Бесславная борьба с лисами

Заперев дверь, Серхио падает на диван и тут же с проклятием тянется за вибрирующим в заднем кармане телефоном. «Обязательно было дверью так хлопать, чтобы мне по носу попало?» — Обязательно надо было забить, ты, придурок? — бормочет Серхио, удаляя смс. Он не успевает убрать палец с экрана, как следом прилетают ещё сообщения. «Радость моя, что скажут соседи?» «Я разбил лагерь на коврике под дверью». — Зачем я вообще сюда приехал? — Это риторический вопрос, адресованный большей частью потолку, хотя Серхио очень хотел бы знать ответ. Действительно, что он тут делает? Получает и удаляет смски с никак не обозначенного номера. Объяснение не хуже других. «Женщина с твоей площадки насыпала мне немного кошачьего корма». — Несчастная... Не знает, что, раз привадив, потом не отвяжется. «Нарисовал на твоей двери хуй». — Убью курву... «Твой». — Зашибись. Теперь все будут знать, что в этой квартире живёт какой-то хуй. Вот спасибо. «Похоже получилось». — Так и вижу... — Серхио ловит себя на том, что начинает улыбаться. «Женщина с твоей площадки вернулась с пледом и кофе». — Конечно, женщины любят потерпевших, убогих и слабоумных. «Смотрит на рисунок». — Придется опять менять квартиру. — Серхио вовсе не кажется странным, что он ведёт диалог с смсками. Или кажется? «По-моему, она его узнала». — Ну конечно. Знаменитый хуй Серхио Рамоса. Говорят, его скоро пригласят на ток-шоу. Может быть вместе с хозяином. «Что у тебя с ней было, амор, я ревную». — Ревнует он. На коврике у двери над миской с кошачьим кормом. «Скучно». — Да ладно. Некоторое время телефон молчит, но Серхио все равно смотрит на чёрный экран. Ушёл? Улыбка гаснет, пальцы беспокойно постукивают по подлокотнику. Ну, собственно, он этого и добивался. Серхио бредёт в ванную, не забыв прихватить телефон. Конечно же, жужжание раздается, когда он намыливает руки. Вытираясь в спешке, Серхио чуть не роняет дорогущий гаджет на пол. «Кофе кончился». — Нечего хлебать его как не в себя. «Женщина ушла, приглашала зайти». — Ну так чего ждёшь, беги к ней. Может, она тебя на органы продаст. Наличие мозга в этом деле — не главное условие. «Если что, ищи меня в соседней квартире». — Их тут несколько, идиот. Больно нужно тебя искать. Ещё найду на свою голову. «На всякий случай нарисую ещё хуй». — Да, пещерные люди тоже этим развлекались. «Свой». — Хорошо, что это будет маленький рисунок, — дверь не слишком пострадает. «Чтобы ты не забывал, как он выглядит». — Забудешь такое, как же. «Прощай, любовь моя, от этой женщины явно никто ещё не уходил». — Королева драмы из тебя так себе... — Серхио уже на полпути к двери. «Живым». — Блядь, заходи уже, устроил балаган. Иван, прислонившийся спиной к двери, падает на пол прихожей, роняя картонный стаканчик и чудом удерживая телефон. Смотрит снизу, облизываясь: — Привет? — Что ты там жрёшь? — Кошачий корм. Там, на коврике, ещё немного осталось. Хочешь? — Поднимайся и отдай плед той несчастной женщине, жертве твоего беспризорного обаяния. И молись. Если про рисунки ты тоже не наврал, я тебя просто придушу. — Ага, придуши. А плед я утром отдам. — Кто тебе сказал, что ты останешься тут на ночь? — Ты расстроен, — кивает лёжа на полу Иван. — Тебе нужен утешительный секс. Руку не подашь? — Очень благородно с твоей стороны: ебать расстроенного человека, — отвечает, не пошевельнувшись, Серхио. — Целительный хуй — лучший антидепрессант. Поэтому ты его на всех дверях в моей округе рисуешь. — Ну... — Иван встаёт, отряхивается. — Можешь ты меня выебать — не вопрос. Он захлопывает дверь, прислоняется к стене и дёргает к себе Серхио за ворот. — Моя любимая рубашка... чёрная... — Он скользит руками по шёлку вниз, обхватывает запястья, заводит себе за спину и прижимает ладони Серхио к своей заднице. — В какой позе ты предпочитаешь сегодня? — Иван тянется к лицу Серхио и останавливается в миллиметре от него. — В миссионерской? Коленно-локтевой? Сбоку? Минет? Обычный? С заглотом? — Начинается... — бормочет Серхио, не убирая ладоней. — Словно шлюху снимаю... — Под душем? На постели? На столе? На полу? У стены? — продолжает Иван. — Можешь здесь, прямо в прихожей, меня разложить... На балконе можно... Погода отличная, свежий воздух, птички поют... — Ты своими стонами всех птичек распугаешь... — ворчит Серхио, сжимая пальцами его ягодицы. — Ещё и полиция приедет... — Кляп? — шепчет ему на ухо Иван, обхватывая ладонями затылок и проводя большим пальцем по коже за ухом Серхио вверх-вниз. — О... — откидывает голову Серхио. — Отличная идея! Сразу возбуждает... — Я чувствую... — Иван прижимается к его бёдрам. — Можешь ещё отшлёпать меня за этот гол... папочка... Когда я увидел, как ты это с Лукасом на тренировке делаешь, чуть слюной не захлебнулся... — Твою мать... — выдыхает Серхио, втискивая его в стену. — Извращенец хренов... — Значит, предпочитаешь прямо здесь, я правильно понял?.. — ухмыляется Иван, обвивая его ногой. — Отлично! У нас и плед есть... А то до твоего балкона целую вечность добираться... Он обхватывает ладонями лицо Серхио и присасывается к его губам в долгом глубоком поцелуе. — Блядь... — говорит Серхио, отплёвываясь, как только Иван отрывается от него. — Что за хрень они добавляют в этот кошачий корм?