март течет по венам

      У Василисы все тело болит после тренировки. Она падает на кровать и мечтает поскорее избавиться от проблем.       Лешка говорит «спасибо» ей за то, что она пришла. Василисе тоже хочется сказать «спасибо» ему за то, что заставил пойти на тренировку. Но молчит, потому что сил совсем нет.       — А еще я буду рад и премного благодарен тебе за то, если начнешь учиться.       Каким-нибудь волшебным и непостижимым образом, — добавляет Рознев самому себе.       Садится на край ее кровати и пытается заглянуть в лицо Василисы, спрятанное под волосами.       — Леш, иди домой. Я устала, — ее голос сонный и уставший и просто отстаньте от нее. — Можешь на кухне чай попить. Только не доставай меня.       — Окей. Спи, не буду мешать.       Дверь с щелчком закрывается. В комнате становится непривычно тихо.       Непривычно тихо во всем доме. Обычно Василиса слушает музыку или Дейла разговаривает по телефону, Норт чем-то гремит в своей комнате или на кухне, бумаги шуршат в кабинете отца или слышны его тяжелые шаги, когда он ходит по дому. А сейчас пусто и тихо. И кажется, что тишина сейчас будет давить на тебя ветром и воздухом или звенеть в ушах. Но ничего этого нет.       Василиса не хочет спать (не привыкла ложиться так рано), но усталость тяжелой и грубой ладонью закрывает ей глаза, нашептывая: спи. Спи, спи, спи, Василиса.       И Огнева засыпает. Перед глазами мелькают деревья из знакомого леса и все время слышен голос, который считает не по порядку, на ухо: пятнадцать, три, двадцать шесть, четыреста пятьдесят восемь.       И разговора из открытого окна она совсем не слышит.       — Она сходила на тренировку? — Фэш выдыхает дым в начинающее темнеть небо и совсем не смотрит на Рознева, будто его здесь нет и он разговаривает один.       — Да, — Лешке, в принципе-то, пофиг, но все равно как-то обидно. — Сразу спать завалилась.       — С уроками такая штука не прокатила?       — Может быть и прокатила бы, но Василиса слишком устала.       Лешка чувствует себя неуютно. Сигаретный дым залетает в рукава легкой зеленой куртки. Лешка давится, сжимает кулаки, смотрит на Драгоция и хочет выкинуть все эти сигареты в мусорку. Хочет затолкать сигарету Драгоцию в глотку, чтобы он уже задохнулся и перестал курить, но просто стоит.       — Спасибо, — серьезно говорит Фэш.       Правда, спасибо, — хочет добавить. — Я бы не справился, — но молчит.       Потому что жвачка, которую он ей дал, так и осталась у нее в кармане или валяется где-то на столе в куче ненужных вещей. Потому что Василиса продолжает курить, потому что попросила Марка купить ей еще сигарет и зажигалку. Потому что она его игнорирует. Потому что я не нуждаюсь в твоей помощи.       — Я ей помочь хочу.       А ей на меня и на мою помощь глубоко плевать.       — Завтра с ней поговорю, — говорит Лешка, уже шагая по направлению к своему дому.

***

      — Леш, я устала, — Василиса кидает ручку на стол и отодвигает тетрадь по геометрии.       Конечно, устала, бедненькая. Сделала историю, русский и геометрию. Не до конца.       — Эта отмазка была вчера, — Лешка переворачивает страницу учебника по истории и не смотрит на Огневу, откинувшуюся на спинку стула на колесиках.       — Пошли гулять? — предлагает она.       — Пока уроки не сделаешь, не пойдем.       — Да ты суров, — смеется.       Лешка поднимает глаза и видит, как горят огнем в закате солнца ее волосы. Лучи пробиваются через окно и смеющаяся (наконец-то) Василиса выглядит, как... плохо у Лешки с метафорами. Он же не поэт, а спортсмен, но богиней ее сейчас назвать, наверное, можно. Но не ему так называть Огневу.       — А если дождь пойдет? Мы же тогда не погуляем, — Василиса встает со стула и садится рядом с ним на кровать.       — Погуляем, — твердо решает Рознев, захлопывает книгу и смотрит на Василису. — Собирайся, завтра геометрию доучишь. Только без сигарет. Домой я тебя потом доведу.

***

      В парке пусто, потому что почти ночь, да, и пролезли они сюда не через парадный вход, который закрыт, а через забор. Они и раньше так делали. Брали с собой Диану и Ника, которых долго заставляли, потому что они же такие правильные. Но Ник шел, чтобы что-то доказать Фрезер или самому себе. Брали Захарру и Маара, которые сами рвались туда и через двадцать минут куда-то пропадали. Вдвоем.       Никто не удивлялся, но явно что-то подозревали.       Дождь начинал накрапывать, но им это не дало повода взять зонт или деньги на такси.       Они тут же спрятались под крышей детской карусели. Одинокими и неживыми глазами на них смотрели разноцветные, детские, праздничные пони, слоны, дельфины и еще какие-то непонятные животные.       Василиса давит на раскрытую ладонь полпачки мятной жвачки и закидывает в рот. Лешка смотрит с непониманием, но Огнева и не собирается что-то объяснять, только достает телефон что-то в нем набирает. Подносит к уху — гудки слышит даже Лешка.       — Да? — доносится из трубки.       — Можешь покупать еще несколько пачек жвачки, — говорит Огнева и хитро улыбается.       — Окей, без проблем, — отвечают ей. — И вали домой. Заболеешь.       Заболеет, — соглашается Лешка, но ничего не говорит и они остаются в парке до трех ночи.