Кофeйная книгa

Латте — это мечты, эспрессо, разбавленный молоком надежды, и пенка, помните, да? Та самая пенка, которая бывает в капyчино. Но нет корицы, нет той терпкости, которая позволяет прочyвствовать момент. — Ты любишь латте? — уточнила Лаврина. — Еще как. Евгений Александрович откланялся в свой кабинет. Кофемашина уже подавала сигнал о готовности напитка и с просьбой забрать его поскорее, пока не остыл. Латте радовало нюх своим прекрасным запахом настолько, что ферменты в слюнных железах начали работать еще активнее. Женя чувствовал себя дома. Почему-то в полночь издательство превращалась в очень уютное место. Здесь хотелось остаться жить, много работать, читать книги, писать статьи и пить кофе. Здесь было намного уютнее, чем дома, где всегда было очень пусто. Возможно это было из-за того, что в издательстве не оставалось людей, которые мешали наслаждаться процессом работы. Хотя с другой стороны дом тоже всегда пустовал, но оставаться там не хотелось. — Евгений Александрович, вы уснули? — подала знак Вера. — Лаврина, я делаю тебе напиток богов, а ты ёрничаешь. И вообще, ты должна сказать спасибо, что не уволил тебя в первый же рабочий день. Обычно я с такими кадрами, как ты, Лаврина, даже не церемонюсь. Считай, что это мои извинения за хамство в кофейне. — Как мило с твоей стороны, Женя. Обычно мальчики в твоем возрасте более серьезно уделяют знаки внимания понравившейся им девушке. — Чего? — удивился Гурин. — Кто здесь кому понравился? — Я не права? Вера, конечно же, шутила. Она не серьезно сказала мысль вслух и не хотела продолжать разговор в таком русле. Мимолетная шутка про влюбленность, которую можно засчитать в ночной бред Веры Александровны и просто посмеяться. — Ты думаешь, что я к тебе подкатываю? — серьезно спрашивает Женя. — Почему ты воспринял шутку серьезно? Лишнего нельзя сказать тебе, видимо. — Одна психологиня уже наговорила. Оказалась уволена из-за служебного романа, — хмыкнул главный редактор. — И кто же эта красотка, что нарушила твои законы рабочих отношений? — Лора. Лариса Никулина, если быть точнее. — Погоди, это же ведь та журналистка со статьями о красоте и гармонии девушек? Я всегда их читала, когда заглядывала в журнал. Как ты мог ее уволить за простой романчик на работе? — негодовала Вера. — Ну и с кем она тут флиртовала, что тебе не понравилось? — Со мной, — усмехнулся. — Ты пьешь кофе или нет? Лариса Никулина писала о женской чести, о том, что женщина прекрасна только тогда, когда находится с собой в гармонии. По образованию дама являлась психологом, поэтому Вера всегда ей восхищалась. Никулина была красавицей. Ее можно было назвать светской львицей, за которой много кто охотился, но она всегда оставалась закрытой личностью. Журналистка офишировала только свою известную жизнь и активно вела ее, кстати. Личное же оставалось закрытой темой. Вере сейчас неловко слышать слова Гурина о такой светской женщине. У них был роман? Правильно она поняла? — Пью, — кивнула, находясь в раздумьях. — У вас был роман с ней? Лаврина откинулась головой на кресло и опрокинула ногу на ногу. Поза была расслаблена, но голова до жути напряжена. Такой жест Гурину понравился. Ее черты лица можно было рассматривать даже без разрешения. — Ревнуешь? — Женя ухищренно посмотрел на Лаврину и немного улыбнулся краешком губ. Хищник. — Был. Сложный и никому не нужный. Лора нравилась этому мальчишке еще до вступления в права главного редактора. Они вместе учились на жур.факе, где она всегда спасала его от злых лап преподавателей, которые ловили Женю на продаже дипломных работ. Гурин был умным человеком на своем курсе, что заметили остальные ребята. Своим умом молодой человек начал зарабатывать деньги, а потом тратил их на нее. Такую красивую и вечно его спасающую. Женя не брал родительские деньги. Зачем, если одна дипломная работа стоит, как полная оплата жилья на целых несколько месяцев. — Ты из-за нее стал таким черствым? — Вера продолжала задавать вопросы, которых, казалось, было задано уже около тысячи. — Хотя нет, подожди. Не отвечай мне, я не имею права лезть в твою личную жизнь. Интересоваться чужими проблемами прикольно в молодости, когда тебе интересно изучать людей и мотивировать их жить иначе. Сейчас главная задача на будущее — это суметь решить собственные проблемы. — Но тебе же интересно, я прав? — прав, как и всегда, но этого произносить не стал. — Ладно. Раз уж мы сегодня празднуем твой рабочий день в такой приятной для тебя компании, то я поделюсь с тобой своими скелетами в шкафу. Только одно условие. — Какое? — Ты идешь со мной на встречу с важными людьми для нашего издательства. — Почему я должна согласиться? — Не соглашайся, но тогда тайна Ларисы Никулиной умрет вместе со мной. Действительно, а почему она должна была соглашаться на его условия? Кто он ей? Парень, друг, приятель? Женя шел мимо по всем трем параметрам, но сердцу отчего-то хотелось согласиться на его маленькую уловку. Тем более, с вечера можно будет и сбежать, если не понравится, а вот начальство редко таким доброжелательным попадается. — Ладно. Но почему именно меня нужно брать на вечер? Я же не знаю, как себя правильно вести и какой ложкой можно есть десерт. — Лаврина, много вопросов сегодня от тебя, не находишь? Женя вздохнул и потер глаза. Он выглядел очень уставшим, но настроенным на продуктивный разговор. Неизвестно, зачем ему это было нужно, но, кажется, это было интересно. — Когда я начал руководить компанией, то пришлось устраивать революцию. Ты о ней прекрасно наслышана. Много осуждений получило издателство в тот период. Контракты перестали подписываться, начался малый кризис. Его легко сумели устранить наши работники, но все же. По самолюбию меня это задело. Увольнять сотрудников было не сложно. Более того, я делал это с большим удовольствием, но увольнять Лору было трудно. Именно из-за трудностей, которые были между нами, я уволил ее даже раньше остальных, — на имени женщины Женя останавливался, будто вспоминая что-то из жизни. — Она прекрасный специалист, но я не мог позволить ей остаться. У нас был роман. Ничего серьезного: никто никому ничего не должен. Лора была хороша собой, настоящая светская дама. Ты должна была ее видеть, раз училась в таком престижном универе. Его, кстати, и я заканчивал. — И почему же вы ее уволили, Евгений Александрович? — Не перебивай старших, Лаврина. Не все было прекрасно, Вера. Отношения тянулись долго и больно для нас двоих. Поэтому по правилам этики я должен был остановить и перечеркнуть наши недоотношения. Что, собственно, и сделал. — А ты уверен, что поступил правильно? — после долгих раздумий спросила девушка. — Вдруг, она хотела серьезных отношений, поэтому и билась с тобой? — Серьезных отношений хотел я, Вера, — с оттенком раздражения произнес Женя. — А она хотела богатого мальчика на поводке. Теперь иди и перечитывай ее романы, зная то, какая она сука. — Если бы она вернулась, ты бы разрешил ей быть с тобой? — Разрешил. Но не долго. Они просидели так еще около часа, а когда настенные часы били 3 час ночи, то решили разойтись по домам. Евгений Александрович услужливо довез Веру до дома. Он проводил ее до входной двери квартиры, сославшись на ночных маньяков, и отправился в свое одинокое пристанище, пожелав страшных снов с отчетом и напомнив о предстоящей встрече. — Завтра вечером, после рабочего дня, я заеду за тобой. Будь готова к одиннадцати, умоляю. Не хочу сидеть в машине и курить все три часа, что вы обычно собираетесь. — Ну ты и хам. — Спокойной ночи, Вера. Включая свет в собственной квартире, Лаврина думала о сегодняшнем разговоре. Начальство всегда должно оставаться начальством, но сегодня что-то вышло из-под контроля. — "Из-под контроля все вышло еще при ситуации в кофейне, Вера," — одернула себя девушка. Женя, который казался неприятным молодым человеком изначально, таким и остался, но вот мысль о его личной жизни никак не складывалась в голове Лавриной. Гурина она считала умным и расчетливым, а сегодня он проявил слабость, когда теоретически согласился на новые встречи со старой знакомой. И всё-таки, какие люди падкие по отношению к своему любимому человеку. Утро началось поздно, а если быть точнее в три часа дня. Будильник, вершивший начало работы, не сработал, а поздний сон дал о себе знать. Вскочив с постели, Вера начала звонить Марине Владимировне, которая не брала трубку уже третий звонок. Бросив это дело, девушка мигом забежала в ванную комнату и начала приводить свой потрепанный и уставший вид в порядок. Честное слово, ощущение, что она до ночи в баре с подружками засиделась, а не на работе зависала. В порыве сборки на работу раздался звонок телефона, к нему Лаврина летела на крыльях отборного ругательства, которые ожидала услышать. Только вот звонила не милая женщина, готовая устроить нагоняй, а страшный босс. — Давай, придумывай отмазку почему тебя нет на рабочем месте, — лениво произнес Женя заместо приветствия. — Прости, пожалуйста, — начала быстро говорить девушка. — Наша вчерашняя вечерняя посиделка дала о себе знать, понимаешь? А я жаворонок, мне нужно рано лечь, чтобы рано встать. Я правда... — Жаворонок? — перебил Гурин. В телефонной трубке раздался звонкий смех мужчины. — Ну да, — протянула журналистка. Спустя несколько минут смеха и слез Евгений Александрович разрешил новоиспеченной журналистке не являться на работу. На удивление, мужчина оставил ей полные рабочие часы, позвонив в бухгалтерию. Отмахнулся лишь фразой о том, что он виноват в ее прогуле, ведь задерживать юную девушку до трех утра не слишком джентельменский поступок. Женя кратко упомянул о вечере: встреча должна состояться в ресторане итальянской кухни, вследствие чего девушке стоит одеться презентабельно. Лаврина очень обрадовалась, когда услышала об итальянском заведении. Ведь то, что для русскоговорящих является ресторанной национальной кухней, в Италии у бабушки было обычным завтраком на утро. Бабушка и дедушка очень любили свою внучку, а Вере просто жаль. Жаль, что с мамой сейчас у них нет ни единой связи для общения. Вспомнив о родительском общении, девушка набрала на телефоне номер родного отца. Александр Сергеевич долго ожидать не заставил: — Привет, моя хорошая, — ласково отозвался мужчина. — И тебе привет, пап. Как ты себя чувствуешь? Как дела? — У меня всё хорошо, — бодро ответил Лаврин. — Представляешь, у меня теперь есть маленький друг. Около моей двери жалобно пищал кот целых два дня. Два дня, Вера! Я столько раз прогонял его, но он не собирался сдаваться и рвался ко мне в дом. Ну я и сжалился. — И как же ты назвал своего питомца? — Очень красиво, — усмехнулся Александр Сергеевич. — Мурзик! Девушка искренне рассмеялась в телефонную трубку, сказав отцу, что это самое прекрасное имя на свете. Вера пообещала, что заедет домой завтра. Нужно было повидаться с родителем, рассказать много нового и, так уж и быть, привезти Мурзику что-то вкусное. По возбужденному голосу девушки Александр Сергеевич понял, что она куда-то собирается. Услышав, что встреча рабочая в итальянском ресторане, мужчина попросил дочь быть осторожнее. — Когда-то я уже ходил на такую рабочую встречу, — грустно бросил папа Веры. — Потом появилась ты. — Очень смешно, пап. Время близилось к приезду Жени. Девушка бегала по квартире, попутно собирая все нужные вещи в сумочку. Вера сегодня была по особенному красива: длинные темные локоны, изящные стрелки, красная помада и нежное темнозеленое платье, которое только подчеркивало весь изюм, находящийся в девушке. Оставалось нацепить на свои ножки красивые черные туфли на достойном каблуке, которые сделают Лаврину чуть выше своего природного роста. На фоне Жени девушка будет оставаться такой же маленькой. Ровно в одинадцать часов вечера Вера выбежала из своего подъезда и запархнула в открытую дверь Гуринской машины. — Едем? — уточнил молодой человек. — Да, я готова. Этот вечер должен пройти очень хорошо, — прощебетала журналистка. — Давно не вкушала итальянскую пищу. — Любишь такое? — удивился Евгений Александрович. — Ну, — протянула Вера. — Если ты растешь на итальянских завтраках и кушаешь одни пасты все детство, то да. Это называется любовью. — Твои родители..? — Моя мама. Да, все верно. Гурин не стал задавать ей лишних вопросов, а лишь аккуратно завел собственную машину и двинулся в пункт назначения. Город сиял огнями. Солнце уже давно зашло за горизонт, поэтому люди в полную мощь использовали любимое электричество. Уставшие с работы, они включали в квартирах свет и жили спокойной жизнью. Как много можно встретить похожих, но таких разных людей на этом свете. Проезжая на мостах, возвышаясь над городом, Вера наслаждалась картиной. Дома были на ладони и казались маленькими светящимися коробочками. — То, что для одного — ненужный хлам, для другого — недоступная роскошь, — отчетливо произнес Женя, замечая восхищенный взгляд Веры. — Рэй Бредбери "Вино из одуванчиков", если читала. — Читала, — тихо пробормотала девушка. Огромный город захватывает дух. Особенно ночью, особенно девушек. Прибавив скорости, Женя доехал до ресторана спустя пять минуть их разговора с Лавриной. Открыв дверь, Гурин выпустил даму из своей машины и, будто замечая чей-то взгляд в сторонке, ласково целует девушку в щеку. — Ты чего? — чуть ли не отшатывается Вера. — Зачем это? — Я забыл тебе сказать о некотором пунктике, — с долей раздражения начинает разжевывать главный редактор. — Ты должна представить нас с тобой парой. Играй роль умной девушки, которая влюблена в меня, а я потом отвечу на все твои вопросы. Идет? — Идет, Гурин, но ты ответишь мне сполна, — зло комментирует журналистка. — Какого черта ты вообще потащил меня сюда, да еще и в такой ипостаси? Женя ведет себя с девушкой нежно. Вера даже задумывается о том, что влюбленный Гурин — хороший Гурин. Молодой человек четко выполняет действия, ухаживая за своей дамой: открывает дверь, отодвигает стул, заказывает самое дорогое вино и учтиво интересуется не холодно ли девушке. Главный редактор играл роль влюбленного рыцаря просто прекрасно. Он знал, что контракт будет подписан только в случае надежности его заказчика. И как бы банально это не звучало, но Женина надежность должна сыграть на его "серьезных отношениях". Договор был слишком важен, чтобы пренебрегать определёнными правилами. Через несколько минут за столик фиктивной пары присаживаются менеджеры конкурирующего издательства, которые пришли сюда уладить конфликт и обеспечить продажу журналов каждой компании на своих предприятиях. — Знакомьтесь, это моя невеста, — радужно представил Гурин свою журналистку. — Вера. — Очень приятно с Вами познакомиться, Вера. Нам уже казалось, что господин Гурин нагло врет о своей даме сердца. — Что вы, — включается в эту игру страдалица. — Женя конечно скрытый, но не враждебный. Ему не за чем Вам врать. — Мы рады слышать, — было видно, что фраза девушки им пришлась по душе. Вере хотелось домой. Не к слову сказано, но она если честно настраивалась на вкусный ужин. Девушка даже отказалась от домашнего перекуса, чтобы слопать все итальянские блюда, которые бы она заказала. — Вы не хотите что-то заказать? — вежливо поинтересовалась Лаврина. Хоть она и грустила, перед конкурентами вела себя живо. Ее очень спасало это зеленое платье, которое сносило крышу всем, кто сидел за столом. Честно признаться, даже Женя хотел бы сделать ей комплимент, но решил оставить его напоследок. — Может быть Вы что-то нам посоветуете? — так же вежливо поинтересовался один из менеджеров. — Любите итальянскую кухню? — Не хочу показаться наглой, — хихикнула. — Но просто обожаю. Я итальянских кровей. Именно это и заинтересовало Женю при знакомстве. — Вот как. Вы познакомились в Италии? — Если бы это было так. Нет, к огромному сожалению, мы познакомились в нашей любимой кофейне. — Мы начали общение не с того, — подтвердил Евгений Александрович. — Я нагрубил, она тоже. Дальше стали исправлять свои ошибки, поэтому мы здесь. — И все же, я хочу посоветовать вам tagliatelle alla Bolognese, — девушка произнесла название блюдо на итальянском так, как это делала бабушка, а именно с большой любовью. — Паста Болоньезе с томатным соусом и фаршем, если быть точнее. Для быстрого перекуса советую gnocchi — картофель в мучных крошках и шпинате. Ужин проходил спокойно: напряжение сошло на "нет". Вера с Женей раслабленно поддерживали беседу с менеджерами, почти забыв о том, что играют роль молодой пары. Все заказли сразу два блюда, что посоветовала девушка, и остались довольны. Женя смотрел на Веру с благодарностью, а в моменте, когда они остались за столом одни, тихо шепнул, что он очень доволен в выборе спутницы. Вкус его не подвел. — Увы, Вера, нам придется попрощаться. — Мы очень рады были увидеть девушку такого несносного молодого человека. — Бросьте, хватит обижать моего мужчину, — отшутилась Вера. Комедию уже пора было заканчивать. — Спасибо Вам за вечер. Менеджеры не думали уходить. Их представление было не закончено, Женя это прекрасно понимал и чувствовал: они ждали кульминацию перед концовкой. Гурин думал. Шестеренки крутились со скоростью света, наверное, еще сильнее. Если он сейчас сделает что-то лишнее по отношению к Вере, то за это можно будет извиниться позже. Перед конкурентами такого не произойдет. Либо сдаваться, либо играть до последнего. Женя бросает фразу о том, что он очень устал за сегодняшний день, ведь работа забирает всё его время. Гурин шутит, что дома почти не появляется и это злит Веру. Стоит перевести тему на девушку, как молодой человек ласково убирает волосы от девичьего лица, медленно наклоняется и так же медленно целует алые губы, совершенно не волнуясь о том, что ярко красный след помады может отпечататься у него на лице. Он всем телом чувствует, как Лаврина вздрагивает и начинает теряться в его действиях. Такого исхода она точно не ждала. — Пора домой, — выдыхает Гурин, отстранившись от девушки. Для нее действия начинают происходить в тумане. Она не помнит, как оказывается в его машине, как проезжают большую половину города и как мнется у своего подъезда, не позволяя себе поднять взгляд на молодого человека. — Зачем ты это сделал? — тихо спрашивает Вера. — Чисто рабочий маневр, — хмыкает Женя. — Или что? Я украл твой первый поцелуй? — Нет, но это... Было лишним. Я не позволяла тебе целовать меня. Вера сжимает свои кулачки и честно признается себе в том, как же она устала. Ноги еле держали девушку, каблуки хотелось скорее снять, а глупое приталенное платье выкинуть в мусорку и надеть любимую огромную пижаму. — Я должен спрашивать твое позволение? — сводит брови Гурин, показывая своё недовольство. Вера злилась. — Рыцари добиваются свою даму, а не спрашивают разрешение. — А ты считаешь всех девушек вещью, которые должны валяться у тебя под ногами? Хам! Как был в кофейне противным истериком, так им и остался. У меня просто нет слов. Как я вообще согласилась работать с человеком, который печатается в таком прекрасном журнале, но пишет одну ложь, которую выдает за правду. — Для твоего маленького роста у тебя слишком большое самомнение, — произносит Женя. — Я тебе это уже говорил. — Да мне всё равно. Ты просто не имел право нарушать мои личные границы. Гурин молчит. Ничего не отвечает ей на злые взгляды и колкие фразы. Ему не хочется разводить сырость здесь и что-то кому-то доказывать. От чего-то захотелось доказать себе, что целовать Лаврину очень приятно. Настолько приятно, что раньше такого молодой человек не испытывал. Стоило коснуться горячих губ Веры, как чувство желания и защиты в нем росли. Желание было знакомо, а чувство защиты, даже от себя самого, нет. Жене понравилось целовать Веру. И отчего-то хотелось еще. В тот момент, когда девушка начала зло говорить про сон и дом, куда ей хотелось бы уйти, Гурин поймал её руку и потянул вперед, мягко протаскивая девушку к себе. Молодой человек не отдавал себе отчет. Наверное, все оставит на завтра. Сейчас его интересовала она. Второй рукой Женя коснулся лица: глаза ее сияли непониманием и ждали продолжения, губы ахали, а щеки наливались краской. Темные густые волосы немного потрепались, что не могло остаться незамечанным, поэтому Гурин мягко их подправил. — Хватит злиться, — тихо прошептал молодой человек и в следующую же секунду притянул подбородок девушки ближе к своему лицу. — Взять — хорошо, сберечь важнее. Гете "Фауст", если читала. — Читала, — шепотом ответила Лаврина. Женя коснулся ее губ нежно и очень осторожно, переживая (только за что — непонятно). Тепло растекалось по телу сладким удовольствием. Холодный ночной воздух перестал ощущаться в атмосфере. Сейчас существовала лишь Вера и ее горячие губы. Казалось, что своенравная девица наконец-то растаяла в его руках и податливо отвечала ему взаимностью. Губы — ворота, язык — таран, Вера — замок, который хотелось завоевать. Девушка отсранилась от него первая. Позволила молодому человеку выпрямится из неудобной позы и подробно рассмотреть свои вишневые губы. Гурин был доволен и выглядел, как чеширский кот. — Зачем? — Поманило. Превосходное платье.