Бесславная борьба с лисами

Как только долгие дни карантина завершились и транспорт между Барселоной и Мадридом стал ходить по расписанию, Серхио отправился в свою тайную съёмную квартиру. Она была пуста, но чутьё на уровне звериного, развившееся за годы близости с соперником в любых позициях — в каждом из смыслов этой фразы — ему подсказывало, что долго в одиночестве ему там быть не придётся. Серхио распахнул окно и глубоко вдохнул ворвавшуюся в комнату свежесть. Мадрид купался в весеннем возрождении, жизнь постепенно возвращалась на его улицы вместе с гулом машин и смехом из кофеен. Воздух был пропитан фламенко. Вполне вероятно было, что оно звучало только у Серхио в голове, но сейчас это не имело значения: Серхио вообще был уверен, что весной, в отличие от других людей, которые на 80% состоят из воды, он на 40% процентов состоит из музыки. Другие 40% неизменно были закреплены за футболом. Серхио отошёл от окна, встал посередине комнаты, выгнувшись, замер на мгновение и, повинуясь внутреннему ритму фарруки, начал двигаться, вскинув голову и притоптывая. Закрыв глаза, он отбивал каблуками, в такт хлопая в ладоши и напевая строки на андалузском наречии, которые слышал ещё от своей бабушки. Фламенко закручивало его всё сильнее, покушаясь в этот миг даже на футбольную часть его натуры, и Серхио не сопротивлялся. Он кружил по комнате, подняв руки на уровне повёрнутой в сторону головы, отдаваясь ритму каблуков и ладоней, напевая всё громче старинные как мир слова о любви и страсти. Наконец он сделал пируэт и остановился, отведя ногу в сторону, подняв руки в грациозном изгибе кистей и запрокинув голову. В комнате раздались одинокие аплодисменты. Серхио вздрогнул и открыл глаза. — Охренеть... — восхищённо сказал Иван, прекратив аплодировать. — Пещерный человек танцует фламенко. Первый раз такое вижу. — Почему пещерный? — спросил Серхио, вытряхивая из головы вцепившуюся в него мелодию и потому пока ещё плохо соображая. — Давно хотел спросить... С самого начала карантина... — Иван подошёл, мягко взяв Серхио за плечи, провёл ладонью по его шёлковой чёрной рубашке, словно восстанавливая стёршееся из памяти ощущение, после так же коснулся своей — такой же шёлковой и чёрной, которая, как помнилось Серхио, когда-то висела у него в шкафу в этой квартире. Не успел Серхио возмутиться, как Иван повернул его в сторону прихожей. — Ты в зеркало себя видел? С гладкого стекла у входной двери на Серхио взглянуло растрёпанное обросшее отражение. Иван взъерошил Серхио шевелюру, потом бороду, ловко прошёлся по пуговицам его рубашки, расстёгивая их и сдёргивая ткань с плеч до локтей. — Пещерный человек, — уверенно кивнул Иван, отступая на шаг и оглядывая Серхио. — В наскальных рисунках. Тупик эволюции в период самоизоляции. Никаких парикмахеров, барберов и стилистов... Ножницы и бритвы у тебя в доме тоже не водятся. Блядь! — воскликнул Иван и, склонив голову, присмотрелся. Серхио встревоженно проследил за его взглядом. — У тебя и грудь волосатая? — Так! — Серхио натянул рубашку обратно и взялся за верхнюю пуговицу. — Убирайся отсюда! — Куда? — хмыкнул Иван, демонстративно скрестив руки на груди, словно подчёркивая контраст белого и чёрного. — Туда, где много парикмахеров, ножниц и бритв. — Серхио кивнул в сторону неба за окном и начал застёгиваться. — В Барселону! — И как же ты заставишь меня, интересно? — ухмыльнулся Иван и хлопнул его по рукам, выбив пуговицу из петелек. — У меня твоя рубашка, твои ключи и... — Он состроил мечтательное выражение лица. — ...твоё сердце! — Дебил... — фыркнул Серхио и взялся застёгивать пуговицы снизу. — Тогда сейчас уйду я... — Я тебе уйду! — схватил его за руки Иван. — Только попробуй! — Он толкнул Серхио к постели. — Я тебя тысячу лет не трах... не видел... Ты, скотина, за всё это время даже ко мне в скайп ни разу не сунулся... — Лука сказал, что ты ржёшь над моим инстаграмом! — упёрся Серхио, пытаясь освободиться. — Борода моя, видите ли, тебя веселит! Вот с Лукой и трах... в скайпе и встречайся... — Я не ржу... уже... — Иван изловчился, сделав подкат, завалил Серхио на постель и уселся на него верхом. — Отличная борода... хоть и мочалку напоминает... — Серхио попытался его с себя скинуть, но Иван притиснул его всем весом, обхватив руками и ногами, так что никакими силами невозможно было его отлепить. — Ну, очень пушистую мочалку, ладно... — Соблюдай соцдистанцию, блаугранас... — пропыхтел Серхио, ужом извиваясь под ним, словно пытаясь уползти на спине. — Мало ли что ты там от своих стилистов подхватил... — Сначала руки с моей задницы убери, бланкос... — так же пыхтел Иван. — Я не видел, чтобы ты их мыл... А тест у меня отрицательный... — У меня тоже... — прохрипел Серхио, на минуту утихая, чтобы глотнуть воздуха. — Ну вот и славно! — миролюбиво сказал Иван, крепко держа его в руках. — Слушай... Я ж не против бороды лопатой... Никогда не трахался с канадским лесорубом, но можно попробовать... Стоп-слово помнишь? — Пошёл на хуй... — прорычал Серхио, начиная раскачиваться, как в вольной борьбе, чтобы перевернуться и освободиться, но Иван вцепился как клещ. — Да я и пытаюсь... туда направиться... — Иван, улучив момент, быстро протянул руку и пошарил в тумбочке. — О! Вот они! Он изловчился, выудил оттуда наручники и, после недолгой возни пристегнув запястья Серхио к изголовью, уселся ему на ноги и перевёл дух: — Твою ж мать... мы ещё не начали, а ты меня уже измотал... — Вот же курва, — проворчал Серхио. — Даже не поздоровался... — Не хотел прерывать твой танец... — Иван заулыбался. — Здравствуй, любовь моя! — На хуй иди... — огрызнулся Серхио. — Это я уже слышал, — кивнул Иван, снова запустив руку в тумбочку. — Я тоже тебя хочу. О! — Он вытянул, перебирая пальцами, чёрную широкую ленту. — Ты ведь хочешь? — Он помедлил, внимательно глядя на Серхио. Тот, стиснув зубы, молчал. — Ладно... — На глаза Серхио лёг прохладный шёлк. — Совсем одичал на своём карантине... Двух слов связать не можешь... Хочешь, спрашиваю? — Серхио дёрнулся, пробормотав проклятия сквозь зубы, почувствовав ладонь на ширинке. — Я с самого начала заметил, как только тебя в койку поволок... твой член так в меня упирался... Это же член? — Нет, пистолет, — съязвил Серхио. — Как скажешь, радость моя... — По голосу было слышно, что Иван ухмыляется. — На самом деле... — Серхио почувствовал, как полы его рубашки развели в стороны. — Это очень... — Он ощутил дыхание на коже и пальцы, проводящие по отросшим волоскам на груди. — Очень возбуждает... — По груди чиркнули прикосновением, скорее всего, кончиком носа. — Хотел попробовать, какие они на ощупь... Трудновато было каждый раз на твои фото в инсте дрочить, знаешь ли, до этого не ощущая вот эту поросль... — Что? — хрипло спросил Серхио. — И я ещё думал... — Серхио потянули за пряжку ремня. — А в паху у тебя такие же джунгли, как на лице? Пистолет я твой там отыщу? — Серхио непроизвольно сжал колени. — Вот такие мысли мне в голову лезли, когда я на твоё фламенко смотрел... — Последняя фраза прозвучала совсем уж мечтательно, и Серхио ощутил, как на его колени ложатся ладони, поглаживая сквозь ткань брюк косточки, и легко нажимая, снова разводя в стороны. — Тогда, конечно, тут другое музыкальное сопровождение понадобится, — ухмыльнулся Серхио, подчиняясь рукам. — Там где-то пульт... — Серхио кивнул в сторону тумбочки. — Можешь включить проигрыватель? Сразу первый трек... С коленей исчезло тепло, рядом послышалась возня, в колонках загрохотали жёсткие аккорды Guns N' Roses, и тут же раздался хохот Ивана. — Welcome to the jungle! — напел Серхио, опережая Эксла Роуза. — Добро пожаловать в джунгли! Смотри, как они опустят тебя на колени... — Ну, ладно... — услышал Серхио зловещий голос и почувствовал, как Иван, взобравшись на постель и опустившись на колени между его ног, сдёргивает с него брюки и бельё. — Ты сам пригласил... — Ох, блядь... — выдохнул Серхио, когда губы Ивана коснулись его головки. Рот, в который он погружался, был таким горячим, нос, утыкающийся в его пружинящие волосы в паху, так обжигал дыханием, а прохладные пальцы так ласкали, поглаживая, что Серхио, не выдержав, вскинул бёдра, соревнуясь с Экслом Роузом в пронзительности стонов. — Ты очень сексуальная девочка, — негромко вслед за словами, раздающимися в комнате, проговорил Иван, отрываясь от Серхио. В этот момент его голос даже не звучал насмешливо, насколько успел услышать Серхио до того, как почувствовал мягкие губы, втягивающие кожу, на мошонке и ощутил под ней то поглаживающие, то надавливающие пальцы. — Чччёрт... — откинул голову Серхио и почему-то зажмурился, хотя его и так окружал шёлковый полумрак. Он ёрзал по подушке, чувствуя, как растрёпанные пряди прилипают к потным вискам. — И так трудно доставить тебе удовольствие... — услышал он сбившийся голос Ивана. Он произнёс эту строчку на проигрыше, отставая от песни, а после вообще добавил от себя: — Но я попробую... — Твою ж... — простонал Серхио, как только влажные от смазки пальцы скользнули внутрь, задев самую чувствительную точку. Мягкая ладонь легко прошлась по внутренней стороне бёдер, скользнула по промежности и выше, обходя ноющий член, зарываясь пальцами в волосы в паху, цепляясь за завитки и дёргая их. — Такой красивый... — обволакивал Серхио шёпот. — Совсем-совсем обросший... Серхио ощутил на себе знакомую тяжесть тела и влажные губы на коже. Поцелуи были беспорядочными, и Серхио каждый раз вздрагивал, подаваясь вперёд: его заставало врасплох каждое следующее прикосновение, то почти невесомое, то собственническое, граничащее с укусом. — Страстный Серхио... Такой неистовый... — защекотали слова ухо. — Почувствуй, как я извиваюсь... — прошептал Серхио вслед за голосом, несущимся из динамика, и выгнулся, закусив губу, когда Иван вошёл в него. — О, бо... же мой... — Выдохнул Иван. В шевелюру Серхио вцепились пальцы, медленно и, как могло показаться, с наслаждением потянули назад. — Я бы... — Иван толкнулся в Серхио в выкручивающемся движении, заставив ахнуть, широко открыв рот и дёрнуться, звякнув наручниками. — Я бы... наставил тебе... — Иван толкнулся ещё раз, повторив оборот, потянув за волосы сильнее, и выбив из Серхио долгий полустон — ...засосов... на шее... — Он толкался всё жёстче с каждым словом, Серхио, закусив губу, стонал не переставая. — Но... блядь... эта... блядь... борода... — Серхио почувствовал, как Иван, не переставая двигаться, прижался к его подбородку и сладострастно выдохнул: — Охуе... ть... Через несколько секунд Иван отлепился от него, Серхио ощутил его руки под коленями: Иван двигался в ритме гремящего вокруг них хард-рока, до боли сжимая пальцы на бёдрах Серхио, насаживая его на себя. Их стоны смешивались с гитарными рифами, Серхио, чувствовал, как в приближении оргазма кривятся его пальцы на ногах и выворачиваются запястья, добавляя в музыкальный рисунок металлический лязг. Иван вдруг остановился, и Серхио почувствовал жёсткий поцелуй: язык раздвинул его губы, ворвавшись в рот, пройдясь по зубам. Иван прикусил ему нижнюю губу, оттянув, отпуская, и Серхио, слепо поведя головой и ловя его дыхание, повис на наручниках, приподнявшись, продлевая ускользающее прикосновение. — Я хочу... слышать... как ты... кричишь... — эхом вслед за раздавшимися словами выдохнул Иван ему в губы и, толкнув обратно на постель, начал вбиваться так, что изголовье кровати заколотилось по стене в барабанном ритме, до которого не дотягивал даже Стивен Адлер. — Прикоснись... ко мне.. — простонал Серхио и сумел выкрикнуть только: — О гос... по... — когда влажная ладонь легла на его член. Несколько секунд его сотрясал оргазм, он выстанывал что-то нечленораздельное, уткнувшись в сгиб локтя, и звучало это, вместо затихших Guns N' Roses, ещё больше по-рокерски. Спустя секунду он почувствовал, как шёлк ползёт с его глаз, и попытался сфокусировать взгляд на Иване. Тот, посмотрев на торчащие из-под локтя клоки бороды, коснулся обмякающего члена, подцепил пальцем белёсую стекающую по его стволу каплю и сунул себе в рот, размазывая по слизистой губ, как обычно делают в фильмах с кокаином. Терпкий знакомый вкус, который он, казалось, не ощущал целую вечность, наполнил его такой яркой вспышкой, что Иван, лишь раз толкнувшись, кончил с долгим стоном, тяжело дыша, повалившись на Серхио и распластавшись на нём морской звездой. — Вот это путешествие... — просипел он через несколько минут, с трудом отрывая от Серхио голову. — В джунгли... — Отстегнуть меня не хочешь? — подал голос Серхио, звякнув наручниками. — А ты не сбежишь? — Иван провёл тыльной стороной ладони по его лицу. — Я хотел ещё узнать, каков будет минет, если его делает обладатель вот такой мочал... эээ... бороды... — Сука хорватская... — беззлобно огрызнулся Серхио. — Это сексуальное рабство... — Да, — кивнул Иван, поднимаясь. — Ты для него просто создан. Он стащил чёрную рубашку, на которой расцвели влажные пятна пота, выпутался из спущенных брюк вместе с трусами, вышел на балкон и сладко потянулся, подставляя тело солнцу. — Чуть левее стань... — раздался голос Серхио из комнаты. — А то у тебя самое интересное цветочный горшок загораживает: не всем желающим видно. — Обойдутся, — сказал Иван, вернулся в комнату и глубоко вдохнул: с запахом весны стремительно смешивался аромат секса, щекоча мягкой лапой изнутри. Он полез в тумбочку, достал ключи от наручников и, щёлкнув замком, освободил руки Серхио от изголовья. — Наконец-то... — проворчал Серхио, потирая запястья. — Слушай, mi capitan... — сказал вдруг Иван, уставившись на картинку с розой на его коже. — Может, мне тату с пистолетом сделать?