март течет по венам

      Василиса тушит в руках свет светлячков и наблюдает, как за окном поочередно зажигаются желтым цветом фонари. И все начинает рушиться в звездную пыль. И Василиса не слышит, о чем Захарра говорит ей по телефону. Ухо заложено, мир заложен (бомбами), Драгоций веселая и что-то без конца го-во-рит. И Огнева ни-че-го не слышит.       Ночной воздух ловит ее дыхание, когда она открывает окно и немного высовывает голову. Ей бы сейчас в лес убежать и остаться там. После дождя наверняка много грязи и мокрых листьев.       Она выбегает на улицу, накинув на футболку только кофту и дальше угла улицы не уходит.       Василису хватают за руку и разворачивают к себе резким движением. Она успевает только зажмурить глаза и подумать: лишь бы не отец, лишь бы не отец. Но у него рука сильнее, чем та, которая сейчас сжимает ее запястье.       И в нее упирается не строгий взгляд отца, а смотрят взволнованные голубые глаза Фэша Драгоция.       — Заболеть решила? — он отпускает ее и делает шаг назад.       — Ты что тут делаешь? — игнорируя вопрос парня, говорит Василиса, чувствуя пробирающий холодный ветер.       У него взгляд пронзительный, въедающийся в кожу, пробирающийся до костей. И это немного волнительно. Василисе хочется спрятаться от этого, но она только натягивает рукава кофты на ладони.       И не удивляется, что Драгоций в их классе учится совсем недолго, а за ним уже толпы бегают. Еще раз замечает, что глаза у него красивые.       — Ты не высыпаешься? — спрашивает он. — У тебя синяки под глазами. Или колешься?       — Нет. А еще это тупой вопрос.       Фэш пожимает плечами и немного ухмыляется, протягивая вперед руку.       — Дай, пожалуйста, свою зажигалку. Я тебе завтра в школе верну.       Василиса достает из кармана кофты зажигалку и кладет в руку парня.       — Спасибо. — сжимает ладонь. — Я бы не советовал тебе в пижаме гулять по улице в марте. И курить бросай..       Он уходит быстрым шагом, отбивая у нее все желание идти в лес. Василиса сжимает кулаки сильнее, на ладонях остаются кровавые полумесяцы.       Светлячки в ее руках погибают.

***

      Светлячки задыхаются. Внутри.       Василиса слушает рок, гремящий в наушниках и совсем не слушает отца, который отчитывает ее за снижение успеваемости и пропуск тренировок.       И это он еще про сигареты не знает, — думает Василиса.       Да, пап, я ужасная дочь. Да, Дейла намного лучше меня. Да, мне надо исправляться. Да, Норт самый лучший.       Да, да, да.       Мороз по коже не ползет, но в волосах застывает неприязнь и злые сощуренные глаза отца. Он тянет руку к ней, заправляет прядь волос за ухо и выдергивает наушник.       Либо злости не хватает, либо он устал злиться. Или еще что-то, но Нортон только устало выдыхает и уходит в другую комнату.

***

      — Ты уже третий день не возвращаешь мою зажигалку, — Василиса засовывает руки в карманы куртки и смотрит на Драгоция, наклонив голову.       — Извини, я ее потерял.       — Купи мне новую.       — Бросай курить.       Он берет ее за руку, вынимая из кармана, второй рукой достает пачку сигарет (из карманов брюк).       Фэш смотрит прямо на нее, ухмыляясь. В глазах опасно сияют огоньки (светлячков).       — Курящие девочки не в моде, окей? — говорит Драгоций       — Спасибо за сигареты, Василиса, — молчит.       Огнева вырывает руку из его захвата. Хочется в лес, хочется курить, но Василиса идет на урок и сжимает в руках светлячки из глаз Фэша Драгоция.

***

      Она ежится от холода. Потому что глупая, в начале весны решила прогуляться в одной футболке.       Весь город она не знает и сейчас стоит в незнакомом районе, на совершенно незнакомой остановке.       Автобусы проезжают мимо, но нет ни одного знакомого и денег на такси не хватает.       Очередной автобус с зелеными линиями на белом фоне подъезжает медленнее остальных. И из него тут же выбегают люди.       — Ты чего здесь делаешь? — Драгоций смотрит на нее непонимающе, но глаза у него остаются такими же красивыми. — И в одной футболке. Заболеть решила?       — Погулять решила, — бросает Василиса, пропуская еще один автобус.       Фэш снимает с себя куртку и накидывает на тонкие плечи Огневой.       — Тебе куда?       — На Красную.       Драгоций ждет с ней автобус, стоит опасно близко, и Василисе становится слишком неудобно, слишком неуютно, слишком-слишком.       Они уезжают на третьем прибывшем автобусе и сидят в молчании — одни во всем автобусе. Едут слишком долго и медленно.       — Ты там где-то неподалеку живешь? — спрашивает Огнева.       — Да, — кидает Фэш, скорее наугад. Поэтому не факт, что ответ верный. И продолжает смотреть в окно. — Я только не понимаю, ты как оказалась почти в другом конце города?       — Я тоже не знаю, — Василиса пересаживается вперед и тоже садится у окна. — Ты мне вернешь зажигалку когда-нибудь?       На соседнее сиденье падает пачка жвачки с мятой. И в потертую кожу кресла врезает твердое «нет». Такое же твердое, не требующие споров, как «нет» Огневой, когда ей предлагают помощь. Потому что помощь ей вовсе не нужна. Она, если вдруг что-то случится, сама справится.       — Если хочется курить, то лучше жвачку жуй.       — В таком случае, одной пачки мне мало будет, — хмыкает девушка.       — Еще куплю.       Это, наверное, выглядит жутко странно и дико, но Василиса берет пачку жвачки и старается не обращать внимания на Драгоция. Помощь ей не нужна, неужели было не понятно с первого раза?       Он провожает ее до дома, сжимая в кармане джинс зажигалку. У Василисы волосы огнем горят под заходящим солнцем, — проносится в мыслях. Домой он идет пешком.