март течет по венам

      Бесполезный подросток, бесполезный подросток, бесполезный подросток. Василиса Огнева — самый бесполезный подросток. И она ничего не делает, чтобы избавиться от этой проблемы. Но слова Фэша Драгоция сильнее вбиваются в нее, причиняя неприятные ощущения, кажется, во всем теле, или только сознании.       Она хочет себе сад, чтобы сажать там звезды, хочет иметь озеро с утопленниками, чтобы с ними общаться, хочет слетать на луну и купить себе Марс. Это все не благотворительность и просто обычные мечты, которые бесполезны.       Василиса третий день лежит в постели с простудой. Дейла об этом, наверное, даже не знает, а Норт каждое утро приносит чай с клюквой и каждый вечер забирает кружку с тумбочки, заменяя ее горячим молоком с медом.       В комнату ураганом врывается Захарра и приземляется на стул рядом с кроватью, оставляя в проеме двери брата.       — Выглядишь убого, — замечает Фэш.       Неудивительно. Волосы спутаны, бледная, с измученными глазами-безднами, простирающимся на весь мир. Нос красный, снизу кожа стирается. Под глазами всегда большие круги. Так всегда, когда она болеет. Выглядит, как наркоман с передозировкой.       — Это не то, что ты должен говорить девушке, — говорит Захарра, крутясь на стуле.       — Это то, что нужно говорить Огневой.       Он проходит в комнату и садится на край кровати. Василиса смотрит на него так, как будто видит впервые. Его взгляд усталый, подушечки пальцев в пластырях и волосы растрепаны. А ветра сегодня нет, Дейла с утра про это говорила, когда уходила, еще дверью очень громко хлопнула, оповещая о том, что можете меня не ждать до вечера. После десяти можно начать волноваться.       У него руки холодные, Василиса это замечает, когда он касается ее ладони и сжимает. Ее огонь катится по венам и на дне зрачков цветут васильки, обычно, но не в этот раз. У Фэша глаза холодные. Наверное, как звезды на небе (они же холодные, да?). Лицо серьезное, темные брови сведены к переносице, и сам Драгоций напряжен. И ландыши… ландышами пахнет слишком сильно, у нее нос заложен, но их запах она чувствует хорошо.       (сохранено).       Василиса обстриженными ногтями бесшумно царапает стену и почти не видит Драгоция. Захарра делает вид, что ничего не замечает и будто ее очень заинтересовала книга с зеленой обложке на правой верхней полке, про существовании которой в семье Огневых давным-давно забыли.       — Фэш… нам пора, — достаточно громко сказала Драгоций, разрывая паутину тишины, сплетенную из тонких нитей и лучей весеннего солнца, пробирающиеся через занавески.       — Угу, — Фэш резко вскочил с кровати, больно потянув Василису за руку, и отпустил ее.       — Завтра мы еще к тебе придем, — улыбнулась Захарра, подмигнув правым глазом. И в коридоре, перед дверью, шепнула брату:       — Да ты романтик.       — Заткнись, — прохрипел Фэш, хлопая дверью и быстро спускаясь по лестнице.       — Ногу себе не подверни!       Захарра догнала Фэша и взяла его за руку, тихо напевая: космос между вашими* руками напоминает мне про завтрашний рассвет, только знаешь, мне теперь не надо находить тебя средь тысячи планет.       — Я же просил тебя не петь мои песни, — раздраженно буркнул себе под нос Драгоций.       — Они мне нравятся, — улыбнулась Захарра. — И хватит злиться, тебя никто не заставлял ее за руку брать.       Фэш сильнее сжал руку руку Драгоций, выжигая на ладони любимую песню сестры «улыбнись мне улыбкой тысячи солнц». Ее улыбка сияет, потому что сама Захарра для него и свет, и спасение. По сравнению с ней Василиса блеклая и мутная, сложенная из огня, темной воды и тумана. В ней много-много драгоценных камней и ничтожных вселенных, которые сгорают, сгорают, сгорают. Фэш уничтожается вместе с ней. У него, конечно, без вариантов и он уже третий год стоит в пробке со своими желаниями и потерянностью в себе, и он без понятия, что дальше, но вот Василисе уже пора бежать от этого состояния. Пока в Захарре цветут подсолнухи, а у Фэша Черные дыры, Василиса сжигает все вокруг.