Это всё меняет

      Ранним утром, пока в доме царила тишина, влюблённая пара осторожно вышла на улицу. Первые лучи солнца мягко озаряли песочные фасады и терракотовые крыши города. На узких улочках мирно спали бродячие животные. Горожане, пробудившиеся с первыми лучами солнца, спешили в местные пекарни за ароматным хлебом и лепёшками. Но наша влюблённая пара направилась в речной порт, где их ждала изящная гондола, известная как баркетто. — Иззи, куда ты меня ведёшь? — с улыбкой спросила того Валка, послушно следуя за ним. — А это сюрприз, моя госпожа. Пока не буду раскрывать все карты, — Израэль подмигнул ей, на ходу нежно поцеловав её кисть руки. — Будь по-твоему. Я уйму своё любопытство. Но для меня это очень сложно, — кокетливо хихикнула Валка.       Добравшись до пристани, Израэль попросил свою спутницу закрыть глаза и не подглядывать. Оказав лёгкое сопротивление, она всё же согласилась. Мягко взяв Валку за руку, он довёл её до баркетты и аккуратно помог сесть на сиденье лодки. Сам же Иззи подозвал своего флорентийского знакомого, который должен был дожидаться их здесь и вручить цветы с корзиной еды и вином. Тот сразу же молча подскочил и отдал вышеперечисленное Израэлю. Невербально, мимикой и жестами, тот итальянец пожелал ему удачи, на что Иззи поблагодарил его и заплатил за услугу. Затем он аккуратно залез в лодку и вложил в руки Валки букет цветов. — Ну всё, моя дорогая, можешь открывать свои прекрасные глаза, — сладко проговорил Израэль, на что Валка тихонько хихикнула и сразу же открыла глаза.       Яркий свет немного ослепил, но, проморгавшись, она в первую очередь увидела перед собой освещённое рассветными лучами лицо мужчины, на чьих губах была лёгкая улыбка и теплота во взгляде. Несмотря на то, что Иззи уже зрелый и на его лице виднеются лёгкие мимические морщинки, он всё равно невероятно элегантный и харизматичный. Его черты лица правильные и благородные, как у тех скульптур, которые Валка видела во Флоренции. А тонкие изогнутые брови с драматичным взглядом пронзали насквозь, что вызывало приятный трепет. С трудом оторвав взгляд от него, она взглянула на окружение вокруг них, осознав, что они находятся в лодке на реке. Затем взгляд упал на прекрасный букет свежесорванных пионов, чьи нежно-розовые лепестки плотно прижимались друг к другу. Валка медленно поднесла цветы к лицу и ощутила ненавязчивый сладкий аромат пионов.       Дело даже не в сюрпризе и далеко не в цветах. Ощутив нежность и любовь в поступках, жестах, взглядах, словах, а также эмоциональной вовлечённости Израэля, она почувствовала в сердце глухие удары, отчего часто задышала. Глаза моментально разболелись. Против её воли хотели навернуться слёзы, и Валка упрямо старалась сдержаться, отчего напряжение в глазах только усилилось. — Что-то не так? — обеспокоено спросил Иззи, положив свою ладонь на кисть Валки, легонько её сжав. — Всё в порядке… Я просто не могу успокоиться, — у неё сорвался голос. Ещё мгновение, и слёзы, сдерживаемые так тщательно, обильно полились от эмоционального перенапряжения. Валка сразу же отвернулась, закрыв лицо рукой. Ей было очень неловко из-за такой нелогичной и внезапной реакции. — Валка, что случилось? Я тебя чем-то обидел? Только скажи, я сразу всё исправлю, — скороговоркой проговорил он и сел рядом с ней и взял её руку в свою, расцеловав костяшки и фаланги руки женщины. На что Валка моментально покраснела и начала глубоко дышать, дабы успокоиться. — О нет, ты ни в чем не виноват. Мне понравился твой сюрприз, очень, — она взволнованно ответила. Сделав паузу, Валка перевела взгляд на Израэля. — Прости, что так странно отреагировала. У меня был тяжёлый неудачный брак и столько лет изоляции от людей. Я забыла, каково это, когда со всей чувственностью и нежностью относятся, просто потому что тебя любят. И знаешь, чтобы это было по-человечески, а не по-драконьи, — Валка разбавила накал шуткой, и Израэль её поддержал, облегчённо рассмеявшись. — Могу заверить тебя, что больше никаких неудачных браков и изоляции больше не будет. Я приложу для этого все усилия. Веришь? — он с надеждой взглянул в глаза Валки. — Пока что с трудом, — честно ответила Валка, на что Иззи моментально погрустнел, опустив голову. — Но, — она рукой приподняла его подбородок и посмотрела тому в глаза, — я хочу тебе верить, хоть во мне и есть сомнения. Надеюсь, тебя не сильно обижает мой ответ? — сострадательно уточнила она, на что Израэль с улыбкой покачал головой. — Нет, не обижает. Я всё понимаю. Мы люди уже взрослые и далеко не мечтатели, — с тоской вздохнул Иззи. — Но я хочу попробовать осчастливить нас. Но хочешь ли ты этого? — Хочу. Я тоже хочу осчастливить нас, — улыбнулась Валка и обняла Иззи, крепко его сжав. Было так хорошо, тепло и безопасно рядом друг с другом. В этот момент она и позабыла о всех своих страхах, подавшись навстречу чувственному моменту эйфории. — Я не ожидал такого трогательного момента в первые же мгновения. Но так даже лучше. Больше никаких лишних волнений, и мы сможем насладиться прекрасным завтраком, проплывая по Арно. К тому же вид города отсюда совершенно очарователен, — он улыбнулся Валке, подмигнув. — Ну как же. Иззи и его любимые лодки и корабли, — засмеялась Валка. — Ты без этого, видимо, жить не сможешь. Но мне нравится. Это милое увлечение. Это так успокаивает. — Абсолютно верно. Но, кажется, в скором времени я не только без лодок прожить не смогу, — кокетливо подмигнул ей Израэль, на что Валка смутилась, отводя взгляд в сторону.       Израэль управлял лодкой, продумывая комфортную траекторию их пути. Валка молча за ним наблюдала, любуясь всеми его ловкими профессиональными движениями. Иззи её восхищал и одновременно умилял. Многие женщины ищут высоких широкоплечих мужчин, но теперь она пересмотрела свои предпочтения. Низкорослый Израэль хоть и не выглядит суровым, но Валка точно знает, что в случае чего он ей обязательно окажет поддержку. Даже без просьбы. Такое чуткое отношение моментально подкупало.       Добравшись до местечка с самым потрясающим видом, они наконец-то принялись трапезничать. Разложили содержимое корзины, откупорили вино. Это то самое доброе утро, о котором все мечтают. Всё это время они вальяжно разговаривали и обсуждали всё подряд, перескакивая с темы на тему. Но в один момент они замолчали, переглядываясь друг на друга.       Иззи будто бы невзначай пододвинулся к Валке так аккуратненько и незаметно. И повернул голову в сторону, словно невероятно увлечён городским пейзажем. Валка слегка улыбнулась от этого кокетства. Недолго думая, она положила руку на противоположную щёку мужчины, а другой рукой коснулась его волос. Без промедлений Валка сразу же притянула Израэля к себе и начала покрывать того поцелуями, касаясь губами скулы, щеки и уголки его губ. Иззи на мгновение растерялся от неожиданности, но быстро втянулся в процесс, развернувшись к партнёрше, и со всей лаской поцеловал её в губы, придерживая рукой за спину, притягивая всё ближе к себе. Валка же положила свои руки тому на шею, заключив в объятья. Они оба ощутили, как в миг их опалил жар, отчего они оба раскраснелись. Сердца бодро стучали, вызывая учащённое дыхание. Многообразный спектр эмоций овладел их разумами.       Валка и Иззи на мгновение остановились, прильнув лбами друг к другу, глубоко вдыхая воздух. Валка коснулась пальцами выбившейся прядки волос мужчины и убрала её за ухо, дабы ничто не мешало любоваться его помутнённым страстным взглядом. Первый не сдержался Израэль и снова прильнул к губам возлюбленной. Он то отрывался от поцелуя, то вновь его возобновлял, дабы немного подразнить Валку. В ответ она потянула его на себя, на что опорная рука Иззи соскользнула с сидения, и он невольно навалился на партнёршу. Тем самым нарушился баланс узкой лодочки, и она накренилась вбок. Немного запаниковав, они сразу же уселись, как следует, держа друг друга за руки. Парочка возлюбленных переглянулась между собой и звонко рассмеялась. Кажется, они только что пропустили утреннюю «ванну». Не прошло и минуты, как они снова окунулись в поцелуй, испытывая внутренний эмоциональный водоворот в душе.

***

      С тех пор как наступило лето, все будто посходили с ума со своими флюидами любви и страсти. Все говорят только об одном: романтика, свидания и прочее сопутствующее к этому комплекту. Вся эта атмосфера абсолютно не давала спокойно сконцентрироваться на работе. Между прочим, очень важной работе. Иккинг сейчас сидел в библиотеке Марко и, обложившись книжками, старательно вычерчивал циркулем элемент на чертеже здания. Недалеко от него сидели Вигго и Астрид и что-то обсуждали между собой, тихонько посмеиваясь. В их руках были книжки с довольно любопытным содержанием и забавными иллюстрациями, где изображены всякие чудаковатые существа с гиперболизированными эмоциями и абсурдными ситуациями. Они их обсуждали, придумывая импровизированные шутки. У Иккинга уже постепенно начала ныть голова от напряжения.       Каждый раз их голоса уводили концентрацию Иккинга в сторону, но он упорно переводил внимание на чертёж. Думать и чертить не хотелось. Да что угодно, кроме этого! Взглянув на свою проделанную работу, он раздражённо закатил глаза, прижав губы, дабы не выругаться. Да что же это такое? Сколько можно? Не чертёж, а проделки Локи. Все осевые линии покосились, а конструкция уже разваливается даже на бумаге! Не руки, а крюки какие-то. Он что, разучился чертить ровные линии или что? Медленно выдохнув, Иккинг обессиленно упал на спинку стула, оскорблённо сложив руки вместе, нахмурившись. Оскорблён он, прежде всего, своей глупостью и невнимательностью.       Ощутив импульс ярости, Иккинг взял небольшой кусочек пемзы и стёр весь чертёж до основания, чуть ли не до дырок на бумаге. После он резко встал из-за стола и шумно задвинул стул. Взяв с собой блокнот и уголёк, Иккинг молча и стремительно покинул помещение, сдерживая эмоции чуть ли не до хруста челюсти. Дверь с грохотом закрылась после его ухода. Астрид и Вигго проводили его обеспокоенными взглядами. — В последнее время он будто сам не свой. Весь нервный, — прокомментировал увиденное Вигго. — Наверное, что-то у него не выходит, — вздохнула Астрид, оглянувшись на письменный стол, где работал Иккинг. — Ему бы отдохнуть. А то всё это время он только и делает, что учится. Это чересчур, даже для него. — Да. Только он нас не послушает. Не успокоится, пока не закончит всё до конца или пока не изведёт себя до истощения, — безрадостно заключил Вигго. — Надо этому помешать. Но только не напрямую заставлять сделать перерыв, а как-то отвлечь, — задумалась девушка. — Можно попробовать. Если повезёт, то это, возможно, сработает, — он задумался, прикидывая шанс успеха. — Но ты же знаешь, как он серьёзно относится к этому проекту и реформам. Это для него сейчас первое в списке важности. Даже важнее собственного самочувствия. — Знаю. Но попытка — не пытка.       Иккинг изначально планировал прийти в городскую библиотеку, чтобы вновь поработать, но только в одиночестве. Присутствие Вигго и Астрид дурно влияет на его настрой. Он постоянно непроизвольно концентрируется на их голосах, движениях, взглядах и жестах. И ещё они очень харизматичные и красивые. У них притягательный смех и улыбки. Да они просто совершенны сами по себе, что уже является преступлением против его разума. В таких условиях сделать хоть что-то дельное невозможно.       А помимо этого очевидного притяжения, Иккинг испытывает жгучее чувство вины. Прошли месяцы, а они до сих пор ждут его ответ. Да, Астрид и Вигго со всей тактичностью и терпением стойко ожидали, даже не напоминая ему об этом. И хоть никто и слова не сказал, но он видел вопрос в их взглядах. И это еле уловимое напряжение между ними возрастало всё больше и больше с каждым днём. Это его душило изнутри, так как Иккинг до сих пор не знает, что им сказать. Хотя это враньё. Он знает, что очень-очень желает этого. И в целом он не хочет расставаться ни с одним из них. И единственное, что удерживало Иккинга пуститься во все тяжкие и проявить свои чувства по полной программе — это морально-этическая сторона вопроса. Дело не в том, что это против сложившихся традиций. Он сам в целом нарушает любые традиции и обычаи без излишних мук совести. Иккинг просто не хочет, чтобы кто-то из них ощущал себя одиноким, оскорблённым или менее любимым. Да и в целом он пока не понимал глубину взаимоотношений между Астрид и Вигго. Всё это время он наблюдал за их взаимодействием, специально задвинув себя на периферию их внимания. И, судя по его наблюдениям, они неплохо сблизились. Порой они понимали друг друга с полуслова. У них даже больше взаимопонимания, чем с ним лично. Может, лучше не стоит мешаться и отпустить их? Но отпускать тоже до боли в сердце не хотелось. Вот он и оказался в ступоре. Поэтому на данный момент Иккинг не придумал ничего лучше, чем с головой погрузиться в работу, забыв о всех своих любовных терзаниях, которые приносят только тревогу и чувство вины. Но присутствие Вигго и Астрид только напоминает об этом. Хватит только одного взгляда на кого-то из возлюбленных, как Иккинг вспоминает, что должен принять правильное решение. А какое это правильное решение? Разум говорит, что нужно отпустить их, а эмоции желают… Много чего желают на самом деле. Об этом даже думать неприлично. Но сама мысль об расставании неимоверно злит до дрожи. Сразу хочется долбануться головой об стену в знак протеста. Очередное противоречие. Кого слушать?       Возможно, мудрая мысль придёт попозже, а пока стоит сконцентрироваться на том, ради чего он здесь. А точнее, обучение и проектирование нового Олуха и его стиля жизни. Но вот с этим вышла неувязка. Иккинг только что вспомнил, что в воскресенье городская библиотека не работает. Ну и ладно. Это не помеха. Он и так найдёт для себя полезное занятие. Например, пойти на центральные улицы и наделать кучу зарисовок архитектурных элементов и общих планов. И не уйдёт оттуда, пока не закончит весь альбом.       Пока Иккинг добирался до центра, то повсюду встречал влюблённых, будто кто-то над ним специально издевается, придавливая на больное место. Парочки вместе вальяжно прогуливались, придерживая друг друга под локоть. А один юноша у балкона читал стихотворения своей возлюбленной. «Но что за блеск я вижу на балконе? Там брезжит свет. Джульетта, ты как день!» Иккинг закатил глаза. Ну что за пафос? Этим возлюбленным лет по четырнадцать. Какая любовь, они дети совсем. Максимум влюбленность. Иккинг усилием воли выгнал все эти мысли. Что он бурчит, как дед старый? Ну пусть детишки читают стихи, ничем плохим это не закончится, наверное.       По пути он встретил маму с Иззи. Они сидели на бортике фонтана и вместе над чем-то смеялись, а после этого по-ребячески брызгались водой из фонтана. Вот это уже зрелая любовь. Заметив сына, Валка помахала ему рукой, улыбаясь. Она выглядела невероятно счастливой и будто бы намного моложе. Иккинг сразу же подошёл к ним. Мама моментально сгребла его в охапку и крепко обняла, на что он улыбнулся, обняв её в ответ. — Что ты такой хмурый ходишь? — хихикнула Валка, ласково взлохматив тому волосы. — И совершенно один. — Решил посвятить день архитектурным зарисовкам. Мне это нужно для насмотренности, кругозора и понимания конструкции, — с тихим равнодушием в голосе проговорил Иккинг. — А где твои Вигго и Астрид? Вместе веселее. Прогулялись бы. Погода замечательная! — восторженно ответила Валка, указав на чистое солнечное небо и цветущие клумбы и сады. — Мама, это Италия. Здесь всегда замечательная погода, — вздохнул Иккинг, крепче сжав блокнот. — И они не мои. И я хочу поработать в одиночестве. — Твои-твои, не сомневайся, — она хихикнула и игриво коснулась пальцем кончика его носа. — Прям такой серьезный не по годам. Молодость быстро проходит, сын мой, не трать её только на обязанности. Когда ты ещё раз сможешь побывать здесь? Собирай лучше больше впечатлений, а не книжную пыль. — Хорошо, я учту твой совет, — ровно ответил Иккинг, чувствуя напряжение. — И в следующий раз бери с собой на прогулку друзей, — Валка подмигнула ему. — А то Астрид и Вигго скоро забудут о твоём существовании, если ты будешь постоянно сам по себе. — Да-да, я понял. Не буду мешаться, приятного вам свидания. До встречи, — скороговоркой проговорил Иккинг и быстро же ушёл подальше от них, даже не оборачиваясь. — Кажется, ты задела его за больное, — прокомментировал Иззи увиденное. Валка улыбнулась и махнула рукой. — Ничего, его нужно иногда встряхивать, а то мхом покроется из-за своих комплексов и страхов, — она проводила взглядом своего сына и перевела всё внимание на Израэля. — Так на чём мы остановились?       В расстроенных чувствах Иккинг бродил по улице в поисках интересного ракурса. В глубине души он знал, что мама права, но признавать этого не хотелось. Иначе бы пришлось вновь возвращаться к одной морально-этической проблеме, к которой он пока не был готов. Дайте ему просто порисовать и забыть обо всём, хотя бы на пару часов. Решив сделать набросок очередного флорентийского собора, название которого он благополучно забыл, Иккинг опёрся об фасад другого здания. Достав блокнот и уголёк, он с удобством расположился, скрестив ноги, сделав упор на правую. И началась поисково-эстетическая работа. Штрих за штрихом, и начинает вырисовываться длинная галерея с полуколоннами и полукруглыми арками. А дальше только ловкость рук, и вытянутый купол тоже на своём законном месте.       Иккинг так увлёкся процессом, что даже не заметил, что за ним чуть издали из-за колонны наблюдает незнакомый мужчина. Его взгляд восхищённо-оценивающий. Какое-то время наблюдатель маялся на месте, но всё же решил подойти к нему. — Прошу прощения, что отрываю от дел, — с долей стеснения проговорил тот мужчина, внимательно вглядываясь в лицо Иккинга. Он оторвался от рисунка и перевёл взгляд на флорентийца, давая понять, что слушает дальше. Под его тяжёлым уставшим взглядом мужчина ощутил себя неловко, отчего нервно поправил воротник и продолжил. — У вас, синьор, интересный и необычный типаж внешности. Я скульптор, и я могу вас п-попросить немного попозировать мне? Буквально часик. Я сделаю несколько быстрых набросков. Умоляю, я могу заплатить. — Стесняшка-скульптор даже вспотел от разговора. Видимо, вот оно — исключение из правил. — Я не против. Могу и бесплатно позировать, мне несложно. Тем более никто не собирает плату, чтобы смотреть на меня, — усмехнулся Иккинг. Хотя кое-кто от такой бы идеи не отказался. Флорентиец неловко засмеялся, сумбурно его поблагодарив. — И как мне встать для вас? — То, как вы сейчас стоите, уже очень хорошо. Только бы пару мелочей исправить. Можно я поправлю? — он кивнул, на что скульптор с мягкой неловкостью поставил руки Иккинга в определенное положение, а голову отвёл чуть в сторону, чтобы показать задумчивость. Мужчина так нервничал, будто от каждого касания к парню он сейчас умрёт. Иккинг уже даже задержал дыхание, чтобы того не спугнуть. Напоследок скульптор вручил Иккингу перо вместо уголька. И этим пером нужно немного касаться подбородка. — Всё, идеально. Если устанете, то сразу скажите. Не хочу вас мучить. — Всё в порядке. Рисуйте спокойно, — ответил Иккинг, замерев. Было немного неудобно, но вполне терпимо.       Скульптор старался очень быстро делать наброски, не отвлекаясь от процесса ни на секунду. Он обходил Иккинга со всех сторон. Отдельно подробно зарисовал лицо. Иногда Иккинг делал перерыв и разминал затёкшие мышцы. Наконец-то тот закончил свою работу. — Могу ли я посмотреть на рисунки? — поинтересовался Иккинг, на что скульптор со смущением кивнул и отдал тому наработки.       Все наброски были сделаны скорее схематично, но даже этого хватает, чтобы понять внешность и возможный характер модели. На рисунках Иккинг увидел себя будто в другом настроении, в возвышенном, одухотворённом и любовно-блаженном. Это повествование уже не реалистичного характера. Но ведь художникам нужен образ, а не сама модель. — Вы мне явно польстили, — скептично улыбнулся Иккинг, рассматривая наброски. — А какова сама задумка? — Что вы, я изобразил вас так, как почувствовал, — достаточно эмоционально запротестовал скульптор. — Этим образом я хотел показать чувственную поэтичность, романтичность и юношеское очарование. У вас очень изящная и нежная внешность, несмотря на ваш осознанный мрачный вид.       Иккинг мысленно досчитал до десяти и медленно выдохнул. Никакой он не романтичный и не нежный. Хватит уже об этом говорить. Ладно, возможно, он тактичный и вежливый, но это не одно и то же. Впрочем, возмущение быстро спало. Художника не обманешь. Через внешний образ они чутко интерпретируют внутреннее состояние, особенно когда долго наблюдают за людьми. Но это не значит, что в этот день его нужно полностью добить и носом, как нашкодившего котёнка, тыкнуть носом в лужу. Будто все сговорились против него. — Мило. Интересные наброски. В таком случае пожелаю вам удачи над дальнейшей работой, — ровно, без каких-либо эмоций сказал Иккинг, но даже это обрадовало флорентийца. — Благодарю, вы мне так помогли! Я рад, что вам понравилось, — восторженно воскликнул скульптор. — Кстати, ваши архитектурные зарисовки весьма самобытны. Не похоже на местную стилистику. Это впечатляет. — Спасибо, но я пока только новичок во всём этом. И многое не получается, — вспомнился сегодняшний корявый чертёж, которому самое место в горящем камине. — Никто не рождается сразу с необходимыми навыками. Всему нужно время. Я уверен, что у вас всё получится, если вы не будете слишком стараться, а просто наслаждаться творческим процессом. — В этом есть смысл, — Иккинг вспомнил, как он занимался кузнечным и даже ювелирным делом. Многое не получалось, но ведь он же не сдавался. Ему просто нравилось это делать. — Спасибо за совет.       После ухода скульптора Иккинг глубоко вздохнул и захлопнул свой альбом. Так и не закончил до конца зарисовку. По невнимательности он оставил там уголёк, который, скорее всего, раскрошился тёмными пятнами и разводами на рисунке. Он даже не стал проверять. Плевать. Убрав альбом в сумку, Иккинг отправился бродить по солнечным и оживлённым улочкам Флоренции.       Несмотря на толпу, он ощущал себя невероятно одиноким и потерянным. Но и вместе с этим ни с кем из близких не хотелось видеться. Поэтому он искал тихое место с отличным обзором, но чтобы никто его самого не видел. А то флорентийцы больно уж общительные и компанейские. Они не могут просто взять и не составить одиночке компанию. Периферийным зрением он заметил узкую лестницу, смонтированную прямо в трёхэтажное жилое здание. Она вела прямиком на крышу. Может быть, стоит…?       Поддавшись сиюминутному импульсу, Иккинг взобрался вверх по лестнице на крышу. Там его ждала тишина, лёгкий ветерок и отличная панорама. Он подошёл ближе к краю крыши, желая почувствовать хоть что-то. Но страха высоты не было. Даже если драконов здесь нет. Так что нервы не пощекотать и не взбодриться. — Если собираетесь прыгать, то это не лучшее место, — прозвучал неподалёку знакомый голос с акцентом. Вздрогнув и обернувшись, Иккинг увидел блондинистого француза с усами и каре. Он вроде ученик Патриса. — Высота небольшая. Только боль от перелома почувствуете. Самый лучший вариант — вон та колокольня. — Астер указал на высокую башню напротив них. — Я ещё не настолько отчаялся. Просто рассматривал чудесный вид, — монотонно проговорил Иккинг, сев на покатую крышу. — А внизу слишком… — он не мог подобрать подходящее слово. — Думаю, просто «слишком» вполне описывает это любвеобильное безумие, — скривился Астер, понурив плечи. — У итальянцев нет такого понятия, как стоп-слово. — Это точно, — усмехнулся Иккинг, взглянув на собеседника. — Давно здесь сидишь в одиночестве? — Почему сразу в одиночестве? Со мной в компании две полусладких мадемуазелей и две сухих мадамы, — хихикнул француз и показал четыре бутылки красного и белого вина. — Только одному развлекать девушек скучновато. Хотите со мной? Вино наше, французское, не разбавленное. Не то, что эта их флорентийская дрянь. — Хм. Напиться вместе с французом на крыше с перспективным риском отсюда свалиться и получить травму или мучительную смерть по неосторожности, — глубокомысленно проговорил Иккинг. Размышление шло недолго. — Да, это то, что я и хотел. С радостью присоединюсь к твоей компании. И кстати, можешь ко мне обращаться по-простому. Не обращай внимания на мой статус. — Сразу видно — наш человек, — обрадовался Астер и откупорил бутылку вина для Иккинга. — Я раньше думал, что ты такой же зануда, как профессор. Ещё не всё потеряно, — они оба засмеялись, и блондинчик передал ему целую бутылку вина. — Фужеров нет. Так что будем пить как варвары — из горла. — Нас всё равно не видно. Деревья закрывают. Так что без разницы, — Иккинг взял бутыль и слегка приподнял. — Тост за наше маленькое общество запутавшихся одиночек! — они чокнулись бутылками, и прозвучал лёгкий звон стекла. Что за музыка для их ушей. А вино и правда концентрированное не на шутку. В голову ударило моментально. Хорошо дело пошло.       Какое-то время они молчали. Каждый думал о своём, наблюдая за городом. Помимо них на крышах толпились голуби либо кошки, охотившиеся на них. Постепенно отпивая вино из бутылки и без закуски, на пустой желудок, они довольно быстро опьянели. — Слушай, а у вас девчонки все такие? — о кое-чём вспомнил Астер, встрепенувшись. — Какие «такие»? — уточнил Иккинг. — Бешеные. Твоя подружка вцепилась в меня, как гарпия, и долго не отпускала, угрожая расправой, — пожаловался он, пародируя поведение Астрид. Иккинг лишь рассмеялся, усилившись. — Не совсем. Она очень милая девушка, если её не злить и не обманывать. Астрид очень добра, умна и благородна, — он мечтательно отвёл взгляд в сторону. — Мне нравится её своенравный и упрямый характер. Она не даст себя и никого в обиду. — О вкусах не спорят. Да и не мне судить. У меня там такой вариантик, хоть сразу в ад иди грех отрабатывать, — грустно вздохнул Астер, сделав глоток вина. — Неужели всё так потеряно? А ты пробовал поговорить с тем человеком? — уточнил Иккинг, на что тот рьяно покачал головой. — Меня ни за что не поймут и не простят. Ай, — махнул рукой Астер, будто это всё пустое. Блажь, коротко говоря. — А у тебя что за беда? — А мне смелости не хватает принять решение, — вздохнул Иккинг, убрав волосы с лица. — Хотя со стороны это, наверное, выглядит смешно. — Есть такое, — хмыкнул Астер. — А красное полусладкое тебе на что? Принял на сердце и высказал всё как есть на духу. — Боюсь, такой ответ в состоянии аффекта никто не воспримет всерьёз. — Зараза, — буркнул Астер. — Ничего не дают сделать просто. Всегда надо что-то усложнять. — Я всё хотел спросить. А зачем вам понадобилось устраивать бои в прошлый раз? Да ещё и мухлевать, — голос Иккинга звучит без осуждения. Ему было просто любопытно. — Нас с Обероном обворовали, но Патрису мы об этом не сказали, чтобы не расстраивать, — он стыдливо отвёл взгляд. — Пришлось срочно заработать сразу большую сумму, и вот возникла эта идея. Правда, идея со снотворным была только моей, ибо я понимал, что Оберон не сможет продержаться на своих силах столько боёв. Он про мой план не знал, иначе бы не согласился. Он у меня честный. — Понимаю. Неприятная история. Сильно ли от Патриса досталось? — Ну… Есть наказание, но вполне справедливое. Я не жалуюсь. Да и не в этом дело, — вздохнул Астер. — Я с Обероном поссорился. Опять. И всё как обычно, по глупости. Вот я и ушёл сюда. — Думаю, не стоит затягивать с разговором между вами, — предложил Иккинг и мысленно влепил себе пощёчину. То же самое он мог бы посоветовать самому себе. Но слушать себя он, конечно, не будет. — Да, я тоже об этом подумал. Поговорю с ним в ближайшее время, — блондин задумался маленько, а затем, поправив усы, весело сверкнул глазами. — А пока можно маленько расслабиться, силёнок набраться перед разговором-то.       Они оба тихонько рассмеялись и продолжили пить и болтать дальше. Неизвестно, сколько времени прошло, но им представилась возможность вместе проводить солнце за горизонт и узреть Флоренцию в ярких красках. Иккинг даже пожалел, что здесь нельзя пролететь на драконе. Вид наверняка был бы волшебный. Воистину солнечный город. Астер же решил поведать новоиспечённому собутыльнику про их совместные приключения с Обероном. Они оба хихикали, так как эти истории совершенно комедийно-бестолковые. Впрочем, истории Иккинга недалеко ушли. Его любимые друзья тоже дают жару, а иногда ещё и буквально. Постепенно с выпитым вином у них мысли смешались в кашу, а потому их речь стала более разнообразной с элементами французского и скандинавского языков. Но самое главное — все друг друга хорошо понимали. Иккинг даже заинтересовался французским и начал спрашивать Астера, как звучат те или иные слова. — Подожди… Я записываю, — он пытался как-то зафиксировать новые услышанные словечки и поспеть за Астером. Но в этом не было смысла, так как его почерк стал совсем корявым. — Не надо записывать, — протяжно пробормотал блондин, положив руку тому на плечо. — Французский — это как журчание ручейка, трель птицы. Это нужно чувствовать этим, — он показал пальцем в ту область груди Иккинга, где должно находиться сердце. — Чувствуй, — они замолчали. Астер внимательно взглянул на своего друга, а тот был в растерянности. — Ты почувствовал? — Не совсем, — замотал головой Иккинг. — Что я должен почувствовать? — Сейчас помогу, — Астер откупорил третью бутылку вина и заставил того отпить пару глотков. — Теперь чувствуешь? — Да, до меня уже доходит, — Иккинг отпил ещё глоток белого вина. — Я слышу журчанье птиц и трель ручейка. — и они оба начали ухахатываться. Постепенно душа начала петь, и они принялись разучивать новые для себя песни: французские и скандинавские. Но старались это делать тихо. Всё-таки не хотелось привлекать внимания всех. Они же скрываются.       Пора и честь знать. Ночь давно завладела небосводом, на котором рассыпались искорки от звёзд. Клонило в сон, а потому собутыльники решили покинуть крышу заранее, пока они могли ещё шевелиться. Первым с крыши слез Иккинг. Не будем скрывать, что от его трезвой грациозности уже не осталось ничего, но, по крайней мере, ему удалось не свернуть шею, что можно уже засчитать за успех. Следом помчался Астер. Он переоценил свои силы и довольно-таки быстро спускался вниз, но запутался в собственных ногах, отчего полетел вниз, но в последний момент зацепился руками за лестницу. — Нет, я не смогу держаться долго, — запаниковал он. — Не волнуйся. Я тебя поймаю, — поспешил его заверить Иккинг. — Отпусти руки. Верь мне. — Эх… Ладно. После всего, что между нами было. Я… я могу тебе доверять, — Астер зажмурил глаза и отпустил руки.       Но он не почувствовал падения, так как его сразу же за талию подхватил Иккинг и опустил на землю. Астер недоумённо взглянул на то место, где он предположительно висел, и сравнил это с ростом своего нового друга. Всё идеально совпало. Астер моментально засмеялся, хлопнув Иккинга по плечу. — Ну ты и башня, дружище, — хихикнул он, икая. — По домам надо, а то наши ругаться будут. — Я тебя провожу, — предложил Иккинг, на что Астер кивнул. — Куда идти? — Хм, там такой дом прямоугольный, двухэтажный, песочного цвета и с рыжей крышей. И всё, остальное забыл. — Астер, поднапрягись, здесь все дома такие, как ты описал, — хихикнул Иккинг. — Чёрт побрал бы этих итальяшек. Зачем так всё одинаково строить? — пробухтел Астер, оглядываясь по сторонам. — Ничего, тело помнит куда идти. Мышечная память, во! — важно поднял он указательный палец вверх.       И они пошли куда-то неровной походкой, как степная трава по ветру. И шли они, шли — неизвестно сколько протопали. Но ничего особо не изменилось. Кажется, они шли кругами. Иккинг решил разорвать эту цикличную прогулку вокруг двора и выбрал для них иной путь. Голова думать абсолютно не хотела. Можно сказать, что они потерялись. Но теряться в неродном городе с другом-иностранцем не так страшно, как если бы потеряться одному. На этом он и успокоился. Но через какое-то время Иккинг заметил, что бродит в одиночестве. Теперь он точно потерялся, ещё сильнее, чем раньше. Немного заволновавшись, он начал оглядываться по сторонам в поисках какой-то подсказки. Кажется, он случайно наткнулся на очередную таверну. По крайней мере, так ему показалось, так как надпись была на итальянском.       Чуть поодаль стояла молодая красивая женщина и скучающе вздыхала, выйдя на свежий воздух. Практически сразу она приметила молодого красивого иностранца, который ещё на вид богат и безбожно пьян. Вот и клиент хороший подошёл. Быстренько поправив волосы и платье, она медленно подходила к нему, как гепард на беззащитную антилопу. Аккуратно и цепко взяв парня за руку, она начала ему что-то вкрадчиво и ласково щебетать на быстром итальянском, утягивая за собой. — Леди, я вас не понимаю. Что случилось? — неохотно отвечал Иккинг, слегка сопротивляясь. — Если вы спрашиваете меня про дорогу, то я сам не знаю, где я. Ещё друга-француза потерял, такого маленького блондина с усами. — Не переживай, милый. Я знаю, где твой друг. Пойдём со мной, — её латинский был с жутким акцентом, отчего Иккинг моментально скривился и поспешил убраться. Это произношение невозможно терпеть. — Куда же ты? Он вон там, в доме, — она указала на тот странный трактир. — А что он там делает? Нет-нет, спасибо. Я его сам подожду здесь, — ему не нравилось такое внезапное внимание. Девушка решила пойти на опережение и уже поглаживала Иккинга в интересных местах. А он пытался аккуратно увернуться, не зная, как поступить в этой ситуации. Боги, Астрид, Вигго, спасите. Тут какая-то непонятная тётя пристаёт. — Оставьте меня в покое, прошу. Не трогайте. — А ну-ка, дамочка, убери свои загребущие ручонки, — откуда ни возьмись появился Астер собственной персоной и оттолкнул наглую девчонку от Иккинга, но не слишком сильно. После этого он потерял равновесие и сразу же ухватился за друга, приобняв его. Куртизанка была возмущена и непрерывно что-то говорила, отчего уши заболели. — Цыц! Это закрытая территория. Тебя сюда нельзя. И вообще, чтоб вы все знали, франко-скандинавские туристы — облико морале! — выразительно прикрикнул Астер и с оскорблённым видом, вместе с Иккингом, отправился в другую сторону. — Я так рад тебя видеть, — улыбнулся ему Иккинг, обняв того за плечо. — Что ей надо было от меня? — В первую очередь, деньги, — хихикнул Астер. — Во-вторую, твои силы, если ты понимаешь, о чём я. — Не понимаю, — честно признался Иккинг. — Завтра поймёшь, если вспомнишь, — хихикнул француз.       Они вместе побрели обратным путём, сцепившись руками, чтобы точно никто не потерялся по дороге. И снова уполномоченные международные собутыльники оказались в том же месте, откуда ушли. Кажись, что Астер стал кое-что припоминать. В его стеклянном хмельном взгляде проскользнули зачатки мысли, но он так и не смог обличить их в слова, а потому наплевательски махнул рукой, вздохнув. В попытках вспомнить своё место проживания Астер наворачивал круги вокруг скамейки, на которой сидел Иккинг, сложив руки на спинку скамьи, уперевшись на них подбородком. На его безмятежном лице мелькнула еле заметная улыбка, а веки постепенно клонились вниз в попытке заснуть, но мельтешение и внезапные бурчания на французском вновь возвращали парня в реальность, хоть расплывчатую и головокружительную. — Астер! Ты чего тут кружишь? — окликнул его Оберон, выйдя из соседнего дома, который был напротив них. В руках он держал лампу, немного освещая всё вокруг. — Иди уже домой. — Оберон, — облегчённо выдохнул Астер. — Ты как свет во тьме, а я подобен мотыльку. А ещё я балда. Забыл, в каком доме остановились. — Меньше пить надо, — нахмурил брови Оберон. — А с тобой, случайно, не господин Иккинг? — Он самый. Мы вместе вкушали вина. Бедолага не знал настоящего французского вина, — хихикнул Астер, ткнув Иккинга локтём, тот внезапно вздрогнул будто ото сна. — Ты уже нашёл свой дом? — тихо проговорил он, приподняв голову. На что Астер ему кивнул. — Тогда я пойду к себе. — Он попытался встать, но мышцы уже сильно расслабились, и его укачивало. — Стойте, ну стойте, господин Иккинг, ну куда же вы так по темноте пойдёте?! — остановил его Оберон, положив руку на плечо. — Потеряетесь иль, может быть, на всяких разбойников наткнётесь. Лучше отоспитесь у нас. Место найдём. — А это хорошая мысль, — обрадовался Астер. — Оставайся на ужин. Оберон где-то кабанчика отрыл. Уже отсюда слышу аромат такой, ммм. Ну и запьём красным ещё чуток. Хорошо пойдёт. — Угу. Искренне благодарен за гостеприимство, — голос Иккинга прозвучал сонно, и интонация нисходящая, последнее слово практически не было слышно. Судя по всему, он уже на всё согласен, ибо готов уже ночевать на скамье.       Затащив Иккинга в дом, они его грузно усадили за стул, тот чуть откатился по спинке и наклонил голову в сторону, расслабившись. Сильно вино в голову ударило. Астер хоть и шатался, но держался бодрячком. Он уже привыкший к своему вину. — Ничего, Иккинг. Всех так в первый раз вырубает. Щас тебя взбодрим немного, — он достал из шкафчика какой-то бутылёк. Откупорив, он макнул туда ваткой. Сначала сам принюхался. Его лицо моментально перекосилось, и Астер громко чихнул, удовлетворенно вздохнув и выдохнув: — Хорошо пошло. Бодрюсь-бодрюсь. И ты давай нашатырчика нюхни, — он поднёс ватку с резким едким запахом к носу Иккинга. Тот моментально дёрнулся, сморщившись. — А, это нашатырь? Хорошо, а то я другое подумал, — успокоился Иккинг. Он осмотрел комнату с лёгким недоумением. — А где я? — У нас в гостях, — хихикнул Астер. Он убрал ватку и, налив в кружку простой воды, подал её Иккингу. — Пей побольше. Алкоголь сушит. Да и рано пока спать. Там такой ужин намечается. Да и Патрис скоро придёт. — Патрис придёт? Да, в таком случае стоит побыстрее отрезветь, — Иккинг принял бокал с водой и жадно его выпил. Сушняк был сильный. Астер снова налил ему воды. — Я слишком помято выгляжу? А то бы не хотелось перед профессором краснеть. — Прекрасно выглядишь. Глазки блестят, щёчки румяные. Улыбка широкая, — захихикал Астер, подмигнув. — Патрис оценит сей вид. Свою молодость вспомнит шальную. — По-моему, ты немного мне польстил, — усмехнулся Иккинг, смущённо улыбнувшись, и отвёл взгляд в сторону. — Но привести себя в порядок стоит. Где я могу у вас умыться?       А пока особенно опьяневшие друзья приводили себя в приличный вид, Оберон готовил хорошенького кабанчика на вертеле в печи. Тот уже подрумянился, источая терпкие пряные ароматы. Загляденье. Оставалось доделать гарнир мяску, и готово. На этот манящий запах примчался и сам Патрис с Эврикой. Она заявила о себе звучным приветственным лаем. Добродушный толстячок сразу же оторвался от готовки и устремился к двери, моментально умилённо улыбнувшись, как только услышал знакомый голос. — А кто тут к нам пришёл? Ты же моя радость, — Оберон наклонился к виляющей хвостом собачонке и поднял её к себе на руки. Эврика начала облизывать тому лицо. — Добрейший вечерочек, Патрис, проходите за стол. Сегодня у нас жаренный кабанчик. — Я это почувствовал ещё по пути сюда, — хихикнул старик. Его голубые глаза немного прищурились от улыбки. — Такой благозвучный ароматище. Благодарю за приглашение. — Кстати, с нами ещё ваш благородный друг. Астер с ним сегодня встретился, ну и мы пригласили его на ужин, — мимоходом обмолвился Оберон, следя за кабаном. — Какой друг? — удивился Патрис. — Видимо, имели в виду меня, — неловко отозвался Иккинг, объявившись у прохода на кухоньку. — Добрый вечер, профессор. — Ох, Иккинг, мальчик мой, как я рад тебя видеть, ты не представляешь, — Патрис подошёл к нему и тепло обнял. Иккинг в этот момент старался не дышать, чтобы не выдать своего опьянения. Но профессор и так всё понял. Не первый день живёт. Он с понимающей улыбкой похлопал того по плечу. — Давненько я тебя не встречал. Что-то неладное случилось? — Нет, всё хорошо, — уклончиво ответил Иккинг. — Просто у меня не так много времени, и я стараюсь больше всего внимания уделять обучению. Мне нужно многое успеть до осени, понимаете? — его голос звучал прерывисто, взволновано и устало. — Мне кажется, ты, мой дорогой друг, переусердствовал, — Патрис мягко коснулся плеча парня и усадил его за стол, а сам сел рядом. — Обучение — это, несомненно, важно. Но не нужно себя этим академизмом утомлять до предела. Да и ты думаешь, что книжки да свитки — единственная возможность приобрести знания? — Если вы так философски спрашиваете, то, скорее всего, не единственная, — усмехнулся Иккинг, улыбнувшись. Патрис негромко засмеялся. — Я понимаю, что знания могут поступать из разных источников. — Вот и прекрасно, что ты всё понимаешь, а теперь стоит просто расслабиться и созерцать окружающий мир, насладиться моментом, — протяжно и улыбчиво проговорил профессор. — Да, я уже успел насладиться с Астером… французским вином. Не ожидал, что во Флоренции будет столько алкоголя. Я ведь планировал вести трезвый образ жизни. — Что?! — все французы одновременно шокировались от абсурдности этого желания. Даже Эврика с удивлением гавкнула. Иккинг непонимающе на них посмотрел, смутившись, и опустил взгляд. — Ты примешь какой-то ваш религиозный обет, мальчик мой? — с сочувствием спросил Патрис, на что Иккинг, нахмурившись, помотал головой. — Нет, просто хочу трезво мыслить. У меня есть свои ответственные обязанности. Да и что-то в последнее время слишком много вина. Это перебор, — Астер после этой фразы чуть не схватился за сердце. — Извини меня, дружище, но ты лучше выкинь эти крамольные вещи из головы, — эмоционально заявил блондин. — Вино — это божественная кровь. И от этого отказываться ну прям совсем нехорошо. Да, пьянствовать не нужно, но от бокальчика вина хуже не будет. Это даже полезно. — Если я буду пить каждый день, то стану слишком смелым. Это плохо закончится, — нервно усмехнулся Иккинг. — Смелость — это благородная черта! — заявил Астер, достав ещё бутылочки. — И это звучит, как благозвучный тост.       Так что не успел Иккинг оправиться после первого кутежа — его уже отправили на второй праздник жизни и вина. Он уже в принципе не надеялся, что сможет отрезветь раньше, чем когда ступит на корабль в обратный путь. Но в данный момент он не смог отказать гостеприимству французских гостей. Оберон положил ему в тарелку такую огромную порцию яств, что тому хватит на два дня. Впрочем, Иккинг не жаловался, ибо это невежливо. В течение ужина они вспоминали забавные истории и моменты из жизни, даже посмеялись с того инцидента в таверне. Друзья также вспомнили свои любимые французские песни про любовь и даже умудрились научить Иккинга петь на французском, дружно хихикая над ним. Хотя признали, что у того, несомненно, очень мелодичный голос, хоть из-за алкоголя и незнания языка он грубо ошибался и коверкал слова, меняя их смысл.       Впрочем, не обошлось и без недомолвок, Иккинг заметил, что Астер и Оберон как-то не шибко дружно общаются, частенько избегая взгляды и игнорируя реплики друг друга. Но ситуация изменилась, когда они все сделали перерыв после ужина. И тогда Астер тихонько подошёл к Оберону и что-то тихо тому сказал на французском. После продолжительных шептаний они воодушевленно и радостно обнялись, взаимно поцеловав друг друга в обе щеки. Выглядело это со стороны непривычно, отчего у Иккинга закрались некие сомнения. Его недоумение заметил Патрис и решил прояснить ситуацию. — Это давний французский обычай. Когда двое мирятся, то они должны поцеловать друг друга в обе щёки. — Интересный обычай. Очень даже милый. У нас обычно мирятся после драки, но я в этом не участвую. Не люблю пустое насилие, — задумчиво проговорил Иккинг, наблюдая за счастливыми друзьями в мире. — Пожалуй, я запомню этот способ примирения. Вдруг пригодится.       Ещё немного повеселившись с шутками и плясками, у всех уже начали слипаться глаза, и было принято решение дружно пойти на боковую. Иккинг, будучи скромной персоной и невероятно сонным, не стал заморачиваться. Ему хватило брошенного на пол матраса и собачки по боком, которую он почему-то обозвал Аастой. И всё, пару мгновений, и он отрубился, забыв, кто он, где он и зачем он.       Они проспали чуть ли не до обеда, проснувшись с головной болью. Но не похмелье беспокоило Иккинга, а не совсем далёкая перспектива получить заслуженный втык за то, что он пропал на сутки без предупреждения. Это сиюминутно замотивировало его, чтобы восстать из «мёртвых». Но не всё так просто: от французского гостеприимства невозможно сбежать так быстро. Друзья его пригласили на завтрак и похлебали куриный бульончик, а засим отправились в местную баньку смыть с себя остатки ночного кутежа. Да и Иккинг не хотел возвращаться к своим в безобразном виде. Так что, помимо купания, он забрызгал себя всего мятным освежителем, чтобы никакие неприятные запахи не портили его образцовую репутацию приличного человека, хотя бы для определённых людей.

***

      Астрид и Вигго решили не беспокоить Иккинга после его ухода, даже когда он не появился на ужине и даже когда он не пожелал им приятных снов поздно вечером, как делал это обычно. Его комната была заперта, и они заглушили своё беспокойство, думая, что тому необходимо личное пространство и побыть в одиночестве. Они заметили, что тот в последнее время стал каким-то нервным, посему дали больше свободы. Но эта акция добра была только на один день. И после того, как Иккинг не появился на завтраке, Астрид начала подозревать что-то неладное. Подойдя к его комнате, она сначала решила просто постучаться, но ответа не последовало. Нахмурившись, девушка импульсивно открыла дверь, и в комнате никого не оказалось. Только ветер из открытого окна трепыхал полупрозрачную тюль.        Заволновавшись, Астрид закрыла дверь с хлопком и побежала расспрашивать остальных насчёт того, не видели ли они Иккинга. Но все его видели только вчера днём. Астрид, Вигго и Иззи не стали терять времени и решили отправиться на поиски пропавшего. Хофферсон от досады со всей силы толкнула дверь. В этот момент пришедший к крыльцу дома Иккинг получил нехилую затрещину тяжёлой деревянной дверью по голове, которая и до этого болела. Он согнулся от боли, прихватившись руками за голову. Даже глаза заслезились. — Астрид, я так и знал, что ты меня не любишь, — пошутил Иккинг, прикусив нижнюю губу. У него даже не было сомнений, что это была именно она. — А может, заслуженно… — Ой, прости-прости, я не хотела, — быстро пробормотала Астрид, положив руки ему на голову, и внимательно рассматривала место ушиба. — Сильно болит? — Уже терпимо. Всё со мной в порядке, — он мягко отстранился от неё. Всё ещё боялся, что его поймают за перегаром. — Где ты был вчера? — сразу спросил Вигго. И хоть он уже успокоился, но он боялся, что с Иккингом что-то случилось. — Ну, вчера я гулял по городу и случайно встретил наших французских друзей. Они настоятельно пригласили меня на ужин, а потом стало слишком поздно, и они не пустили меня домой, побоявшись, что я наткнусь на грабителей, — он сделал паузу, неловко взглянув на них. — Простите, что заставил вас волноваться. Я не знал, что всё так обернётся. — Не переживай, мы недолго волновались. Думали, что ты заперся у себя. Но всё же постарайся не пропадать так надолго. Это же тебе не дом, — вздохнула Астрид, успокоившись. Она с полуулыбкой взглянула на Иккинга, прищурившись. — Теперь понятно, почему от тебя так пахнет мятой. Всю ночь пил и без нас. Постыдился бы, — Иззи и Вигго с этого усмехнулись. — Искренне раскаиваюсь. Я обязательно исправлюсь, — Иккинг смущённо улыбнулся. — И кстати, меня недавно научили одному французскому обычаю примирения. — И что за обычай? — поинтересовался Вигго, улыбнувшись.       Без лишних слов Иккинг подошёл к нему, аккуратно положил руки на щёки, чуть поглаживая их пальцами, и быстро чмокнул Вигго в левую и в правую щёчку. Он стоял шокированный, забыв, как дышать. Тот же фортель Иккинг повторил и с Астрид. На что её бледная кожа моментально покраснела, и девушка поспешила закрыться длинной чёлкой. Иззи присвистнул от удивления, не ожидав такой прыти от своего друга. — Всё, больше никаких обид и печали. Миру мир? — игриво улыбнулся Иккинг, на что остальные смущённо кивнули. — Прекрасно. А теперь, если никто не против, я пойду к себе и прилягу. Голова до сих пор побаливает. Приятного дня, — жизнерадостно попрощался он и неспешно вошёл в дом, напевая под нос мотивчик изученной французской песенки. — Кажется, он до сих пор немного пьян, — отметил Иззи, хихикнув. — На Валку похож… — Может, не так уж и плохо, что Иккинг общается с разными людьми, — задумалась Астрид, на что Вигго кивнул.

***

      В малой гостиной семья Марко мирно проводила время вместе. Мать семейства, Патриция, задумчиво вышивала цветочные узоры. Сам Марко сидел за столом, что-то читал и делал для себя заметки. Лучия с улыбкой ухаживала за подаренными цветами в День влюблённых. Один небольшой букет был от её брата, а второй огромный и роскошный от тайного поклонника без подписи. Девушка мечтательно поглаживала нежные лепестки светло-розовых пионов, изредка бросая взгляды на Марко. Тот улавливал её взгляды и жизнерадостно улыбался. Благоденствующую тишину решила нарушить матушка, отбросив вышивку в сторону. Она недовольно взглянула на дочь. — Очередной анонимный букет на День влюблённых? — устало спросила она, на что Лучия молча кивнула. — Сколько уже можно одаривать знаками внимания? Какой же нерешительный молодой человек. С годами ты не молодеешь, дитя моё, уже давно пора замуж. — Мама, прошу вас, не давите на Лучию, — в защиту сразу же откликнулся Марко. — Она выйдет замуж, если сама захочет и за кого захочет. — Ты разве не желаешь своей сестре семейного счастья? Да и тебе же потом придётся её обеспечивать до конца жизни, если она останется одна. А у тебя есть жена, скоро появятся дети. Ты о них подумал? — Патриция строго поджала губы. — Я не стану выгонять сестру из семьи из-за этого. Она, в первую очередь, Моретти и только. Независимо от того, замужем она или нет, — раздражённо ответил Марко, взглянув на мать. — И даже если Лучия останется в родной семье, то у меня есть средства обеспечить всех. Тем более, она приносит огромный вклад в мою работу. Лучия достойна того, чтобы остаться дома по праву рождения. На этом тема закрыта. — Теперь я поняла, почему она до сих пор одна. Ты так ревностно охраняешь сестру и отпугиваешь всех потенциальных женихов, — Патриция встала со своего места и направилась к выходу из комнаты. На миг она остановилась и, обернувшись, взглянула на сына. — Отпусти её, Марко. Лучия уже взрослая девушка. — И после этих слов ушла.       Марко от досады не сдержался и стукнул кулаком об стол. Затем он тяжело вздохнул, опустил плечи и спрятал лицо в своих руках. Лучия с сочувствием взглянула на брата. Она торопливо к тому подошла и мягко того обняла за плечи, положив своё лицо тому на макушку. Со временем Марко расслабился от тёплых объятий и успокоился. — Я ценю твою заботу, Марко. И что заступаешься за меня, — вкрадчиво ответила сестра, поглаживая его по плечу. — Мне никто не нужен. Я хочу остаться дома. Со своей семьёй. Это моя мечта. Не слушай матушку, я не твоя пленница. — Я тоже хочу, чтобы ты осталась со мной. Без тебя я просто никто. Но мне так стыдно перед мамой. Я не хочу с ней ссориться. Но и уступать не намерен. Что мне делать? — Марко вопросительно взглянул на сестру. — Не печалься. Мама всё равно тебя любит. Ты же знаешь, какая она у нас упёртая. Самое главное — твёрдо отстоять наши позиции, и тогда она смирится. Просто твоё слово более ценное, чем моё. — Это не так… — попытался поспорить Марко, на что Лучия покачала головой. — Не тешься иллюзиями. Люди не думают так же, как ты. Ну, возможно, кроме твоих иностранных друзей. Мне нравится их свободолюбие. Это вдохновляет. И этого так нам не хватает. — Не бойся, я помогу отстоять твои права, — Марко нежно высвободился от сестринских объятий и встал напротив неё. — Я, пожалуй, схожу в церковь. Сменю обстановку, помолюсь за нас. — Хорошо, а я тогда разберу чертежи. Буду ждать тебя, — улыбнулась Лучия, слегка наклонив голову, и пошла в рабочий кабинет.

***

      Иккинг стоял у колонны, оперевшись на неё, в блокнот он записывал все мысли касательно проекта, которые застали его внезапно. Астрид и Вигго развлекались новой итальянской карточной игрой — таро. Частенько смеялись и подначивали друг друга. Иккинг изредка поглядывал на них, еле заметно улыбаясь. Мимо них прошёл Марко в какой-то печали, на что Иккингу стало его жаль. — Марко, куда собрался? — с улыбкой спросил он. — Я? Да в церковь пойду, заодно прогуляюсь, послушаю песнопение, — нехарактерно медлительно проговорил Марко. — А можно я пойду с тобой? — внезапно попросился Иккинг, на что все с удивлением на него посмотрели. — С каких пор ты стал христианином? — поинтересовался у того Вигго, слегка приподняв бровь. — Мне просто нравится архитектура и хор. Что в этом такого? — Ничего, всё в порядке, — улыбнулся Вигго. — Только не теряйся по пути.       Иккинг закатил глаза, и они вместе с Марко отправились в церковь. За что Марко уважал Иккинга, это за то, что с ним необязательно постоянно о чём-то говорить, находясь рядом. Можно просто молчать и думать о своём, параллельно чувствуя безмолвную поддержку друга. В процессе Иккинг изредка отмечал что-то прекрасное, попавшееся им по пути, начиная от изящных цветов, заканчивая великолепным элементом архитектуры или деталью чьего-то костюма. Марко невольно вглядывался в привычные ему вещи и начинал их оценивать по-другому, будто увидел совершенно новую грань прекрасного. И это незатейливое созерцание окончательно привело его в доброе положение духа. — Спасибо, — внезапно поблагодарил его Марко. — За что? — удивлённо спросил Иккинг, слегка улыбнувшись. — Просто так. За то, что ты есть. — В таком случае и тебе спасибо. Просто так, — подмигнул тому Иккинг, деликатно положив руку тому на плечо в знак поддержки.       Церковь всё также выглядела возвышенно и одухотворяюще, но в этот раз Иккинга не так сильно интересовала архитектура, как хоровое выступление. Они даже специально сели поближе к выступающим. Дослушав до конца нудную проповедь падре, Иккинг с нетерпением ожидал песнопения. И в этот раз хор его не разочаровал. Он с удовольствием прислушивался к каждому музыкальному переплетению слов и звуков. Хотелось бы ему поговорить с ними. Просто интересно, как они делают это так вдохновляюще красиво? Но рано или поздно всё приятное очень быстро заканчивается. Марко заметил интерес Иккинга и потому слегка наклонился и кое-что шепнул ему на ушко. — Местный падре — мой хороший приятель. Я думаю, никто не откажется с нами немного поболтать, когда все разойдутся.       Иккинг с благодарностью ему кивнул. И они принялись ожидать, когда, наконец, весь народ разойдётся по домам. Когда церковь опустела, они подошли к падре. Тот и правда оказался приятным человеком и даже ответил на все вопросы Иккинга, которые тот старался задавать очень деликатно, ибо знал, что чувства верующих достаточно хрупкие. Не со всеми доводами он соглашался, но падре и Марко это знать необязательно. Они имеют право верить в то, что считают нужным для себя. И, наконец, его познакомили с местным хором. На этот раз Иккинг не стал скромничать и задавал более специфические и профессиональные вопросы певцам. Те с интересом оценили его знания и яркое любопытство. — Слушайте, сеньор Иккинг, вы так многое знаете о нашем ремесле. А вы, часом, сами не увлекаетесь пением? — поинтересовалась улыбчивая итальянка с медовыми глазами. — Ой, что вы. Мои познания не столь значимы, — он неловко отвёл взгляд в сторону. — А петь умею совсем чуть-чуть. Я не так часто выступаю на публике. — Скромность, конечно, благочестивая черта. Но вы слишком не верите в свои силы, — мягко улыбнулась девушка. — А что насчёт того, чтобы спеть пару строк из нашего репертуара? — Но я же не христианин. И тем более в церкви. Не слишком ли это богохульно? — засомневался Иккинг, на что падре развеял его переживания. — Бог любит всех без исключения. Почему хорошему человеку нельзя петь в церкви? Тем более здесь, кроме нас, никого нет. — Хорошо, я попробую, — кивнул Иккинг, на что девушка радостно дала тому бумагу со словами. — Не переживайте. Я буду помогать. Пойте вместе со мной.       Иккинг внимательно прочитал строчки песни. Она ему знакома. Ритм понятен. Только он сильно стеснялся выступать перед людьми, но с какой-то стороны петь перед незнакомцами было бы даже легче. Слишком поздно бояться. Он ждал, когда начнёт петь девушка, чтобы было легче подстроиться под ритм. И тут она запела. Иккинг применил все знания, которые почерпнул у русалки, и запел следом. Сначала он будто не узнал своего голоса, ибо акустика в церкви совершенно другая: более протяжная, внеземная и, можно даже сказать, небесная. Привыкнув, он подстроился под голос вокалистки. Неосознанно Иккинг начал догонять её высокие ноты, чтобы петь в одной тональности. Удивившись, девушка стала петь ещё выше, на что он также перешёл на более высокий голос. И вместо положенных пары строк вокалистка решила спеть всю песню, чтобы послушать голос Иккинга. Со стороны их голоса звучали как звон хрусталя или как самых маленьких изящных колокольчиков. Если честно, Иккинг уже устал от одной песни, так как долго не пел. Но раз уж взялся, то он терпеливо допел песню до конца. Горло под конец нещадно засохло. Ему потом услужливо налили воды. — Боже, Иккинг, ты не перестаёшь меня удивлять! — восторженно воскликнул Марко, на что Иккинг смущённо прокашлялся. — Никогда не слышал такого высокого мужского голоса. — Да, это достаточно редко. Тенор-альтино в чистом виде, — отметил кто-то из хора. — А вы не хотели петь. Представьте, что было бы, если бы мы вас не уговорили спеть. Потеряли бы такую редкую возможность услышать мужской альт! — засмеялась вокалистка. — Пожалуйста, не надо. Вы меня смущаете, — Иккинг уже не знал, куда деться. Любвеобильность и восторженность итальянцев его морально убивает. Он не привык к такому отношению, чувствуется какой-то подвох. — Не смущайтесь, мы говорим правду, — хихикнула девушка. — Слушайте, мы с хором иногда репетируем и поём на различных праздниках и фестивалях. Всякие светские мероприятия. Вы бы могли иногда присоединяться к нам. Такой голос нужно постоянно развивать и уж точно не оставлять в тени. — Спасибо за предложение. Я подумаю над этим, — тихо ответил Иккинг. Ему как раз дали бумажку с адресом места репетиций, с датой и временем, когда следует прийти.       Не успели Иккинг и Марко уйти из церкви, как они наткнулись на знакомого старца. Это был Фредерик собственной персоной. Они все шокировано и молча смотрели друг на друга. Самый удивительный факт, что они все втроём изменились после всех тех трагичных событий. В их взглядах проявилась наполненная болью мудрость. — Добрый вечер, не ожидал вас здесь встретить. И тем не менее я рад, — медленно кивнул ему французский епископ. — Добрый вечер, Фредерик, — спокойно улыбнулся Иккинг. — Я слышал о твоих успехах. И я не сожалею о своём решении. — Благодаря тебе я стал по-настоящему верующим. Спасибо за спасение моей души. И я раскаиваюсь за все грехи перед вами и другими несчастными, — Иккинг кивнул ему, принимая его раскаяние. Фредерик замолчал на мгновение, взглянув на свет, льющийся из окон, и напоследок взглянул на своего спасителя. — Я даже не был удивлён тем фактом, что у тебя ангельский голос.       На этом они закончили свой разговор, и каждый направился в свою сторону. Фредерик в церковь, а Иккинг и Марко на выход. — Он и правда изменился… — задумчиво протянул Марко и замолк.

***

      Поздним вечером Астрид шла по длинным галереям дома Моретти. Лунный яркий свет отбрасывал графичные тени от арок, а кое-где по ветру развивались белые лёгкие ткани занавесок. Услышав странные звуки и шуршания, она рефлекторно замедлила шаг и затаилась за длинной шпалерой. Чуть выглянув, Астрид заметила приоткрытую дверь и фигуру Марко у комнаты Лучии. — Ну, Лучия, я так больше не могу. Хочу быть с тобой, — тихо, но пылко протянул Марко, взяв сестру за руку, и начал расцеловывать ей, поднимаясь выше к плечу. — Марко, успокойся. Нас кто-нибудь заметит, — Лучия пыталась оттолкнуть от себя брата, но не слишком уж сопротивлялась. — Иди к себе. Мне кажется, что мама нас уже подозревает. Уж лучше нам побыть пока раздельно. — Как же невыносимо, — он продолжил целовать плечо девушки и слегка прижал её к двери. — Она уже давно спит у себя в покоях. Зачем ей за нами бегать? — А как насчёт гостей? — уточнила Лучия. — Вдруг они услышат? — Они не знают итальянский, — усмехнулся Марко. — А здесь и не нужен язык, чтобы понять, как сильно мы друг друга любим.       Эти слова не успокоили Марко, а, наоборот, его разгорячили. Он страстно прижался к её шее и целовал до потери пульса, крепко держа Лучию за талию. Та уже забыла о своих опасениях и полностью расслабилась в руках мужчины, обняв того за спину и прикрыв глаза от удовольствия. Потом Марко перешёл к её груди, и дальше Астрид отвернулась от них. Но тихие вздохи и стоны её итальянской подруги дали знать, что ей всё нравится и ничего не смущает.       Астрид стояла за шпалерой, прикрыв своё смущённое лицо рукой, и ждала, когда тайные возлюбленные, наконец, скроются за дверью. В её голове возник справедливый вопрос. Почему её никто так страстно не прижимает и не целует? Эти мужчины совсем в край обленились. Пусть берут пример с Марко. А если серьёзно, то ей всё равно, что они встречаются. Просто это как-то неожиданно. На вид такие невинные благодетели. Хотя Астрид сразу отметила их нетипичное для братьев и сестёр поведение. Они не пытались друг друга придушить и всегда мило ворковали. Впрочем, увиденные сцены разыграли воображение совсем не в нужную сторону. И как она придёт к Иккингу и Вигго вся красная? Они же договорились просто поболтать и поиграть в карты. А тут в голове такое. Нельзя играть в карты с теми, кого мысленно раздеваешь, только если это не игра на раздевания. Интересно, они согласятся? Не, вряд ли. Такие скромники. О боги, Астрид, о чём ты думаешь? Всё, тихо, никаких красивых раздетых мужчин. А если представить Сморкалу? Фу, её сейчас стошнит. Зря представила…       Кое-как доковыляв до комнаты, Астрид постаралась успокоиться и взять себя в руки. Открыв дверь, она быстренько проскочила внутрь. Но её розовая кожа и запыхавшийся вид не остались без внимания. Вигго и Иккинг сразу же это заметили. Вот почему они такие внимательные, когда совершенно не надо? — Астрид, у тебя всё в порядке? — уточнил у неё Иккинг, раздавая карты. — Да-да, всё хорошо. Я просто… бегала. Ночная пробежка, знаете ли, — кажется, она разучилась врать. Да и как тут правдоподобно соврать тем, кто человеческие чувства и метания сразу же щёлкает как орешки. — Ну хорошо, — Иккинг сделал вид, что поверил. Вигго поступил также. — В таком случае начнём играть? — Спорим, что твоя Астрид хочет поиграть на раздевания? — перед ухом прозвучал знакомый голос, и он вздрогнул.       Перед его глазами маячила довольная и загадочная Исгерд. Она задумчиво крутила свои рыжие кудри, шаловливо улыбаясь. Иккинг вздохнул, успокоившись. Это всего лишь мёртвая прабабушка. Ничего необычного. — Привет, Исгерд. Ты пришла с новостями? — поздоровался с ней Иккинг, глядя куда-то в пустоту. — Ты и здесь её видишь? — удивился Вигго, на что Иккинг кивнул. — Да, у меня есть много интересного для вас всех. Позволишь ли мне взять под контроль твоё тело, чтобы всё рассказать? Говорить я буду много. — Ну, я даже не знаю, — задумался Иккинг. Есть у него некое смутное предчувствие. — Только давай без глупостей, хорошо? — Обещаю. Ничего катастрофического не случится. — Иккинг, что происходит? — спросила его Астрид, не понимая, о чём тот говорит. — Исгерд хочет вселиться в моё тело, чтобы сообщить какие-то невероятные новости, — не успел Иккинг договорить фразу, как Исгерд уже подчинила его тело. Глаза Иккинга замерцали потусторонним зелёным свечением. Его поведение сразу же изменилось, включая жесты и мимику. — Ох, как давно я не была в другом теле. Божечки, я не чувствую ноги. Иккинг, мой дорогой, тебе вообще нормально так жить?! — Иккинг расхохотался непривычно громко и весело. — Привет, Исгерд, — неловко поздоровался Вигго. Ему было так странно смотреть на Иккинга и осознавать, что это сейчас другой человек. — Что ты хотела нам сообщить? — Ах да. Новости из дома, — Иккинг за неимением длинных волос начал по привычке крутить свои короткие. — Первым делом — Олух. Ваши эти близнецы-удальцы достали всех драконов своими тупыми розыгрышами, и те улетели на Драконий край во главе с Беззубиком. Но за них переживать не стоит. Они прекрасно чувствуют себя там. — Кто бы сомневался. Идиоты… — закатила глаза Астрид. — Кстати, Астрид, — хихикнул Иккинг. — Юный Йоргенсен позарился на твоё оружие. И даже на ту красивенькую секиру, которую подарил тебе мой внук. И, кажется, он её где-то потерял. — Я приплыву обратно и его изуверски убью, — агрессивно проговорила Хофферсон, злобно сверкнув глазами. — С мучениями, — сочла нужным добавить она. — Ха-ха-ха, надеюсь, ты так и сделаешь. Меня тоже всегда бесили Йоргенсены, — подмигнул ей Иккинг. — А теперь мой милый симпатяга Вигго, — просюсюкал он, отчего Вигго странно и непривычно себя ощутил. — Твои родители подготовили тебе сюрприз. Ты теперь заочно станешь отцом. Они уже не справляются с кошмарами и тревогами Гарди, а посему ты как молодой дядя обязан взять это под свою ответственность. Ребёнку нужны молодые и здоровые взрослые. А твои родители хотят, наконец, отдохнуть под старость лет. Так что морально готовься. — Понятно, — подавленно ответил Вигго, не ожидав именно таких новостей. И как теперь ему быть? Он не умеет ладить с детьми. — А Иккинг хотел узнать, как там дела у Эйрика и Кэриты, — не успел он что-то сказать, как начал смеяться чуть ли не до слёз. — Ой, простите. Не выдержала. Просто Эйрик такой смешной, я не могу. В общем, его попытки соблазнить прекрасную деву не то чтобы провальны, просто очень уморительны. Представляете, Эйрик ей что-то очень одухотворённо рассказывал, когда они гуляли по лесу, а сам наступил на ветку и лицом в грязь, а следом случайно зацепил Кэриту за платье, и они уже оба чумазые. Из князей в грязи. Ну и после этого падения они решили, что битва грязью — вполне достойное занятие для высшей знати. Это не описать. Нужно было просто видеть.       Они все вместе хохотали над этими свиданиями из цикла королевских ухаживаний. Кажется, после этих рассказов больше никто не сможет смотреть на Эйрика и Кэриту спокойно, без улыбки. Ибо у Исгерд было припасено куча историй про их неудачи. Да и сам Иккинг не упустит возможность по-доброму подшутить над другом. А пока все потеряли бдительность из-за этих смешных историй, у Исгерд созрел свой коварный план, но с благими намерениями. — Итак, успокойтесь, милые мои, — попросила их Исгерд в образе Иккинга. — Осталась последняя новость, но уже серьёзная. А точнее, это уже мой совет вам двоим. — Что за совет? — с любопытством поинтересовалась Астрид. Ей уже нравится прабабушка Иккинга. Такая забавная. — Я знаю о вашем любовном треугольнике и… тише-тише, Иккинг, не бунтуй, — шикнула Исгерд на попытки Иккинга вернуть контроль над телом. — Кто-то же должен это сказать. От тебя не дождёшься. Они успеют состариться. Возвращаясь к теме, — Вигго и Астрид замолкли, ожидая продолжения. — Не слушайте его. Иккинг вас двоих очень любит, но ощущает стыд за то, что не может и не хочет определиться. Так что да, он хочет этих отношений с вами, просто убедите его в том, что это и ваше желание тоже. Он вас так любит, что боится сделать больно вам своими чувствами. Просто… возьмите… всё в… свои… руки… — последние слова давались ей тяжело, так как Иккинг усиленно выгонял её из своего тела, отчего непроизвольно дёргался глаз. — Исгерд, я же тебя просил… — вздохнул Иккинг, вернувшись в своё тело. Осознав, что теперь Вигго и Астрид всё знают, стало как-то очень смертельно неловко. Он не знал, что сказать, а потому просто молчал. — И ты нам когда это собирался сказать? — уточнила Астрид. — Ну, когда-нибудь бы сказал, — тихо ответил Иккинг. — В любом случае уже всё сказано. — Нет, сказано от Исгерд. А мы хотим услышать это лично от тебя, — бескомпромиссно заявила она. Вигго кивнул в знак согласия. — Астрид, Вигго, я правда вас очень люблю. Обоих. Не могу сказать, кого больше или меньше. Равносильно. Я готов сделать для вас всё, что угодно. Но не хочу никого из вас обижать. — Ты нас не обижаешь, Иккинг, — с нежностью ответил Вигго. — Мы же с Астрид сами предложили эту идею. — Я помню. Но я не хочу, чтобы вы мне делали одолжения. — А никто тебе и не делает одолжений. Я лично не хочу отказываться от двух прекрасных мужчин. Я же не дура, — пошутила Астрид, отчего все улыбнулись. — А если серьёзно, то я и Вигго чувствуем себя комфортно друг с другом. Нам хорошо вместе. Но также мы оба любим и тебя. Почему мы не можем быть счастливы втроём? — Можем, просто это так странно… — Тебе напомнить, сколько жён и детей у Харальда? — уточнил Вигго, на что Иккинг усмехнулся. — Ну, это же Харальд. У него своя философия, — попытался оправдаться Иккинг, на что Астрид его перебила. — Ой, кто бы говорил. Ты всегда был сумасшедшим, уж что тебе мешает быть нестандартным во всех отношениях? Тем более я и Вигго тоже хотим себя почувствовать немного особенными, а то что всё только тебе? — Хорошо, убедили. Мы все трое чокнулись. Мне от этого осознания спокойнее. Так что да, я очень хочу попробовать такие отношения. Всё, признаюсь. Я мечтаю об этом, — вздохнул Иккинг, затихнув. — И что вы будете со мной делать? — И что же мы будем с ним делать, Вигго? — озорно спросила у него Астрид, подмигнув. — Как и всегда, Астрид, — он сделал паузу и мягко взглянул на Иккинга. — Будем любить.