Формула реальности

Как-то так сложилось, что жители Штормграда считали орков недалёкими созданиями. Хотя конечно, есть среди них и такие особи, особенно среди молодняка из диких степей. Но опять же, люди из провинции тоже одарённостью не блистали. А в тавернах, так не сразу и разберёшься, где орк, а где человек. Тем не менее, мнение столицы об орках было таковым и усиливалось оно тем, что орки очень часто нанимались на тяжёлые, грязные работы. И главный город альянса не был исключением. Орк-каменщик, орк-ассенизатор, орк-грузчик, в грубых домотканых одеждах здесь был таким же обычным явлением на улицах, как и блистающая начищенными доспехами стража. Что до Ирхарина, то внешне он и выглядел как самый обычный орк-простак с прочно въевшейся маской недоумения на глуповатом лице. Такой же была у него и манера разговора, короткие односложные фразы с массой междометий. Но при этом был непревзойдённым каменщиком, мог работать с тесаными блоками, кирпичом и диким камнем. Стену, что возводил Ирхарин, не нужно было проверять отвесом и прочими инструментами. По этой причине ему чаще всего доверяли возводить углы, арки, проёмы. Мастера, под чьим началом он работал, только вздыхали, - Ему чуток ума, знатный бы архитектор вышел. А так, только исполнитель. Ещё Ирхарин слыл невообразимой жадиной. Нанимаясь на очередной объект, сначала тщательно высчитывал свой потенциальный заработок, загибая пальцы и выводя углём каракули в засаленном дневнике. И вот здесь, несмотря на всё тугодумство Ирхарина было не обмануть. Чуть что не так, тут же вытаскивал из своей котомки дневник и тыкал заскорузлым пальцем в нужную строчку. Один раз какой-то шутник ночью вытащил из его котомки дневник и спрятал. На что Ирхарин очень обиделся, собрал свои нехитрые пожитки и ушёл. Пришлось вмешиваться самому архитектору. Дневник нашли, шутнику розгами объяснили его заблуждение, а самого Ирхарина на карете после извинений и небольшой премии привезли обратно. И только если кто мог заглянуть в его глубоко посаженные глаза, замечал, какой за ними мощный и проницательный ум. Но для этого нужно было как минимум две вещи. Сначала как раз заглянуть в орчьи глаза. А как в них, эти глаза заглянешь? Если Ирхарин, или смотрел на камни-кирпичи-раствор, или на землю под ногами. И потом, если свершилось чудо и удалось поймать взгляд, то этот самый ум нужно ещё было рассмотреть. То есть, как минимум, быть провидцем, или магом. Но дело в том, что никто Ирхарина не проверял магически как прочих батраков. Ибо он сам в Штормград не нанимался. Главный архитектор случайно увидел его в Прибамбасске и, восхитившись мастерством, после долгих уговоров привёз в Штормград. В стражи тоже он подозрений не вызывал, ибо за всё время боязливый орк ни разу не нарушил свой короткий маршрут меж трёх точек: работа, таверна, лачуга. Да и зачем ему было рисковать? Даже на его нынешней работе, случайных разговоров, обрывков фраз было более чем достаточно для загрузки мозгов опытного разведчика. Кроме того Ирхарин не любил риск как таковой, слишком там много неопределённости. И если это делал, то только для выполнения своего главного задания, которое сводилось к одному, выжить любой ценой. Всё прочее было вторично. Задания были и будут, а жизнь у разведчика одна. И глупо тереть её только потому, что там, в штабах захотели очередную звёздочку с неба. И результат такого подхода налицо, Ирхарин жив к тому же, в чине полковника. Ибо разведка такое дело, где любое поражение возможно выдать за победу и наоборот. Вот и сейчас Ирхарин сидел за столом и занимался своим основным делом, предавался размышлениям. Информация, полученная от Вьюлы, была не просто любопытной. Даже не вдаваясь в причины такого поведения Велена, очевидно, меж ним и Андуином есть тайны, в которые не посвящены иные лидеры альянса. А это уже само по себе бомба. Вот только торопиться и пороть горячку не следует. Надо сначала всё как следует разузнать, а там будет видно. Орк снял с очага глиняный кувшин с отваром из трав, плеснул в такую же кружку, подождал минуту, сделал глоток и блаженно улыбнулся. Запах, неповторимый запах Южных степей, в котором слилось всё, и дом, и беззаботное детство, и безбашенная юность. А также горечь неразделённой первой любви, толкнувшей его на извилистую тропинку поиска славы. И минуту поколебавшись Ирхарин расставил приоритеты. Пора заходить с козырей, самое время. Глупо беречь их до конца игры. Орк поставил кружку на стол и прошествовал в угол комнаты. Там, из небольшого, но тщательно замаскированного тайника извлёк кожаный мешочек и вернулся на своё место. Ещё раз отпил свой отвар и развязал тесёмки. Внутри мешочка хранилась изящная, работы древних мастеров диадема из истинного золота. Но при всей изящности этой диадемы её украшал необычно крупный и чистый изумруд. И этот камень мерцал, вспыхивал ритмично светом, словно он был сердцем диадемы. Нет, это не было отражения мерцающего языка пламени весьма скверной свечи. Камень действительно отзывался на биение сердца одной особы, в чьих жилах текла частица крови одного очень древнего рода. Десять лет назад ему этот артефакт презентовал в зачёт карточного долга один дворянин из Луносвета. Он тогда так и сказал, что это фамильная реликвия одной знатной фамилии из Штормграда. Ирхарин ему сразу не поверил, но сама вещица понравилась, потому он её принял. Чуть позже, следуя своей очень хорошей привычке, тайком проверил происхождение своего приобретения. Выяснилось, что дворянин син’дорай не врал, это действительно была фамильная ценность. Но что интересно, этого артефакта не должно было быть. Ибо было также известно, живых потомков этой фамилии нет, они погибли более чем полувека назад во время морского путешествия. Тогда в океане разыгрался невиданный шторм. И в это буйство стихии попало судно, на котором по несчастию путешествовал весь род. Получалось, или диадема подделка, или кому-то посчастливилось выжить. Ирхарин решил спрятать до поры до времени эту реликвию в тайник, как случайно сделал открытие. Даже два открытия. В абсолютной темноте тайника он уловил слабое мерцание камня. А это проясняло сразу два момента. Первый, это то, что артефакт подлинный. Второй момент был куда более важный, где-то в этом мире есть живой наследник, или наследница считавшегося погибшим рода. Такой козырь матёрый разведчик позволить себе упустить не мог. Он не стал прятать диадему, а всегда держал её при себе, то и дело, проверяя в темноте камень. Так было, пока Ирхарин не встретил в Прибамбасске Вьюлу. Вольный город Прибамбасск славился своими невольниками, такой вот каламбур. Здесь можно было просто купить раба, нанять, или опять же купить для смертного боя гладиатора на местной арене, ну и само собой весёлый дом. В последнем и коротала свои дни невольница Вьюла. Эта эльфийка понравилась Ирхарину сразу и по многим причинам. Дело в том, что рабыни в доме утех долго не выдерживают, год, другой, а потом сходят с ума, опускаются, сводят счёты с жизнью. Увы, всяких мерзавцев с извращёнными желаниями в этот город стекается очень много. Вьюла же держалась там шестой сезон. Даже в статусе рабыни борделя она была хозяйка своей судьбы. Когда к ним вваливалась толпа очередных клиентов, эльфийка никогда не жалась у стенки, как многие её товарки. Вот же дуры, который раз лелеют надежду, что авось пронесёт. Глупые, куда же они денутся? Вьюла практично рассудила, если от неизбежности не уйти, то нужно сделать так, чтобы эта неизбежность повернулась лучшей стороной. Пусть подруги по несчастью безропотно ждут свою судьбу. Вьюла делала первый шаг сама. Она сама выбирала мужчину, причём тот был уверен, что выбор был именно за ним. Ибо помимо прочего, Вьюла неустанно училась искусству читать мужчин, привлекать их внимание, соблазнять и незаметно манипулировать. И самое главное, училась искусству любви. А когда выбор сделан, то глупо быть просто куклой для утех. Почему не получать удовольствие от понравившегося мужчины самой? Тем более, это ведь им, мужчинам это так нравиться, так тешит их самолюбие. Что удивляться, что за все прошедшие годы у неё клиентов было куда меньше, чем у иных её подруг за месяц. Да и какие это были клиенты? Это были любовники далеко не на одну ночь. Почему Вьюла выбрала орка Ирхарина? Да просто из любопытства. Ей стало интересно попробовать свои способности на сильном и волевом мужчине. И ведь у неё почти всё получилось. Хотя чего там, всё получилось. Просто от природы умная девушка не стала переходить дозволенную грань, прочувствовав, что сейчас это именно тот шанс изменить свое унылое существование рабыни для утех на нечто более значимое. И такое предложение не заставило себя ждать, едва Ирхарин понял, какой самородок попался ему. Что, стать рыцарем плаща и кинжала? Конечно, она согласна, очень даже согласна. Даже если вместо плаща и кинжала всё тот же прозрачный пеньюар на голое тело, да ажурные чулки. Только месяц спустя Ирхарин вспомнил об амулете. Непростительная оплошность для него как разведчика. Так увлечься девчонкой, даже стыдно. Поздно ночью, когда эльфийка натешившись вволю сильным мужским телом, спала, орк осторожно поднялся с кровати. Некоторое время он смотрел на спящую Вьюлу, удивляясь, как это миниатюрное создание едва не поработило его волю. И ведь разумом понимал, что никакой любви к нему у эльфийки нет. Но ведь это искренняя, неприкрытая страсть изумляла. Даже если это был простой зов тела. Ирхарин поправил на девушке одеяло и неслышно прошёл в кладовку. В Прибамбасске у него было куплено на подставные лица несколько домиков. Вот в одном из них он сейчас и проживал, вместе с уже свободной эльфийкой Вьюлой. В кладовке, он из очередного тайника извлёк тот самый кожаный кошель и извлёк артефакт. И едва не вскрикнул от внезапно ударившего по глазам яркого света. Камень диадемы буквально полыхал, пульсировал свечением от близости хозяйки. Ещё не веря до конца в такую удачу, Ирхарин зажал диадему в руке так, что камень оказался полностью закрыт кулаком и вернулся в спальню. Поднёс сжатый кулак к изголовью эльфийки и довольно улыбнулся. Теперь свечение камня пробивалось даже сквозь массивную кисть орка. Подавив торжество, Ирхарин всё так же беззвучно ступая босыми ногами, вернулся в кладовку и уже боле тщательно спрятал артефакт. Потом накинув на себя плащ, вышел на улицу проветриться, заодно остудить голову и подумать. Тем более что поводов для размышления хватало. Все его прежние планы если не накрывались бездной то, как минимум нуждались в серьёзной корректировке. По причине очередного подарка судьбы. Конечно, его изначальный план это очень хорошая синица в руке. Но почему не попробовать поймать журавля в небе? Тем более, никакого риска. Потому, присев на прогретый за день камень, в течении часа мысленно внёс необходимые коррективы. Сам же план, особенно на начальном этапе оставался практически неизменным. И в основе оного ставилось внедрение Вьюлы в Штормград. Но вот от имиджа роковой соблазнительницы пришлось отказаться. Теперь эльфийке предстояло играть роль скромницы, у которой если что и было, то исключительно от любопытства и глупости. Дальше будет видно. Ирхарин поднялся и вернулся в дом. Некоторое время стоял у кровати, любуясь эльфийкой. Да, всё же большое дело кровь. Мало кто бы шесть лет мог выдержать этот кошмар. А вот баронесса Антеллиан смогла. Орк даже на миг подумал, может ему в другой комнате, на циновке лечь, но быстро отказался от этой идеи. Рано Вьюле знать, кто она есть, рано. Тем более, разве Ирхарин её принуждает. Вот даже сейчас, едва орк забрался под одеяло, как эльфийка даже не просыпаясь, плотно прижалась к нему. Новая репутация Вьюлы обошлась очень дорого. Очень дорого обошлась тем персонажам, кто потенциально мог сказать хоть одно дурное слово в сторону эльфийки. Ведь что может быть дороже самой жизни? Даже если она обрывается очень глупо. А как иначе может быть, если какой-то маг-недоучка, решил похвастать перед жрицами любви умением создавать мана-бомбы. В итоге погибли все, никто не уцелел, ни мамка, ни девочки, ни клиенты. Затем прокатился ещё ряд смертей, как в орде, так и в альянсе. По странному совпадению погибшие были мужчинами, состоявшие когда-то в любовниках Вьюлы. Появление на свет самой эльфийки не менее загадочная и полная драматизма история. Её бабушка по материнской линии ожидаемо оказалась той самой единственной прямой наследницей Антеллианов. Осталась только гадать, как она, будучи ребёнком десяти лет от роду умудрилась выжить в том памятном кораблекрушении и продержалась на крохотном деревянном обломке целых пять дней, пока её не подобрала прогулочная яхта одного вельможи из Луносвета. Надо заметить, что син’дорай весьма странные союзники. Решение их лидеров присоединиться к орде далеко не все восприняли с должным энтузиазмом. Очень многие, особенно среди знати отнеслись к такому шагу вождей весьма прохладно. И хотя на открытый бунт никто не решился, но равнодушие на грани саботажа было массовым. Так случилось, что вельможа, которому достался столь своеобразный подарок моря, как раз был из числа равнодушных син’дорай. Когда пред его очами предстала измученная девочка, у которой было только изодранное, полинялое от морской соли платье да кожаный мешочек с семейным артефактом на шее, не стал выяснять, кто она и откуда. Более того, он не стал отбирать и даже выяснять что там за артефакт, ограничившись магическим сканированием. Не несёт эта игрушка никаких потенциальных угроз и ладно, пусть дитя ей тешится. Такова была воля вельможи, в жизни маленькой баронессы наступил короткий счастливый период. Он сам, да и его жена невольно привязались к этому ребёнку, поскольку своих детей у них ещё не было. Баронесса росла как любой другой ребёнок син’дорай, чьи родители имели определённый уровень достатка. И неведомо, что тому причиной, хорошая наследственность, или эльфийский образ жизни, но к шестнадцати годам она превратилась в симпатичную, даже по взглядам син’дорай девушку. А учитывая, что некоторые округлости у неё развились не в пример лучше, то на улицах Луносвета вслед оборачивались многие юноши и мужчины. И только репутация вельможи останавливала потенциальных ухажёров от необдуманных шагов. Сама же баронесса не обращала на все эти взгляды ни малейшего влияния. Она боготворила своего спасителя, причём так горячо, что спустя два года к её имеющимся округлостям стала добавляться ещё одна. Против такого поворота взбунтовалась супруга вельможи. Причём взбунтовалась на манер син’дорай. Для баронессы всё кончилось тем, что она из дворца переселилась в собственный дом в районе рынка и получила книжную лавку в придачу. Там она и жила, в одиночестве, с дочкой-полукровкой, да небольшой прислугой. Хотя злые языки утверждали, что вельможа регулярно туда наведывался, а его жену замечали в парке, гуляющей с новорождённым ребёнком. История рождения отца Вьюлы тоже не обошлась без интриги и на этот раз со стороны супруги вельможи. Около двадцати с лишним лет назад она в Даларане позволила себе небольшую женскую интрижку с ночным эльфом. Ничего особенного для син’дорай, если бы не легкомысленное отношение к возможным последствиям. А они не замедлили сказаться. Когда эльфийка поняла, что носит ребёнка, она упросила мужа позволить ей пройти курс обучения магии в одной из школ Даларана. Тот и не возражал, даже наоборот. Школа располагалась в одной из башен, где порядки были строже, чем в монастыре. Одним из обязательных условий было отсутствие контактов с внешним миром и отсутствие всяких любовных связей. Так чего опасаться супругу, если на другой чаше весов целых полтора года мужской свободы? Мальчик родился, конечно же, эльфом. Полукровок от таких связей не бывает. И как мама син’дорай. Будь у незадачливой эльфийки хотя бы в течение месяца близость с мужем, то всё бы обошлось и так. Как и многие другие замужние дамы син’дорай обрадовала бы мужа скорым отцовством. Но так уж случилось, что на момент зачатия разлука с мужем длилась уже более полугода. Вот и пришлось тайком вынашивать, рожать, а потом пристроить своего сына в хорошую семью. Последнее было сделать проще всего. Бездетных пар в Луносвете хватало, как среди знати, так и в среде простых син’дорай. Первые по понятным причинам отпадали из возможных кандидатов на усыновление. Вот и жил вельможа безмерно благодарный своей жене, воистину святой женщине. Как же, мало того что простила, так ещё приняла его дочь. Как-то он тайком подсмотрел, как супруга кормила своим молоком девочку. У эльфиек всегда так, стоит любого младенца на руки взять, как грудь тут же молока полна. А ещё она часто гуляет с пятилетним мальчуганом, сыном управляющего лавкой. Бедняжка, она так страдает от своей бездетности. Вот так, в очень юном возрасте и сошлись родителе Вьюлы. Два, по-своему изгоя общества Луносвета. А мальчик рос с очень большими амбициями. Прилежно учился, овладевал боевыми искусствами и к двадцати пяти годам превосходил своих сверстников знаниями на голову. Но увы, его официальное происхождение не оставляло шансов на успешную карьеру. И пока его настоящая мама выстраивала интриги, как его продвинуть наверх, сделал весьма опрометчивый шаг. Уговорил свою юную подругу уехать из Луносвета в вольный город Прибамбасск. Но, увы, по пути корабль захватили пираты и судьба беглецов на этом затерялась. И вот в руки Ирхарина сначала попал семейный артефакт, а затем он нашёл и саму хозяйку. Такая вот находка. Теперь нужно было разумно ей распорядиться. В какой-то миг у Ирхарина мелькнула мысль поступить благородно. Вернуть внучку родным дедушке с бабушкой в Луносвет. Смешно, но супруги, у которых так и не было общих детей, вдруг обзавелись внучкой, причём родной для обоих одновременно. Но подобное деяние неизбежно влекло открытие тайны рождения Вьюлы, а главное её папы с мамой. Особенно оно должно было «обрадовать» того вельможу, который сколько лет жил в режиме покаяния перед супругой. К тому же, орк Ирхарин разведчик, а не благотворитель. И то, что может использовать в своей работе, отдавать, не намерен. Так что, прощай на три четверти великосветская дама Луносвета и да здравствует штормградская баронесса Антеллиан! Ведь четверть крови, это очень много, куда больше необходимых десяти процентов для права быть наследником первой очереди. Правда, опять же, о том, что она баронесса, самой Вьюле знать было пока рано. Внедрение Вьюлы произошло на Расколотых островах. Орк весьма удачно пристроив её сестрой милосердия в лазарет. В те дни, невзирая на то, что после гибели Вариана Ринна и Вол'джина отношения между альянсом и ордой уже были натянутыми, на многих фронтах противостояние «пылающему легиону» шла совместно. И появление Вьюлы в лазарете альянса не вызвало подозрений, тем более когда она заявила, что сирота и полукровка, син’дорай по линии отца, но человек по матери. Невзирая на острые уши и прочую эльфийскую атрибутику. Тем более что поверхностный магический контроль это подтвердил. А устраивать более пристальный допрос для простой сестры милосердия сочли излишним. К тому же, Вьюла была к нему готова. А вот к чему оказалась точно не готова, так это к статусу сестры милосердия. В мечтах она уже видела себя в роли прекрасной незнакомки на балу в Штормграде, где на неё обязательно обратит внимание красавец адмирал. Вьюла, легко и играючи обольсти его, зачарует, привяжет к себе. Потом потянуться тайные, от его обязательно некрасивой жены, встречи, полные страсти ночи и тайные сведения, которые Вьюла будет исподволь выуживать от потерявшего разум любовника. Увы, всё оказалась куда скучнее. Балы так и остались в мечтах, за то стали реальностью дежурства, хлопоты за раненными воинами, да мытьё полов. И вместо молодцеватого адмирала, довольно пожилой, не геройского вида шторм-капитан с грузового барка. - В борделе и то веселее было, - отмечала про себя эльфийка, но раз надо, значит надо. Капитан, при сходе на берег неудачно оступился и повредил ногу. Всё возможно обошлось, не попади в рану острый осколок скверны. И вот теперь, старый служака лежал в ожидании приговора эскулапов, который сводился к тому, отнимать бедолаге ногу по колено, или всю. Безусловно, были в альянсе лекари, которые могли справиться с этой заразой. Да вот беда, сейчас они где нужнее, на Аргусе. Здесь же в тылу остались одни ученики, да провинциальные коновалы, мобилизованные на службу. Когда Ирхарину Вьюла доложила об этом капитане, тот тут же напряг всех доступных ему травников и знахарей. Эльфийке же приказал тоже, так сказать, в инициативном порядке взять шефство над капитаном. Вьюла безропотно принялась выполнять поручение. Более того, она вскоре сама, как-то незаметно привязалась к этому человеку. Даже находясь в столь незавидном положении, капитан неожиданно для эльфийки стал проявлять доселе неведомую ей отеческую заботу. И это оказалось так потрясающе приятно, уткнувшись в плечо рассказать о какой-то мелкой обиде, всплакнуть, да и просто прижаться. А взамен, сильная мужская рука погладить по голове, плечам, спине. И вовсе не для того, чтобы вызвать желание, а просто утешить маленькую девочку, которая оказывается, всё ещё живёт в её душе. Девочку, не знавшую родителей. Лекари сначала снисходительно посмеивались над теми примочками и компрессами, которые эльфийка делала пострадавшей ноге капитана. Ведь всё уже почти решено. Просто, были другие пострадавшие, нуждающиеся в срочной помощи, а капитан пока стабилен, хуже не становиться и ладно. Потом смешки сменились на задумчивые хмыканья, когда наметились первые признаки исцеления. А вот когда спустя месяц, капитан сам поднялся из кровати и зашагал, пусть хромая, но на двух своих ногах, начальник лазарета вызвал Вьюлу и тщательно записал состав всех её снадобий. Надо ли говорить, что по мере выздоровления связь между капитаном и Вьюлой крепла. И когда шторм-капитана откомандировали в Штормград, где должна была решиться его судьба, поскольку хромой капитан уже не годился для морской службы, дочка, а именно так он теперь назвал Вьюлу, последовала за ним, невзирая на все протесты начальника лазарета. Капитана ожидаемо списали на берег и назначили командовать грузовым портом. А он и не возражал против такого поворота, даже наоборот. Что ему ещё желать под закат службы, как не тихой спокойной должности с эполетами мастер-капитана, в перспективе? Вьюла же заняла при нём должность секретарши. Для Ирхарина это стало огромной победой, теперь у него свой резидент в Штормграде. Не многие его коллеги могли похвастать подобным. Он тоже не хвастал, личная агентура дело интимное. Но вот те сведения, которые он добывал, быстро оформились в полковничье звание. Хотя, к эполетам орк был равнодушен, куда больше его как разведчика интересовала сама игра. Дальше больше, казалось, сама судьба решила воздать орку за все его прежние страдания и невзгоды. Ушёл в отставку старый начальник порта, а на его место пришёл молодой и весьма амбициозный офицер, который решительно взялся за преобразование порта. Теперь ценность передаваемых Вьюлой сведений возросла многократно. Ирхарин понял, хоть и чуть запоздало, что слишком возросшая его эффективность привлечёт не желаемый интерес начальства. И скрипя сердцем, дал команду эльфийке затаиться, выходить на связь только в экстренных случаях. Тем более что он теперь и сам в Штормграде, совершенно неожиданно его отыскал главный инженер города и таки уговорил пугливого, глупого, но с золотыми руками орка, наняться на работу к нему. Когда покровитель Вьюлы объявил, что ему пора на покой, эльфийка поначалу опечалилась. Но потом поняла, ничего страшного не произошло. Ведь, никуда её по факту названный отец не денется. Всё так же будет жить в своём гостеприимном домике, вместе со всем семейством. Вьюла была в него вхожа с самого приезда в Штормград. Домочадцы знали, какую услугу оказала эта остроухая девочка их мужу и отцу, потому приняли как родную. Вот что смущало, так это то, что новый начальник пожелает найти ей замену. И что тогда, неизвестно. Хоть названный отец и уверял, что такую умницу как она заменить просто невозможно. И всё же, Вьюла со страхом и опасениями ожидала нового начальника. По настоятельной рекомендации Ирхарина, она не совала нос за пределы того, что касалось её должностных обязанностей. Дабы не подавать ни малейшего повода для подозрений. Потому всё что знала, так это то, что нового руководителя зовут Наум Бубулкус. Она пыталась представить себе, как выглядит носитель такого имени, но всё время получался низенький, лысоватый субъект с хмурым взглядом. Потому, когда в приёмной возник статный совсем ещё офицер в мундире капитан-лейтенанта, Вьюла сначала решила что очередной порученец из штаба флота. Вон как ладно форма на нём сидит, прямо хоть сейчас на бал. И как она была удивлена, когда выяснилось, что этот красавчик, который прямо таки материализовался из её фантазий и есть новый капитан порта. Разве что без эполетов адмирала, но это ведь дело наживное. Важно сейчас было то, что они сработаются и не только на работе. В этом Вьюла была уверенна. Видела же, как он на неё посмотрел. Да и чего скрывать, он тоже понравился эльфийке. Оставалось только решить, какой срок выдержать для приличия, неделю или две, прежде чем уступить ухаживаниям. А то, что они будут, Вьюла ни минуту не сомневалась, этому капитан-лейтенанту было всего двадцать один год от роду. Однако всё оказалось далеко не так. Наум очень высоко оценил деловые качества Вьюлы, но вот на личном фронте случился конфуз. Никаких попыток затащить свою секретаршу в постель новый начальник не предпринимал. Более того, когда спустя четыре месяца, она предприняла попытку проявить инициативу, Наум очень деликатно перевёл разговор на другую тему. К этому времени Вьюла уже очень хорошо изучила своего начальника. Знала, насколько он честолюбивый и как зациклен на своей карьере и репутации. И что самое обидное, ладно бы строил планы удачной женитьбы, так нет же, просто у этого чистоплюя пунктик, секс с подчинённой недопустим. Да разве она его под венец тянет? Всего лишь просит немного любви и ласки. И непонятно как сам живёт, ведь даже портовый квартал не навещает, всё его проклятая репутация. Но как молодой мужчина это терпит? То-то он так зациклен на службе и физических упражнениях. А вот что ей скажите делать? Когда очередной раз утром выставила сушиться влажную подушку, Вьюла поняла, она не просто увлеклась Наумом, она влюбилась. Это открытие просто ошеломило эльфийку. Как же так, она дитя порока, в пятнадцать лет познавшая первого мужчину и потом потерявшая им счёт. А вот теперь как гимназистка мечтает стать чище и добрее. Но, случилось, так случилось, с этим тоже можно жить и получать маленькие радости. Вот похвалил её Наум за досрочно и грамотно составленный отчёт, уже тепло на душе. Любит он кофе, причём так, что готов потреблять суррогат из порошка? Вьюла не поленилась, нашла рецепты обжарки зёрен, помола, приготовления и теперь регулярно получает благодарственные поцелуи в щёчку. Что ещё? Ах да, как-то Наум пожаловался, что не успевает за делами регулярно навещать маму. Та так и не пожелала перебраться в новый дом и продолжает жить в том крохотном домишке на окраине. В нём же для неё всё родное, всё помнит руки погибшего мужа. Так какие проблемы, Вьюла и это на себя возьмёт. Что ей трудно, что ли? Даже не поставив известность Наума, Вьюла стала навещать его маму. И ни разу не пожалела. Та оказалась очень милой и доброй женщиной. С ней эльфийке было хорошо как с мамой, которую она тоже не знала. Но когда та, вскоре начала намекать, что очень бы хотела видеть её невесткой, Вьюла не выдержала, расплакалась и поведала ей почти всё о своей жизни, включая то, чем занималась в Прибамбасске. Ну не могла она больше врать этой святой женщине. Эльфийка ждала всего, что её осудят, прогонят, или просто не захотят больше знать. Но женщина, только улыбнулась и привлекла плачущую девушку к себе. - Ты ведь любишь моего сына? - Люблю, очень люблю! - Вот только это и важно, всё остальное пески времени, жди, дочка и их развеет ветер. Как же долго пришлось ждать. Целых четыре года. За это время бывшая рыбацкая пристань их совместными усилиями превратилась в настоящий порт, а Наум стал самым молодым мастер-капитаном во всём флоте. Не забыли и о Вьюле, эльфийка неожиданно для себя стала сержантом. Что существенно увеличивало её доселе небольшое жалование. Да и штабной вариант женского мундира ей был очень к лицу. В тот день, Наум вернулся с пирса слегка раздражённый. Ничего необычного, опять нерадивые подчинённые огорчили начальника. Но потом, Вьюла даже не поняла, как услышала, своими эльфийскими ушками, или сердцем, что с Наумом что-то не так. Скорее всего, и то, и другое. Вскочила со своего места и буквально ворвалась в кабинет. Чутьё не подвело. Никогда ещё Вьюла не видела мастер-капитана таким подавленным, таким обиженным. Да ещё с этой флягой в руках. А ведь он же не пьёт! - Что случилось, Наум? Но вместо ответа он только прижался к ней. - Вьюла, Вьюла… А ведь это у аскета Наума признание в любви. Эльфийка еле заметно улыбнулась, вот она и дождалась. И не важно, при каких обстоятельствах это произошло. Не удержалась, коснулась ладонью его волос. Затем деликатно, но решительно отстранилась - Я приду к тебе сегодня вечером, а вот это тебе не нужно. Последнее касалось фляжки, раскисать своему мужчине она не позволит, а с неприятностями они разберутся. Причём, с одними будут разбираться вместе, с другими она сама. Теперь, когда Наум уже в её руках, на первый план вышла другая проблема. Наум, офицер флота альянса, а Вьюла, агент разведки орды. Её и раньше не сильно хотелось делать хоть что-то, что потенциально может навредить Науму, а теперь и подавно. По счастью, когда её резидент Ирхарин сам перебрался в Штормград, он запретил эльфийке проявлять хоть какую-то активность. С одной стороны, такое решение удивляло, ведь после нововведений Наума ценность сведений из грузового порта многократно возросла, с другой вполне устраивало. Только теперь, когда она вошла в статус невесты, ни зависеть от прихотей Ирхарина, ни быть в неведении по поводу своей дальнейшей судьбы, Вьюле не хотелось. Едва Наум после буйства страсти погрузился в глубокий сон, Вьюла осторожно выскользнула из его объятий, поднялась и накинула плащ. Так же неслышно выскользнула на улицу и ночной тенью заторопилась в квартал, где сейчас и проживал Ирхарин. К её удивлению, полковник не проявил ожидаемого интереса к сказанному эльфийкой. А ведь информация была очень важной. Нет, конечно, Ирхарин изобразил заинтересованность и даже задал несколько уточняющих вопросов, но Вьюла ещё в бытность куртизанкой научилась видеть то, что скрывается за словами. Вот и сейчас, она могла поклясться, что у орка на уме нечто более серьёзное и важное. Тем более неожиданным оказался шлепок пониже спины и последующее за ним непристойное предложение. - Нет!!! - Вьюла с глазами полными ужаса, на одних инстинктах, отскочила прочь. Ведь успей среагировать разум, то почему бы и нет? Эльфийка не одну ночь провела с этим орком и без всякого принуждения, по собственной воле. И хотя её влюблённое сердце протестовало, Вьюла взяла себя в руки, намереваясь ответить со всей статью на последующие приставания. Но, Ирхарин и не собирался приставать. Он просто провёл короткий тест, остался довольный результатом и выставил эльфийку прочь. Вьюла шагала назад, к дому Наума и полыхала от гнева. Злилась на себя, на Ирхарина и даже совсем немного на Наума. На себя по причине, что так легко спалилась, теперь орк знает какие чувства, пытает она к своему шефу. На Ирхарина злилась за то, что так подло её раскусил. Что до Наума, то он тоже виноват. Мужчина обязан защищать свою женщину от всех неприятностей. Даже от тех, о которых не догадывается. А то, хорошо устроился, насладился её любовью и спит, пока она, носиться по ночному городу в попытке спасти их будущее. Хотя, если быть справедливой, то сегодня Вьюла тоже получила не мало. Она впервые в жизни узнала, что значит любить не только телом, но и душой. Вспомнив о недавних минутах блаженства эльфийка улыбнулась. Как же хорошо всё было. Она сейчас просто переполнена любовью. Особенно здесь, Вьюла коснулась своего живота. Да, а что это за пакет она несёт? Ах да, зелье от нежелательных последствий любви. Но кто сказал, что они сейчас нежелательны? - Да вот фиг вам! – с какой-то мстительностью подумала Вьюла и ни мгновения не колеблясь, зашвырнула пакет. А что делать с Ирхарином она уже знает. Просто убьёт его и всё, осталось только придумать как. Ирхарин допил остатки отвара и отодвинул кружку. Он принял окончательное решение. Как не важна была информация от Вьюлы, но ни разрабатывать её самостоятельно, ни сообщать как есть наверх, он не будет. Сейчас полковнику предстоит куда более важная операция, спасение собственной персоны. Он многолетним опытом нелегала учуял, на его след уже вышли. И если ничего не предпринимать, то вскоре его жизнь не будет стоить и медяка. По его следу идут не ищейки из альянса, этих он и не опасался. Сейчас враг куда более коварный и опасный, его собственное руководство. Сколько раз уже корил себя Ирхарин за ту оплошность, которую он допустил после внедрения Вьюлы. Нельзя, никак нельзя было заваливать руководство такими объёмами ценнейшей информации. Её следовало передавать дозированно, даже пуская в игнор весьма важные факты. Так нет же, он повёл себя как юный лейтенант, для которого интересы службы превыше всего. Вот теперь и имеет, эполеты полковника с одной стороны, а с другой, весьма пристальное внимание руководства к столь возросшей эффективности доселе не выделявшегося разведчика. А ему ли Ирхарину не знать, сколько там, в руководстве завистников и любителей присваивать чужие заслуги? Любителей и завистников, которые, ради малейшей возможности выслужиться перед короной не задумываясь, пустят его, в расход. Орк, спрятал мешочек с диадемой в карман, поднялся и вышел на улицу. Пересёк скромный двор и приоткрыл грубую дверь приземистого сарая. Из темноты доносился храп дюжины глоток. - Грорх, зайди ко мне, - негромко сказал Ирхарин в темноту, после чего вернулся в свою комнату.