Что им нужно?

      На следующий день, когда Влада, Алëна и Олеся пришли в столовую к завтраку, ничего подозрительного не происходило. Все присутствующие, как и всегда, сидели с мрачными лицами, с отвращением и недоверием посматривая друг на друга. Олеся заметила, что Влада выглядит более расслабленной и дружелюбной, чем всегда. К тому же, она не сутулилась, обе ноги еë стояли на полу так, что образовывали прямой угол. Девочка-подросток совершенно спокойно ела, ни к кому не приставая и не комментируя ничьи действия и внешний вид. Может быть, это часть плана? Влада хочет усыпить бдительность Слендера и всех, кому он раздаëт задания, касающиеся их? Олеся стала переглядываться со старшей сестрой, которая всë это время тоже наблюдала за Владой. Алëна вдруг слегка толкнула рукой Олесю и едва заметно склонила голову, бросив взгляд на их общую подругу. Что это значит? Она думает о том же самом? Олеся тоже слегка наклонила голову и резко моргнула. Никто ведь не поймëт, что это было, если сëстры сейчас начнут обсуждать поведение Влады так, будто и предположить не могут, почему она такая спокойная? Олесе показалось, что Влада замечает их попытки что-то донести друг до друга, но повернуться не может. Надо сейчас что-нибудь сделать, чтобы помочь ей помочь им. И Олеся заговорила с Алëной. – Влада не похожа на себя. Девочка не могла понять, с какой интонацией сказала это. А впрочем, разве эту фразу обязательно нужно было произносить с конкретной интонацией? Если да, то с какой же это? С удивлением? Они уже наблюдали подобное. С испугом? Если их подруга не будет вести себя агрессивно, то для неë так будет безопаснее. Задумчиво? Само собой, эта фраза не может звучать без ноток задумчивости, даже если Олеся намеренно подметила изменившееся поведение Влады. А если и может, то эту фразу ещë нужно суметь воспринять иначе, чтобы это заметить. – Да. Но... знаешь, она уже вела себя подобным образом. После того, как еë вывели из той комнаты на первом этаже, когда держали отдельно от нас из-за побега. Помнишь? Теперь Олеся была точно уверена, что сестра думает о том же, о чëм и она сама. Показалось ей или Алëна вела себя увереннее, чем обычно? Может, она просто вжилась в роль? Нет. Сомнительно. Как будто она знает, что делает, как будто готова, отбросив страх и неуверенность, помочь подруге, которая старается их обеих спасти. – Ага, я помню. Что ещë могла сказать Олеся старшей сестре? Только бы диалог не получился глупым, как у тех, кто разговаривал вчера ночью возле их двери. Нужно бы побыстрее его завершить. Ведь... такой разговор за столом в присутствии самой Влады и не должен быть долгим? – Наверное, для неë так будет лучше. А вот и до безопасности Влады дошли. – Спросим у неë, когда вернëмся в комнату вместе? После... еë возвращения из школы? Олеся надеялась, что если она скажет это, то их разговор в комнате подслушают. Тогда Влада сможет наговорить всë, что ей поможет в выполнении еë плана, а Алëне с Олесей она передаст информацию через заметки на телефоне. – Спросим. На этом диалог сестëр закончился. Влада изредка бросала взгляд на них, вероятно, понимая, что в этих действиях нет ничего подозрительного, так как она имеет право знать, что о ней говорят подруги. Но Олеся заметила и странное поведение других жильцов особняка. Никто из них ни разу не посмотрел на девочек, но от их замирающих тел и твëрдых, но более медленных движений Олесе стало не по себе. И это могло означать одно из двух: либо сейчас они подслушивают и верят, что от Влады будет легко избавиться, либо они очень хорошо скрывают свои чувства и подделывают их, чтобы заставить Владу, Алëну и Олесю верить, что именно так они себя ведут, когда знают то, что не было предназначено для их ушей. И глаз.       После завтрака Алëна и Олеся вновь провели несколько часов в своей комнате одни. Но потом из школы вернулась Влада, которую они встретили, получив на это разрешение. Когда Влада, Алëна и Олеся шли по коридору в сторону своей комнаты, телефон первой внезапно зазвонил. Она остановилась, что сделали и две другие девочки. Влада достала телефон из кармана, взглянула на экран и сняла трубку. Сразу после этого Олеся услышала странный звук, будто бы кто-то не слишком осторожно прикоснулся к стене за углом. Влада молчала. Позвонивший ей тоже молчал. Скорее всего, они должны услышать весь разговор. Ведь здесь слишком тихо, а ещë... не зря ведь кто-то стоит за стеной и подслушивает? Олеся вместе с Алëной ждала, что будет дальше. И Влада заговорила первой. – Алло. Влада сказала это слово невозмутимо, но даже видя перед собой лишь стоящую спиной девочку-подростка, Олеся понимала, что от этого разговора может что-нибудь зависеть. – К нам уже соседи приходят и спрашивают, не вернулась ли ты домой. Это раздался с другого конца спокойный голос мамы Влады, которая звонила не для того, чтобы наругать, а для того, чтобы предупредить. – Они же не собираются вызывать органы опеки? – Мы не знаем. – Так просто скажи им, что я вернулась домой. – Наверное, они захотят увидеть тебя. Мы можем сказать, что ты не хочешь никого видеть, но ведь эти назойливые люди начнут следить за нашей квартирой, чтобы встретить тебя и поговорить... – Ой, да пошли они. Не их дело. – Я понимаю, но куда же от них денешься? – Может, им отпуск в Африку оплатить? – Что ты выдумала на этот раз? – Повидать бы им крокодилов всяких... – Боюсь, таким и крокодилы никакие не помогут. – Ой, ладно. Да вернусь я. Можешь хоть при них мне позвонить. А, знаешь... хотя... подожди-ка. Хм. В общем, не обращай внимания. Просто я предупрежу их, что если будут шуметь, как мой класс во время отлучки учителя, то я брошу трубку. И после этого заявления у меня появится право бросить трубку уже через секунду. – Не хотелось бы идти у них на поводу, но посмотрим. Кстати, твои учителя тоже звонили мне и рассказывали о тебе. – Я так понимаю, их мнения разошлись? – Так и есть. – Как обычно. Ну их. Не слушай тех странных училок, о которых я вам с папой рассказывала. А остальные нормальные. Правда, не уверена, что их предположения надо сейчас слушать. – Я и не слушаю. Хорошо, что они ещë не знают, что ты не приходишь домой. – Я думала, слухи уже и до них дошли. – Ты лучше возвращайся скорее. Тогда, если и дойдут, будет уже поздно... – Эээ...Мам? Ты что, устала? – Просто думаю о том, где могут быть Алëна с Олесей. Ты пошла их искать, но что было дальше? – Дальше... Знаешь, я собиралась найти их и привести к нам. Как видишь, у меня не вышло. – Но где же ты сама? На каких-то своих заброшках? У знакомых, которые прикрывают тебя? – Как тебе сказать... И то, и другое... – Понятно. Удачи в поисках Алëны и Олеси, возвращайся. – Вернусь. Точнее... найду, приведу и вернусь. – Пока. – Пока. Мама Влады положила трубку. Влада обернулась к подругам. Сложно было предположить, что происходит у неë в голове. Еë взгляд был серьëзным и не выражал, казалось, ничего, кроме желания поскорее со всем покончить. Она махнула рукой, призывая подруг следовать за собой. Девочки зашли в комнату. «Предлагаю поиграть с деревяшками». – Сказала Влада. Алëна и Олеся согласились. Но когда все трое подошли к месту, где хранились их самодельные «куклы», Влада повернула телефон экраном к подругам.

«Вы заметили, что за нами следили?»

Алëна и Олеся кивнули. Влада стëрла текст заметки. Весь оставшийся день заговорщики не обсуждали никаких планов, но сëстры всë же сразу спросили Владу о еë поведении во время завтрака, надеясь, что их подслушивают. И Влада ответила, что не ко всем здесь еë тянет относиться неуважительно. После этого трое прислушались, но не услышали ничего, что подтвердило бы слежку за ними. Может быть, никто правда не знает, что они задумали? Или это не подтверждение? Стали бы эти монстры показывать своим пленницам, что слышали их разговор о изменившейся Владе? Ответов не было.