promise you're not a serial killer?

      Ёсан почти не разговаривал. Это многое значит. Совсем не похоже на него, но ситуация позволяет. Он все еще мертвой хваткой держал руку Сонхва, который старался не дрожать от накативших эмоций. Прохладный вечерний воздух немного расслаблял. Сонхва хотел просто пойти домой, умыться, обработать раны, но он пообещал себе и Ёсану, что отведет его к Уёну. Старший время от времени подумывал начать разговор, но эти мысли не уходили дальше его разума. Ёсан и сам, наверно, не хотел слышать эти банальные вопросы, типа: «Эй, как ты?» И Сонхва не хотел нарушать красивую тишину своим ужасным голосом. Он был рад и тому, что Ёсан в состоянии сам показать дорогу к Уёну.       Младший до сих пор подрагивал и где-то в глубине сознания понимал, что его крепкая хватка, скорее всего, причиняет боль блондину, но он просто не мог разжать руку. Конечно, Сонхва волновался о Ёсане, иначе зачем бы он несколько минут назад выступал в роли отважного рыцаря, но не поэтому он сейчас не отпускал его из своих объятий. После нескольких недель, проведенных, можно сказать, в заточении и терпя издевательства над собой, парень, наконец, может вернуться в спокойный мир.       Ёсан шел как будто на автопилоте, его шагами управляла механическая память, ведущая его в квартиру друга, которую он посещал, кажется, чаще, чем свою. — Здесь, — пробормотал Ёсан себе под нос, когда они подошли к забрызганной краской двери. Он снова сжал руку Сонхва, отчего тот поморщился и издал слабый стон, который не остался без внимания младшего, — Что? — Ничего, Ёсан, — спокойно ответил Сонхва. — Пойдем, становится холоднее, я не хочу, чтобы ты заболел.       Ёсан кивнул, и Сонхва едва мог уловить еле слышное «хорошо», сорвавшееся с его губ, когда он поднял руку, чтобы постучать в дверь. Она внезапно распахнулась, заставив парней отпрыгнуть назад. В дверном проеме стоял юноша, который был чуть ниже Ёсана, а его пепельные волосы и руки были покрыты чем-то бирюзовым, скорее всего краской. На раскрасневшемся лице парня появилась широкая улыбка, и он поддался вперед, заключая Ёсана в крепкие объятия. — Хён, ты пришел? Я тебе говорил не возвращаться туда! Как ты выбрался? Черт, — он замолчал, переводя дыхание, и отстранился, пока слезы не выступили на его глазах. — Я больше не позволю тебе уйти. Как ты выбрался? Тебя не было всего час, может, полтора. Что случилось?       Ёсан впервые за долгое время улыбнулся, указывая в сторону Сонхва. Уён проследил за движениями его хёна и тут же спохватился. — Ах, привет! Мы никогда раньше не встречались. Я Чон Уён, — он протянул руку для рукопожатия, которое Сонхва принял со смущенной улыбкой на лице. Только он хотел ответить, как Уён тут же подал голос: — Я вижу, ты тоже испачкался? Ты рисуешь? — его яркая улыбка померкла, когда облако осознания пронеслось над ним. — О, так это кровь. Так, мне нужны объяснения от вас обоих. Заходите.       Уён отошел от двери и пропустил гостей внутрь. Ёсан облегченно выдохнул, осознавая, что ненадолго задержал дыхание. Глаза Сонхва на мгновенье закрылись, а он сам приготовился к разговору. — Меня з-зовут Сонхва, приятно п-познакомиться.       Голова Уёна склонилась набок, когда Сонхва закончил говорить. Тот закусил губу, немного поежившись от пристального взгляда нового знакомого. Сонхва был выше и, кажется, старше Уёна, но почему-то сейчас он чувствовал себя совсем маленьким. — Ты как-то связан с творчеством? Мне кажется, у тебя есть задатки. И твой голос такой красивый, — Уён был полон энтузиазма так, что в его глазах можно было заметить некий блеск. Ему, по-видимому, и правда понравился его голос. — Ты поешь? Может, актер? — Нет, я п-п. — на этом слове Сонхва запнулся, его лицо покраснело, но Ёсан и Уён терпеливо ждали, когда он закончит. — Я пишу книги. — Ну, создание литературы все еще считается творчеством. Когда выпустишь книгу — если уже не сделал это — обязательно поделись со мной одной подписанной копией. Так, вы оба пока оставайтесь здесь, я принесу вещи.       Уён быстро ретировался, оставляя парней наедине. Сонхва смотрел в никуда, прежде чем повернулся к Ёсану. Тот лишь кивнул со слабой улыбкой на лице и, наконец, отпустил его руку. Уён вернулся через несколько секунд с мокрой тряпкой и телефоном в руках. — Во-первых, позвони в полицию, чтобы, в конце концов, избавиться от этого мудака. Во-вторых, приведите себя в порядок. В-третьих, подожди, пока полиция заберет его, чтобы ты смог забрать свои вещи. В-четвертых, благополучно переедь ко мне. — Что?! — пробормотал Ёсан, практически падая на Уёна. — Ты серьезно имеешь в виду… — Ты мой лучший друг на протяжении четырех лет. Честно говоря, не знаю, почему не предложил тебе раньше, — улыбка медленно исчезла с его лица. — Особенно с тех пор, как этот придурок вошел в твою жизнь. — Не- — Ёсан вздохнул, подняв руку, чтобы сделать ничего означающий жест. — Я просто хочу заснуть и притвориться, что ничего не случилось, забыть свой страх, что он может прийти за мной в любой момент. — Он этого не сделает, — выдал Сонхва, робко улыбнувшись. — Я в-вроде как вырубил его.       Уён залился смехом, похожим на крик гиены, отчего Ёсану стало еще спокойнее на душе: слышать знакомый и практически родной смех — лучшее лекарство от огромного стресса. — Черт, чудо-мальчик, ты вообще что-нибудь не умеешь? Спасаешь моего лучшего друга, создаешь целые миры у себя в голове, — Уён сделал шаг назад, оглядывая парней. — Стоп, а вы вместе?       Оба обменялись неловкими взглядами и в один и тот же момент произнесли: — Я не знаю, — Ёсан отвел взгляд. — Может быть? — Сонхва прокашлялся. — Хорошо, значит все сложно. Понял. Но сейчас у нас есть дела поважнее, чем ваша драма, хотя мне было бы интересно ее послушать, — Уён кивнул и повертел телефоном в руках. — Мы должны позвонить в полицию.       В глазах Ёсана снова пролетела искра страха, а сам он заметно напрягся. Это не осталось без внимания. — Ёсан-хён, ты же знаешь, что я никогда не нарушал обещания. Он не придет за тобой, если мы вызовем полицию и сообщим им о случившемся. — Он п-прав, Ёсан-и, — согласился Сонхва и в ту же секунду стеснительно поморщился от того, что он случайно назвал его уменьшительно ласкательным именем. — Ты должен это с-сделать. — Хорошо, вы правы, — кивнул Ёсан и отвел взгляд. — Но я хочу сделать это сам. Обещаю, что позвоню, но я хочу быть в этот момент один. — Конечно, ты можешь пойти в мою комнату или ванну.       Уён улыбнулся, протягивая телефон Ёсану. Тот ничего не ответив, взял гаджет и пошел по коридору, сворачивая в одну из комнат. Когда дверь за ним закрылась, Уён повернулся к Сонхва. — Пойдем, я приведу тебя в порядок. Друг, или больше, Ёсана — мой друг. И меня, честно говоря, очень пугает тот факт, что ты сильно ранен.       Сонхва не смог удержаться от смешка, когда подошел к младшему, который пытался дотянутся до его лица влажным полотенцем. Когда Уён начал осторожно вытирать засохшую кровь, он высунул язык для большего сосредоточения. — Ты не обязан п-помогать мне с этим, хорошо? — Но я хочу! Если ты, конечно, не против, — Уён снова потянулся к чужому лицу. — Так что происходит между тобой и Ёсаном? — Он мне нравится, — Сонхва уставился в пол. — И, м-может, я нравлюсь ему. Но я… — он вздрогнул и покраснел от смущения. — М-могу я напечатать это? — Конечно, Сонхва, делай все, чтобы тебе было комфортно.       Он мне нравится. Возможно, я ему тоже, но, честно говоря, понятия не имею. Мы познакомились случайно, когда он ошибся номером телефона. Но потом он продолжил писать мне, и, кажется, я начал влюбляться в него после нашего первого видео-звонка. Он сказал, что ему нравится мой голос, хотя, как ты понял, я очень комплексую из-за своего заикания. Мы планировали встретиться несколько недель назад, но все пошло прахом. Когда я шел в его общежитие, какие-то парни подошли ко мне сзади — среди них был бывший Ёсана — и избили до потери сознания. Когда я проснулся Ёсан был рядом со мной. Это было больше похоже на лихорадочный сон. Я был в этом уверен, пока он не поцеловал меня, и я понял, что это реальность. Через несколько минут ему пришлось уйти на работу, после мы переписывались, но он резко пропал. Должно быть, его бывший забрал телефон. Ёсан был для меня призраком на протяжении нескольких недель, пока не связался со мной через твой телефон. Он объяснил все, но сказал, что должен вернуться туда, иначе будет только хуже. У меня возникла глупо-гениальная идея спасти его. Я сделал это, и теперь мы здесь. — Черт, — выдохнул Уён, дочитав длинный текст. — Это действительно сложно. Но ты должен сказать ему, что ты чувствуешь, понимаешь? И дай мне свою руку. Я видел, что Ёсан очень крепко держался за нее, когда вы пришли, тебе, наверно, больно было.       Сонхва пытался сопротивляться, но его заикающиеся обрывки фраз не помогли. Уён закатил рукав и резко остановился. Все предплечье было в царапинах и шрамах, которые начали покрываться струпьями. — Сонхва. Это. Черт, это не мое дело, извини, — Уён посмотрел на Сонхва сожалеющим взглядом. — Мне очень жаль. Нужно перевязать это и, — он нервно забегал по небольшой кухне, возвращаясь с ручкой и бумажкой.       Напиши мне, если хочешь поговорить. Ты не одинок, особенно при таких обстоятельствах. Я бы показал тебе свои шрамы, но сомневаюсь, что ты хочешь увидеть мои бедра при первой встрече. Вот уже два года я борюсь с этим, и мне хотелось бы помочь тебе пройти через это.       Прежде чем он успел ответить, Ёсан вышел из комнаты, его глаза блестели от непролитых слез. Сонхва поспешно опустил рукав, чтобы младший ничего не заметил. Ёсан прерывисто выдохнул, а в его глазах сверкнула некая гордость, когда он заявил: — Я позвонил.       Уён и Сонхва бросились к нему, чтобы обнять, крепко прижимая к себе и шепча, как они гордятся им. Когда они, наконец, отстранились, на их глазах были видны слезы счастья. — Итак, — Уён подтолкнул плечом Сонхва. — Ты скажешь ему?       Сонхва чуть не подавился воздухом. Его глаза расширились, когда Ёсан непонимающе взглянул на него. — Да, я. У меня с-сейчас лекция, п-прости. Оставайся здесь, — это не было ложью, у него действительно скоро начнутся занятия, на которые он ходит с Хонджуном. Уён хмуро посмотрел на Сонхва, скорее разочарованно, чем рассерженно. Но Ёсан лишь понимающе вздохнул. — Да, учеба — это важно. Напиши мне, когда освободишься, — дыхание Сонхва перехватило, когда Ёсан наклонился вперед, нарушая личное пространство. — Я скучал по тебе, — он медленно продолжал наклоняться, пока его голова не уперлась в изгиб шеи Сонхва. Это было странно и, в какой-то мере, интимно, особенно учитывая, что Уён стоял прямо перед ними. — Спасибо, Сонхва. За все, — прошептал он, отчего у старшего побежали мурашки по шее. — Я-я имею в виду, да, ничего особенного. Я п-пошел? — Сонхва в очередной раз был на грани удушья. — Я не хочу, чтобы тебя выгнали из колледжа, Сонхва. Иди, иначе мы с Уёном тебе поможем в этом, но не забудь написать мне.       Сонхва улыбнулся, а после повернулся к выходу. Он быстро помахал им на прощание, прежде чем скрыться за дверью. Слова Уёна — «скажи ему, что ты чувствуешь» пронеслись в голове. Он снова промахнулся? Или, может, еще слишком рано что-то предпринимать? — Что у тебя с бомбой-блондинкой? — внезапно выдал Уён, как только дверь захлопнулась. Он схватил Ёсана за руку и потянул к кушетке, куда оба одновременно плюхнулись. — Ты общаешься с ним несколько недель, ходишь к нему, целуешь, а он спасает тебя от этого говнюка. Теперь вы оба пришли сюда, должно быть, что-то реально интересное происходит между вами. И если ваши чувства нуждаются в помощи — я очень хорош в этом деле, как мне говорили. Доля профессии художника.       Ёсан коротко посмеялся, падая в его объятья. Одна из лучших сторон его друга — успокаивающие обнимашки. — По-моему, он мне очень нравится. Как бы, да, мы уже целовались — и я даже не собираюсь спрашивать, как ты узнал об этом, — но это не просто физическая потребность. Я хочу быть с ним. Быть причиной его улыбки и все такое. Я не знаю, что в нем привлекает меня, но, клянусь Богом, это что-то невероятное. Кажется, когда я услышал впервые его голос, мое сердце заявило: «Эй, Ёсан? Видишь этого парня? Теперь он тебе нравится.» И с тех пор, я никогда не говорил ему об этом. И даже после трех недель тишины, я все еще чувствую то же самое, особенно после сегодняшнего дня. Я совершенно не ожидал, что он сделает подобное. Его сильно избили из-за меня. Я очень хочу сказать ему, что чувствую, но немного волнуюсь, что это невзаимно. А если он теперь подумает, что я слабак и трус? Что, если он решит, что у меня слишком ужасное прошлое? Уён, я не знаю. Если я все-таки скажу ему, и если вдруг появится хоть малейший шанс понравиться ему — я не хочу торопиться. Я действительно рискую?       Ёсан беспомощно взглянул на Уёна, а тот лишь вздохнул и прочистил горло и самым что ни на есть серьезным голосом выдал: — Если ты не скажешь ему, клянусь своей жизнью, карьерой и всем, что ты захочешь, я сделаю это за тебя.