Ебанутые

Том вытянулся, подставил солнцу лицо и зажмурил глаза, а потом широко зевнул, будто показал небу длинные тонкие клыки. "Проснулся", - подумал Гарри и ласково улыбнулся. Том положил голову на руки и посмотрел на Гарри. - С добрым. Как спалось? - Лучше, чем тебе. Гарри усмехнулся. Конечно, лучше. Он писал эссе по зельеварению, пока Том спал. Все лучше, чем эссе по зельеварению. Гарри не обижался. Он знал: кошки, играя, и царапются, и кусаются - это нормально. А для Тома нормально - ерничать. Он просто такой. Возможно, все наги такие. Гарри никогда не видел других нагов. Том никогда о других не говорил. Том не любил, когда Гарри приходил к нему с уроками. Ему было скучно. Но он как будто все понимал: ложился рядом и смотрел из-под полузакрытых век, грелся. Когда Гарри первый раз пришел на их поляну писать трансфигурацию, Том заглянул в пергамент через его плечо, поджал губы и долго хмурился. Гарри показалось, что жадный на эмоции Том расстроился - у него странно дергались губы и нос. Том был удивительно человечным там, где по идеи не должен был, и по-животному примитивен там, где Гарри от него не ожидал. Гарри как-то попросил Тома показать клыки. - Я ядовитый, - Том захлопнул пасть так, что стукнулись зубы. - Не трогай. А на следующую их встречу поймал крыску и впился клыками в брюшко. Она дергалась в его руках, пока не замерла, не откинула голову и не издохла. Том сломал ей хребет. Гарри затошнило. От жалости в обруче ребер сжало легкие. Он смотрел, как Том вскинул голову, повесил мышь за хвост и проглотил ее. Под бледной кожей медленно прокатился кадык. - Она живая, Том, - на глаза навернулись слезы, и Гарри зажмурился. - Я тоже. - Откуси ему голову, - Том не шутил. - Малфою? - Гарри отнял руки от лица и посмотрел на Тома. Тяжелые веки Тома медленно опустились и поднялись - непроницаемое лицо Тома не изменилось. - Хочешь я откушу. - Ты закончил? - сухо поинтересовался Том. Сухость в его голосе казалась какой-то особенно отчужденной. - Нет, - Гарри качнул головой. - Еще три дюйма. Гарри закончил бы давно. Но у него уже плохо гнулись пальцы, не держалось перо, ветер перебирал страницы книги и срывал из-под рук пергамент. В гостиной он бы уже играл в плюй-камни с Роном. Том надавил пальцем на книгу, заставляя Гарри опустить ее так, чтобы тоже видеть. Он смотрел не на текст, а на перевернутую картинку рыбьих глаз. - Глаза рыбы-собаки? - очень ясный вопрос с правильной вопросительной интонацией - Гарри удивился. - Ну да, - он замешкался, а потом показал Тому пергамент. - Нам нужно написать о свойствах, функциях, добыче. Тут несложно. Меня мама учила. - Я все равно ничего не помню, - Том отпустил книгу. - Том, тебе... не холодно? - Гарри хотел в замок, в гриффиндорскую гостиную, в тепло - он хотел уйти. Том не любил оставаться один. Поэтому Гарри играл в примитивную социальную игру: придумывал весомые неоспариваемые предлоги и поводы уйти. Том игнорировал. - Холодно. - Мне тоже. Гарри думал, что Том не чувствует холода - это само собой вытекало из понятия хладнокровное. Оказалось - нет. Гарри тер золотую табличку под кубком, ногтем выковыривал накопившуюся грязь из борозд-гравировки. Она, затянутая патиной, тускло мерцала в свечах, переливалась перебегающим отсветом. Гарри едва-едва мог разобрать надпись - он вытянул руку, зажмурил глаз и поймал табличкой как можно больше света. "Том М.Реддл". Сердце забилось, как сумасшедшее, поднялось в виски, застряло в горле. Портрет смотрел то равнодушно, то зло. Тень падала на лицо так, что Гарри едва мог разобрать цвет чужих глаз. Юноша на портрете растягивал губы в улыбке и снова, и снова, и снова. Соответственно. Заметку за ноябрь 1942 года о пропаже на территории Хогвартса Т.М.Реддла нашла Гермиона, а не Гарри. По версии следствия, юноша покинул ночью территорию школы и отправился в Запретный лес в рейд за волшебными ингредиентами и погиб. О целях свидетельствовали некоторые уже накопленные ингредиенты, вроде десятка волос единорога. Палочка из тиса с сердцевиной из пера Феникса была найдена в лесу при поисковых работах. Тело так и не нашли. Том сделал особенное тупое лицо, когда Гарри показал ему выпуск Пророка. Он снова выглядел так, будто в его голове не двигалось ни одной хоть сколько-нибудь человеческой мысли. - Это ты? Это же был ты? - у Гарри дрожали руки от холода и немного от страха. Он боялся Тома. Том не двигался. - Что с тобой случилось? Том не ответил. Гарри повис на нем, накинув кольцо из рук на шею. Он чувствовал чужое дыхание и холод кожи. - Мне жаль, Том. Хочешь... Хочешь провести эту зиму в Хогвартсе? - Хочу.