Кофeйная книгa

Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капyчино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочyвствовать момент. Для любителей не слишком крепкого кофе и легкой молочной пенки был создан напиток под названием кофе латте. Ведь в его составе на одну часть эспрессо приходится целых три части молока. Большая доля любителей данного вида напитка приходится на прекрасную половину человечества. Ведь латте имеет восхитительное послевкусие. Слет нового персонала для издательства "Литературная лихорадка" прошел прекрасно, как считал Женя. Возможно, ему как раз не хватало этих горящих молодых глаз у людей, которые жаждят писать интересные вещи, отбирать невероятные книги, а также путешествовать в другие страны и исследовать их литературную культуру. Гурин понял, что теперь "Лит.лихорадка" начнет дышать свежим воздухом. Молодые люди, собравшиеся сегодня на встрече, были приняты на работу моментально. Все сразу выдохнули, ибо мысль о деспотичном начальстве их пугала, но оказалась ложной. На первый взгляд. Евгений Александрович говорил четко, тембрально, по делу, иногда допуская фривольность — возможность подшутить над кем-то из присутствующих. Если ее однокурсники и новонайденные коллеги были довольны происходящим, то Лаврина просидела весь слет будто на иглах. Она не переживала по поводу работы, но догадки о том, что Женя устроит ей тяжелую жизнь, пугали. Вера уже ждала кипу бумаг на своем рабочем столе, который, кстати, был ей еще не выделен. Девушка с завистью смотрела, как Марина Владимировна зачитывала листок с рабочими местами и фамилиями персонала, и понимала, что ее имени там нет. — Я думаю, что мы с вами сработаемся, — бросил фразу публике Гурин и решительно откланялся из зала. — Евгений Александрович, — проговорила быстро Ларина, будто обиженный ребенок тянет за рукав своего родителя. — У меня остались некоторые вопросы по своему рабочему месту. — Вера, вы снова фамильярничаете. Мы с тобой давно перешли эту преграду. Стоило ли говорить это перед рабочим персоналом? Наверное, нет. О чем может подумать сотня чужих глаз, если не о интимных отношений молодой журналистки с боссом? До жути банальная ситуация, но, видимо, Женя ее и добивался. Хотя с его стороны, человека, который заведует такой компанией и прочитывает в день сотни книг, стоило бы придумать что-то более интересное, нежели заставить Веру нервничать и пасть в неловкость перед публикой. — Хорошо. Зайду к тебе чуть позже? Гурин прищурился на последней фразе. Поджал губы и недовольно посмотрел на Веру. — Да, буду ждать. И он не соврал, потому что, действительно, ждал. — Я хотела спросить о рабочем месте. Мою фамилию так и не назвали, поэтому мне бы... — Твой стол будет стоять около моего кабинета, — ответил Женя, роясь в нижнем шкафчике своего стола. — Это рядом с залом ожидания, да? — Да. Завтра там все оборудуют, поэтому не спеши с утра, можешь подойти ближе к обеду. — Ты сейчас разговариваешь со мной нормально, не язвишь и не шутишь про рост, как в кофейне. Завтра будешь отыгрываться, значит, — Лаврина говорила это для себя в пол голоса. Он слышал, конечно, но посвятила Вера эти слова себе, чтобы успокоиться и принять должное. — Завтра меня здесь не будет, как и последующую неделю. Выезд в Италию. Впрочем, оправдываться я не намерен и вдаваться в подробности тоже, — Гурин хмурился. — Можешь идти, Вера Александровна. — А я все равно буду осторожна с тобой, — сказала девушка, открывая дверь, чтобы выйти из кабинета. — Ты мрачный, потрепанный жизнью, а еще напрочь отказываешься видеть что-то хорошее во мне, в новом персонале, во всем. Не хочу конфликтов с тобой, но только потому, что ты мое начальство. — Я тебя спрашивал? — Это тебе за мой маленький рост и "угощение". Вера знала, что разочаровала его сейчас. Эти слова он слышал каждый день, уже привыкший. Она разочаровала его тем, что оказалась посредственностью — сделала вывод о нем, не зная. Но Лаврина и не собиралась копаться в этом человеке глубже положенного. Интересоваться чужими проблемами прикольно в молодости, когда тебе интересно изучать людей и мотивировать их жить иначе. Сейчас главная задача на будущее — это суметь решить собственные проблемы. Наверное, в Гурине было что-то цепляющее, что-то непохожее на других, но не хотелось в это лезть. — "Для этого существуют психологи, а мне бы правильно рассчитать оплату за квартиру..." — подумалось девушке. Решение откисать дома в свой последний нерабочий день было отброшено в бездну, ведь появились планы, которые оказались более интереснее. "Вера, слушай, а что ты делаешь сегодня?" — сообщение от лучшей подруги в восемь часов вечера. "Настя, сегодня уже прошло" "Не ври, еще целая ночь! Так что? Жду у себя через полчаса?" "Жди" В половину девятого ночи Лаврина уже стояла на пороге Настиного дома с бутылкой вина, шоколадом и чипсами. Вечер должен был пройти очень душевно, иначе девушки не умели. Вера с Анастасией были лучшими подругами уже десять лет. Спортивный лагерь, куда отправили их родители, сблизил девочек так, что все следующие годы они росли вместе и учились жить на ошибках друг друга. Никто не знает их лучше, чем они сами. Каждая встреча, каждый звонок был очень ценным и важным, потому что эта дружба строилась на доверии, поддержке и любви. Подруги могли часами сидеть в кафе, обсуждать все возможные темы, но так и не успеть рассказать все новости, ведь время всегда поджимало. Настя жила не одна. Девушка уже год пробует совместную жизнь с молодым человеком, и, знаете, пока ей очень нравится такая тематика. Сегодня выпал день, когда возлюбленный работал, а значит вся квартира была в распоряжении Анастасии, чем она, собственно, и воспользовалась. — Как у тебя дела? — спросила Вера. Девушки быстро подготовили стол на двоих, открыли вино, включили любимые песни на тихий звук и просто наслаждались обществом друг друга. — У меня все хорошо, честно-честно, — Настя отпила вина. — Артем сегодня на работе, поэтому я решила, что упустить возможность увидеть тебя будет считаться кощунством. А так, все серо. Работаю, отдыхаю и ничего больше. — Не верю, что у тебя нет супер классных новостей. — Ладно, ты меня раскусила, — Настя осторожно поставила бокал с вином на стол, поднялась с дивана и ретировалась в соседнюю комнату. Девушка не появлялась уже долгое время, слышно было только ее пыхтение из спальной комнаты и шуршание в ящиках с вещами. — Может тебе помочь? — Нет, сиди на месте. Через несколько минут девушка приносит четыре небольших листа из плотной бумаги и говорит, что прочесть их нужно очень внимательно. — Подожди, моя экономистка, но здесь четыре билета, ты что обсчиталась? — удивленно пробормотала Лаврина. Оказалось, что это билеты на концерт их любимой музыкальной группы. — Нет, в том то и дело. Здесь билеты для меня, тебя, Артема и его друга! Мы решили, что это будет наш новогодний подарок для себя и друзей, — прощебетала хозяйка квартиры. — Ну как? Тебе нравится? Настя смотрела на Веру с волнением, ведь та всегда была занятым человеком и редко когда имела возможность оторваться от мира на целый день. Она могла ответить резко, без желания обидеть кого-то, но это никогда не мешало Насте принять все близко к сердцу. — Ты шутишь? Конечно. Это, это же просто невероятно! — Вера резко потянулась обнимать рядом сидящую девушку. — Спасибо тебе большое, обещаю, что мой подарок будет не хуже. — Но ты ведь понимаешь, что мой сюрприз не переплюнешь? — Конечно. А когда само мероприятие? — Февраль. Подруги очень скучали друг по другу в последнее время. Взрослая жизнь стала для них некой преградой и всегда требовала тратить на себя все внимание. Проблемы Насти и Веры так закрутили их, что порой девушки забывали написать друг другу с вопросом:"Как у тебя дела?". Они, как две сестры, всегда переживали такое тяжело, ведь чем дольше ты не переключаешься на что-то хорошее, тем сильнее начинаешь зацикливаться на чем-то плохом. Каждая посиделка, встреча или обычная минута общения облегчала их жизнь. Не стоит заставлять кого-то решать твои проблемы, ведь порой достаточно просто рассказать о них человеку, и окажется, что все горести абсолютно решаемы. Время близилось к двенадцати часам ночи, девушки уже были насыщены градусами вина, настроение поднималось, спать хотелось не меньше, но желание поболтать на интимные темы перебило все другие хотелки. — Вера, — начала Анастасия. — Давай рассказывай, какого красавчика ты встретила на работе сегодня. — Нет таких. — Не верю тебе. А как же твои однокурсники? — А что они? Я бы радовалась, если бы их там не было. Ты представляешь вообще, какая конкуренция там царила сегодня? — Там не было того, который тебе нравился? — Настя прищурилась, посмотрела в потолок и попыталась вспомнить имя того мальчика, который нравился Вере с первого курса. — Денис? Дима? Как его звали, я забыла. — Правильно сделала. Не думаю, что он вообще хотел устроиться в эту компанию с таким родительским доходом и возможностями. Наверное, он давно присмотрел для себя Англию, Францию или Соединенные Штаты. — А ты? У тебя же есть гражданство Италии благодаря маме. Почему бы не рискнуть и не отправиться туда? — Ага, а с кем я оставлю своего отца? — возмутилась Вера. — Нет, спасибо. Тем более, я же так тебе и не рассказала одну сказку на ночь. — Люблю твои сказки на ночь, — Анастасия поставила вино, поджала под себя ноги и, оперевшись локтем на спинку дивана, стала внимательно слушать байку подруги. — У меня появился новый знакомый. Его зовут Евгений Александрович Гурин, а так, как ты не понимаешь ничего в журналистике и издательствах, я скажу тебе, что это мой главный редактор, от которого зависит вся моя жизнь. — И как же он стал твоим новым знакомым? — Мы познакомились с ним в кофейне, — ответила на вопрос Лаврина. — В нашей? Там где обалденное кофе? — В нашей. — Дай угадаю, как это было. Он подошел к тебе, чтобы познакомиться, но ты его отшила, а потом встретила его на "Лит.лихорадке"? — Хуже. Он столкнулся со мной на улице, унизил рост, посмеялся, а в издательстве прикинулся обычным рабочим персоналом. Завтра мой первый рабочий день. Болтуньи прообщались до рассвета, а позже наполненные счастьем решили, что два-три часа до работы можно скоротать за сном. Девушки были благодарны друг другу за возможность оставаться собой в этой взрослой пучине. Лавриной было стыдно за то, что она безбожно опаздывает в издательство. Она привыкла приходить либо раньше положенного, либо вообще не приходить, если того разрешала ситуация. Ее не пугала мысль о том, что Гурин мог лишить ее премии или сделать выговор. Больше того, Вере казалось, что он не узнает об опоздании. Девушке просто не хотелось разочаровывать Марину Владимировну. Женщина проявила к ней уважение в первую встречу и очень мило отвечала на все вопросы, когда Евгений Александрович спрятался в собственном кабинете. Марина Владимировна произвела впечатление доброй бабушки, которая заботиться о моральном здоровье своих внучат. Внучатами считался весь рабочий персонал. Личный помощник Гурина был полной его противоположностью. — Вера Александровна, я Вас обыскалась по всему издательству! — защебетала Марина Владимировна. — Евгений Александрович обзвонился, он требует, чтобы вы немедленно начали работать с документами за своим рабочим столом. — Но я еще не видела своё место. Он же сам разрешил подойти к обеду. — Евгений Александрович? — Если я правильно его поняла, конечно. Марина Владимировна ответила лишь то, что не хочет лезть в споры Евгения. Женщина отправила на почту Лавриной сообщение с номером Гурина и просила позвонить ему. Вера кивнула и убедила не волноваться. Журналисты должны уметь решать проблемы разговором. Если она не справиться с едким, как натр, начальством, то смысл тогда от всего этого. "Привет, мне сказали тебе позвонить. Документы получила", — звонить Вера, конечно же, не стала. "Ты такая сообразительная девушка, что не можешь отличить звонок от сообщения?" — пришел ответ. — Какой же ты противный, Евгений Александрович. "В документах список людей, которым нужно отписаться насчет интервью и назначить встречу. В голубой папке отчеты человека, который раньше вел твой блог в журнале. Внимательно прочитай и подготовь свой план работы. Вера, я не собираюсь снисходительно относиться к твоей персоне." — Никто не просит, — прошептала Лаврина, отправив ответное сообщение:"Хорошо. Все будет готово". Рабочее место было обустроено очень мило. Даже не верилось, что все было подготовлено за короткий вечер. Ее стол был мощный, сделанный из дерева, отполированный и украшенный мраморными линиями на поверхности. Казалось, что Вера сидит за баром в ресторане. Однако, книжные полки в серой отделке возвращали ее к офисному стилю. Работать было очень приятно. Особенно при условии, что из зала ожидания доносился вкусный запах круассанов и кофе. Вера разобралась с расписанием интервью очень быстро. Ей было приятно получать доброжелательные письма от известных людей в ответ на ее приглашение о встрече. Но пришлось повозиться с той самой голубой папкой, в которой отчет шел еще с две тысячи шестнадцатого года. Человек, работающий тут ранее, был не глуп. Лаврина заметила лишь то, как угас запал на работу в последние годы у бывшего журналиста. Его первые статьи и планы на будущие захватывали интерес Веры, но позже она почувствовала скуку, ведь взгляды того человека начали расходиться со взглядами девушки. Видимо, Гурин тоже чувствовал это. Голубая папка заставила попыхтеть над собой. Отчет Лаврина не успевала составить до конца рабочего дня. Пришлось жертвовать родным домом, вкусным ужином и временем на личную жизнь. Вера задерживалась на работе дольше положенного. Настенные часы били двенадцать. Девушка сбилась со счета своего зевания и решила, что пора собираться домой. Лучше поспать дома пару часов, встать пораньше и закончить начатое, чем издеваться над собой. — Что ты здесь делаешь? — По всему отделу раздался грубый мужской голос. Вера обернулась на звук, испуганная и сонная. Она надеялась увидеть охрану и уже готовила речь оправдания, но перед ней стоял никто иной, как Гурин Евгений Александрович, который должен находиться в Италии, а не на рабочем месте в полночь. — А ты? — сразу взбодрилась девушка. — Я работаю. У меня отчеты, мне же больше нечем заняться, кроме того, чтобы решать такие проблемы. Может быть ты забыл, кто я? Я журналист, Гурин. В мои обязанности входит рассказывать людям новости, заставлять их находить новые интересы. В конце концов, журналист просто должен красиво говорить и писать о том, что говорит. Где твоя бухгалтерия в двенадцать ночи? — В твои обязанности входит составлять план своей работы. — Да, но не рыться в планах чужого человека. Женя смотрел на нее злым взглядом. Она не могла указывать ему то, что нужно делать. — Увольняйся, тебя никто не держит, — Евгений устало и зло бросил ей эту фразу и удалился в собственный кабинет. Не хватало для счастья выяснений отношений между главным редактором и журналисткой. Мужчина слышал пыхтение за дверью, тихие ругательства и шуршание бумагой. Гурин улыбнулся. Низкие люди всегда злые и обиженные. Молодой человек снял с себя кожаную куртку, накинул рабочий свитер и решил, что все же стоит посмотреть то, чем Лаврина там занимается. Женя включил кофемашину и вышел из своего кабинета. — Хочешь, чтобы я помог? — облокотившись на дверь, поинтересовался главный редактор. — Не нужно издеваться надо мной, — тихо ответила Вера. — Слушай, Жень. Евгения Александровича дернуло от такого произношения своего имени. Его давно так никто не называет. Окружающие люди обходятся фамильярностью или официозом, но к простому произношению имени никто не прибегает. "Женя" — это дом, уют и спокойствие. Наверное, эта форма имени была такой же нежной и молочной, как латте. Женя любил молоко, оно возвращало его домой к маме. Женя любил латте, ведь его любила мама. Если в итальянском ресторане попросить латте, официант принесёт стакан молока (latte в переводе с итальянского означает «молоко»). Кофе с молоком, который в остальном мире сокращают до "латте", по-итальянски называют café latte и никак иначе. От ближайшего родственника – капучино, латте отличается значительно большим количеством молока и относительно низкой молочной пенкой. "Женя" — это молодой и амбициозный Евгений Александрович, который глушит детскую часть себя всеми возможными горькими способами. — Давай я завтра доделаю этот план? — продолжила Вера. — Сегодня я не могу думать о будущем, если в нем нет моей постели. — Хорошо, — согласился. — Не хочешь кофе? — Эспрессо? — удивилась девушка. — Нет, спасибо. Я такую гадость не пью. — А как насчет латте?