Я не буду ждать

       — Вы слышите меня, доктор Лектер?        — О да, конечно, Уилл, продолжайте. Так вы говорите, что во снах к вам приходит.… Как вы сказали?        — Олень!        — Да, точно. И что он делает? Опишите его.        — Ну… Он довольно больш-о-ой, с кр-у-упн… — продолжил мужчина, прикрывая глаза, чтобы четко вспомнить видение.       «Неужели он думает, что мне это интересно?! Я совершенно равнодушен к его снам. Мне нет до этого дела, — Лектер пытался лишь убедить себя в этом, поэтому старался отвлечься. Он в поисках чего-то необычного стал оглядывать своего пациента, подолгу задерживая взгляд на лице. — В нем сегодня что-то новое. Неужели сменил этот мерзкий одеколон? — он медленно, чтобы не показаться странным, вдохнул больше воздуха, стараясь убедиться в своих словах. — Я был прав. Этот аромат мне нравится, он подчеркивает возраст Уилла. Теперь он не так сильно напоминает мальчика, однако прическа такая же, как и неделю назад, кудрявые, непричесанные волосы. Может… стоит ему помочь причесать их? Он такой милый сегодня. Напряженное тело, потерянный взгляд мальчика, невнятные речи, так и хочется успокоить, но нет! Если он испугается, то может уйти. Нужно ждать».       Ганнибал сжал ладонь в кулак, продолжая при этом спокойно сидеть в кресле, будто слушая своего пациента, сидевшего напротив. Немного длинные, пепельные волосы упали на скулу, прикрыв глаз, и доктор не спешил их поправить, рассуждая о своем и улыбаясь. Лектер вел себя как всегда: говорил мало, только слушал, но при этом сознание находилось далеко за пределами огромного кабинета. Он часто переводил взгляд с одной вещи на другую, лишь краем посматривая на голубоглазого мужчину, стараясь улавливать новые подсказки. Уилл говорил много, часто повторяя одно и то же, что раздражало доктора. Грэм ерзал на месте, выдавая неспокойное поведение. Ганнибал понимал, что их желания в данный момент вряд ли совпадут, а брать силой крепость он не привык. Слишком велик риск потерять расположение своей жертвы. Видя, с каким страхом говорит его друг, он решил немного отойти от этой темы разговора, желая больше узнать для себя полезного. «Возможно, стоит сейчас начать этот разговор?! Но нужно его подготовить, иначе он не поймет», — размышлял он, медленно прикладывая руку к гладковыбритой щеке.        — Уилл, — резко перебил доктор, — ты когда-нибудь думал, зачем мы здесь? Что есть наш мир? Возможно, это просто иллюзия для других. Просто игра, где мы только часть. Нас двигают, роняют, убирают с поля. И только особенные, лучшие могут играть в нее. Управлять другими, делать то, что захочется. Быть главными, — доктор осторожно поднялся, поправив бордовый в тон глаз пиджак, и направился к рабочему столу. Достигнув цели, Ганнибал достал из одного шкафчика несколько листов бумаги, аккуратно разложил их вокруг. Он делал все неторопливо, грациозно, словно не желая тратить силы на лишние действия. — Подойди сюда. Эти рисунки я храню довольно давно, но мало чьи глаза видели их. Не многим дано понять, что этим можно сказать. Что ты видишь на каждом листе?        — Это похоже на шахматы, вот только фигуры… будто люди. И на каждом листе новый ход. Вот только, если вы говорили об игроках, то… где же они?       Ганнибал улыбнулся уголком рта, при этом глаза блестели ярче звезд. Он явно был доволен вопросом. Отложив рисунки на край стола, он вплотную подошел к своему собеседнику. Сейчас его действия были точны как никогда. Этот короткий разговор решил все последующие. Доктор осторожно взял пациента за руку и, стараясь говорить спокойным тоном, не выдавая своего желания, постарался как можно понятнее объяснить суть дела:        — Ты думал когда-нибудь, что ты не такой, как остальные? Что твое мнение уникально? Что твои действия отличаются от действий других?        — По-моему, вид моей деятельности уже выдает мои странности и отличия! — ответил пациент, смутившись таким поведением психиатра.        — Отлично, — все так же подозрительно улыбаясь, произнес Лектер. — Идем со мной.       Он аккуратно потянул Уилла за руку, стараясь не причинить ему неудобства. Однако сам же Ганнибал не собирался разворачиваться, он шел спиной вперед, устремляя свой взгляд только на глаза пациента, сохраняя визуальный контакт. Зная отлично свой кабинет, он шел без страха споткнуться или оступиться, однако ускоряя шаг. Теперь они шли на расстоянии, осторожно поднимаясь по лестнице на второй этаж кабинета, где кругом стояли полки с книгами. Уилл старался сохранять спокойствие, не казаться напуганным такими жестами. Но увидев, что доктор подходит к полкам с книгами о мифах, начал дышать спокойнее, даже попытался улыбнуться. Однако целью доктора была совсем не полка, это был лишь промежуточный этап. Он все-таки решил не сдерживаться, стремясь показать Уиллу нечто совершенное.       Подойдя к книгам, он достал одну из них. Это были зарисовки какого-то философа, занимавшегося историей древнего мира.        — Посмотри, здесь изображены великие люди древних Греции и Рима, Вавилонии и Египта. Но обрати внимание на каждого из них. Они не были одни. У каждого был свой друг, который был его сообщником в управлении людьми. Второго редко упоминают, но он был у каждого. У Ахиллеса — Патрокл, у Александра — Гефестион, у Цезаря — Брут. Они правили вдвоем. Но как странно, что чаще в истории знают только одного, реже обоих. Как думаешь почему?        — Возможно, смерть? Или… разногласия?       Ганнибал улыбнулся шире, продолжая смотреть на побледневшего Уилла. Он положил руку на плечо мужчины, немного пододвигаясь ближе.        — Ты прав! Власть была одна, а людей двое. И поэтому начинались разногласия, которые после переходили в конфликты, — захлопнув книгу прямо перед лицом Уилла, доктор поставил ее на место, затем повернулся к другу, загораживая проход к лестнице. И так же неторопливо повел его на диван возле стены с картинами.        — Доктор Лектер? — напрягшись, произнес Уилл. Его трясло, и при этом он испытывал сильное возбуждение. Тревожное чувство не покидало голову.        — Мы с тобой отличаемся от других. Разный склад ума, разные желания, разные цели. Но при этом являемся великолепным дополнением друг друга. Мы можем учиться друг у друга. Однако для этого необходимо стать единым целым. Только единство поможет обрести нечто новое, удивительное, то, чего станут бояться все. Ты согласен со мной? — Ганнибал подошел совсем близко; Уилл еле дышал, стараясь думать рационально, но желание становилось сильным. Чувствуя, что задыхается, он начал дышать, открыв рот, и попытался снять неудобный галстук. «Ганнибал, что ты делаешь? Как так можно? А если кто-то зайдет?» — проклинал он, стараясь держаться на ногах. Неловкое движение, и глупая попытка облегчить дыхание: руки слишком дрожали.        — Я… я…        — Ты? Что? — ехидно улыбаясь, спрашивал доктор, ему нравилось смотреть на это бледное и слабое лицо.        — Я… я… дыхание…        — Сейчас, — Ганнибал аккуратно снял неудобный галстук с шеи мужчины и расстегнул несколько пуговиц рубашки. — Признаться честно, я сам не люблю этих змей, — он оттянул галстук и снял пиджак, бросив их на диван, оставшись в рубашке и расстегнутом жилете.        — Спасибо! — произнес почти шепотом Уилл, стараясь как можно больше ловить воздух. Однако его взгляд время от времени останавливался на торсе мужчины. Подметив это, Ганнибал пригласил друга присесть, стараясь быть более вежливым.        — Итак, ты согласен со мной? — произнес он, зная, каким будет ответ. И не дожидаясь его, склонился над своей жертвой. Ему нравилось наблюдать, как меняется лицо Уилла от его действий. Он чувствовал, как кровь начинает приливать к ногам, что скоро желание достигнет своей силы и сдержать его будет невозможно. Но сейчас Ганнибал и не думал сдерживаться. Он аккуратно приблизился к лицу Уилла, прошептав: «Как одно целое» — после чего впился в губы бедняги. Жадно, буквально кусая каждую из них, он резким движением привлек к себе Уилла. Затем осторожно, не прекращая целовать, начал укладывать на диван. Уилл не мог сопротивляться, да и не хотел. Чувствуя эрекцию, он начал отвечать на ласки своего психиатра, однако после отдался в его власть. Ганнибал снял жилет и начал быстро расстегивать рубашку, однако терпение кончалось. Справившись с проклятыми пуговицами он стянул рубашку, а затем тоже самое проделал с одеждой Уилла. После Ганнибал медленно с нежеланием оторвался от губ жертвы, покрывая поцелуями его тело, неспешно опускаясь к паху, оставив мокрую дорожку между сосков. После пары секунд возни с ремнем он стал облизывать и посасывать набухший член, при этом посматривая на своего любовника. Ему нравилось видеть, как лицо мужчины меняется от каждого прикосновения, слышать, как он стонет, получая истинное удовольствие. От осторожных и немного робких поцелуев Ганнибал перешел к более резким: он начал ускорять темп, желая скорее насладиться вкусом, при этом продолжая гладить яички. Уилл извивался словно змея на небольшом диване, совершенно не чувствуя ни тяжести веса доктора, ни стыда. Сейчас он хотел отдаться Лектеру полностью. Он достиг оргазма, обливая спермой лицо и шею Ганнибала. Лектер начал облизывать губы, собирать жидкость с лица, стараясь получить как можно больше. Ему понравился этот вкус. Это было самое восхитительное, чем какое-либо мясо. Немного сладкая с кислыми нотками сперма наполнила его рот и горло.        — Превосходно! — промурчал доктор, поглядывая на ослабевшего Уилла. Он был совершенно без сил, словно только что застреленный зверь. Ганнибал осторожно приблизился к губам мужчины и снова жадно поцеловал его. Чувствуя, что член твердеет и наполняется свежим семенем, он желал продолжить удачное начало, поиметь своего любовника. Однако сейчас Ганнибал не собирался этого делать. Уложив засыпающего друга на диван и накрыв его своим пиджаком, доктор спустился к рабочему столу и продолжил работу над своими рисунками.