будет готовиться к заключительному танцу и групповому фото, которое запланировано в честь первого шоу нашего тура. Вижу, как она принимает поздравления от наших коллег, когда специальный курьер, получив исключительное право быть здесь, находит её. – Спасибо, – она берет огромный букет в свои руки и счастливо улыбается, вдыхая аромат цветов. Кажется, что улыбка освещает всю комнату и моё сердце пропускает несколько ударов, заставляя почувствовать острую нехватку кислорода в лёгких. – О, гардении, – Миша знающе усмехается, проходят мимо неё. – Как прекрасен язык цветов! Женя хватает его за руку, одновременно пытаясь второй удержать цветы, и заставляет притормозить Ге, который с довольной улыбкой посматривает на неё. – И что это значит? Ты знаешь, от кого они? – из своего укрытия замечаю, как она перехватывает букет удобнее, стараясь не помять бутоны. – Миш… – Это, деточка моя, всем известное слово. Ты привыкла к пафосным розам, а эти цветы, – он касается пальцами распустившегося цветка и нежно очерчивает его лепестки, – указывают на тайную, но безумно сильную любовь. Такую, которая неподвластна времени. И даже в темноте коридора вижу, как ярко загораются её глаза и полыхают огнём смущения щеки. Я больше не могу сдержаться и выскальзываю из своего укрытия, направляясь, словно случайно, в её сторону. – Спасибо, – она тихо шепчет, когда я оказываюсь на одном уровне с ней, и её улыбка проникает в самоё сердце. Просто я до сих пор тебя люблю и сделаю всё, чтобы ты была счастлива.