Любовь и смерть

24 февраля 2019 года. США. Лос-Анджелес. Театр «Долби». Официальная часть девяносто первой церемонии вручения премии «Оскар» подошла к концу. Совсем скоро начнется вечеринка, которая станет не менее грандиозным завершением вечера, чем то, что происходило на протяжении последних пяти часов. Сейчас же было немного времени, чтобы отдохнуть от назойливых вспышек фотокамер, бесконечных поздравлений и огромного скопления людей. Брайан сидел в их, общей с Тейлором, гримерной и пытался до конца осознать все произошедшее сегодня вечером. Подумать только, «Рапсодия» забрала четыре из пяти возможных наград. Это было потрясающе. Этот фильм внезапно дал им с Роджером вторую молодость. И не только им. Новая волна популярности Queen просто поражала своими масштабами. Оказалось, что их музыка понятна и интересна тем, кто годится им не то что в дети, а даже во внуки. Брайан посмотрел на себя зеркало. В поседевшую кудрявую голову невольно лезли воспоминания. Мог ли подумать нескладный, неуверенный в себе лондонский паренек, что вот с этой самой гитарой, которую они только что закончили делать с отцом, он будет открывать самую престижную кино премию в мире? И открывать не просто так, а потому что на высшую награду этой премии номинирован фильм, где он является одним из главных героев. Мог ли он подумать тогда, что эта гитара, которую он с таким счастьем сжимает в руках, станет легендарной. И что для того, чтобы получить копию этой гитары, люди будут записываться еще до того, как они поступят в продажу. Думал ли он, что наклеенная на доске объявлений, записка о том, что «группе требуется барабанщик для игры в стиле Митча Митчелла и Джинджера Бейкера», станет не просто счастливой, но для него еще и судьбоносной. Потому что он уже никогда в жизни не сможет забыть, как на прослушивание пришел Роджер. Его родной и любимый Роджер, с его горящими глазами и взрывным характером. Роджер, который пройдет с ним через всю жизнь. А тогда он был смешным студентом-дантистом, который потрясающе играл на ударных. И мог ли он подумать, что уход Стаффела из группы — это не конец, а совсем наоборот. Это было началом новой потрясающей истории, когда роль вокалиста взял на себя Фредди. И не только вокалиста, но и инициатора, вдохновителя, создателя всего того, что потом стало известно всему миру. Фредди… Уже почти тридцать лет, как не было ни дня, чтобы они не вспоминали так рано ушедшего друга. И каждый раз сердце сжималось от боли. Слишком много было пройдено вместе, слишком многое пережито. То, что никогда не забыть, не выкинуть. Но со временем черная тоска сменилась светлой грустью. Годы брали свое. Так уж получилось, что теперь с Роджером они были вдвоем. Фредди ушел, а Джон был счастлив в своей тихой семейной жизни. А Тейлор — это судьба. И пройдя через неприятие себя, своих чувств, страха потери, они понимали, что теперь они вместе до самого конца. Брайан вздрогнул. Он вспомнил конец семидесятых — начало восьмидесятых. Он тогда, в семьдесят шестом, решил, что все, что происходит между ним и Роджером — это не правильно. Что все это флер беззаботной юности и рок-н-ролла. И что пора стать взрослым. Брайан женился, у него появились дети. А Роджер, меняя подружек, так и не смог с этим справиться. До сих пор в страшных ночных кошмарах Брайан видел одну и ту же картину. Когда они нашли барабанщика буквально в последний момент. Когда организм уже не выдерживал постоянных инъекций наркотиков. Когда все трое думали, что уже потеряли Роджера навсегда. И только Брайан знал, что всему этом виной был он один. И помочь Роджеру выбраться из этого ада мог только он. И он помог. В итоге, развелся с женой через двенадцать лет брака. Хотя, фактически, они разошлись еще раньше. Теперь они были вдвоем, всегда рядом, всегда вместе. А потом пришла очередь Роджера спасать Брайана Мэя. В начале девяностых, когда все навалилось разом. Тяжелый и муторный развод, смерти отца и Фредди. Казалось, что в жизни разом стерли все яркие цвета. Осталась муть. Непроглядная серая муть. Которая не глушилась работой в режиме двадцать четыре на семь. И тогда казалось, что выход может быть только один. Но Роджер не испугался, не бросил. Он тянул его из этого болота. Тянул как мог. Заботясь, устраивая скандалы, требуя постоянного внимания. В итоге, именно Роджер настоял на том, чтобы Брайан обратился за помощью к врачу. Но было и другое. Было светлое, яркое, даже забавное. То, что было только между ними. Наполненное бесконечной нежностью и любовью. Как однажды, когда им удалось вырваться на прогулку по Помпеям. Когда Брайан внимательно слушал историю экскурсовода о молодом скульпторе, которому не хватило всего несколько дней, чтобы воссоединиться с любимым. И Роджер тогда тихо прошептал на ухо: «Дураком был этот центурион, я бы тебя скрутил и увез с собой». Или, когда в Испании, при виде средневековых орудий пыток, у Роджера началась какая-то почти детская истерика. Его тогда трясло со страшной силой, как-будто по стене старого замка ползло полчище пауков. И как Брайан успокаивал Тейлора, уткнувшегося ему в плечо. А тот плакал, словно заново вспомнил что-то очень далекое и очень страшное. А как было замечательно в Австралии, когда им удалось сбежать на два дня. Какой тогда Роджер был смешливый, одухотворенный, счастливый. Сейчас казалось, что именно эти моменты наполняют жизнь, придавая ей смысл. Из воспоминаний Брайна выдернуло легкое касание. Ему на плечи опустились две такие знакомые, такие любимые руки. -Опять пытаешься разобраться в себе, — Роджер тихонько посмеивался в усы, — пойдем уже. Там вечеринка началась. -Ты все такой же, — Брайан не смог сдержать улыбки, — старый козел, а все туда же. -Сам не лучше, пойдем уже. Взявшись за руки они вышли из гримерной. 22 июля 2089 года. Межзвездное пространство. Межзвездное пространство раскрасилось множеством ярких цветом. Где-то далеко взорвалась сверхновая. А это значит, что на свет появились новые души, которым еще предстояло пройти свой длинный путь к счастью. У них впереди была встреча со своей душой и поток перерождений. Они еще будут обретать, любить, страдать и терять. А мы сейчас были рядом. Наше последнее перерождение было потрясающим. Мы пришли на Землю друг за другом. Мы встретились и прожили длинную, по земным меркам, жизнь. И ушли почти вместе. А сейчас ты снова изнываешь от жажды узнать, что там дальше. Что нам еще предстоит. Ты всегда был таким. Ты ждешь нового, жаждешь его. Тебе всегда интересно, куда нас закинет на этот раз. А я просто люблю тебя. И пускай там, на Земле, мы снова и снова будем сходиться и терять друг друга. Но я все отдам за те моменты счастья, когда мы не только ощущаем присутствие друг друга, но можем прикоснуться к этому хрупкому чужому телу, быть с ним чем-то единым и целым. Я снова слышу этот зов. Меня зовут. Мне не хочется терять тебя снова, хотя я знаю, что мы встретимся. Но на этот раз зов другой, не такой как раньше. Ты тоже слышишь его. Я ликую. Нас зовут вместе. Теперь мы с тобой навсегда станем единым целым. 22 июля 2089 года. Лондон. -Миссис Тейлор, поздравляю у Вас девочка. Малышку положили на грудь измученной, но счастливой женщины. -Брианна, радость моя. 11 марта 2110 год. Лондон. -Мисс Тейлор, а разве Вас не интересует конференция? -Мой доклад был первым. -Неужели там больше ничего интересного нет? -Нет. Темноволосая кудрявая девушка, взяв под смуглую тонкую руку подругу, пошла прочь от недоумевающего декана астрофизического факультета. Подруги вышли из здания университета и зашли в курилку. -Брианна, тебе вот сейчас не стыдно. -Когда я родилась, то стыд не завели. Извини, Фредерика, — огонек зажигалки отразился в больших голубых глазах.