Я не буду ждать

      — Ганнибал? — шепотом произнес Уилл, приподнимаясь на диване и зевая. — Странный сон. Даже слишком. Это было так реалистично. Губы болят. Нужно найти Лектера.       — Он аккуратно поднялся с дивана, снимая с плеч пиджак, который, как одеяло, согревал его ночью.       Не было сил стоять на ногах. Тело ломало и скручивало при каждом движении. «Что вчера произошло? Не помню. Неужели я напился? Где доктор Лектер? Надеюсь, я ничего не натворил. Почему я в его кабинете? Нужно вспомнить. Голова болит», — потерев лоб и глаза, мужчина тихим шагом направился к лестнице, сильно петляя: ноги совсем не слушались хозяина.       Добравшись до перил и схватившись рукой, он стал осторожно спускаться. Однако после первой попытки встать на ступеньку он ударился о стену, задев висевшую на ней картину, которая с грохотом свалилась.       Услышав шум на втором этаже, Ганнибал решил проверить, что случилось, однако уже знал ответ. Ему было все равно, что упало и стало причиной короткого шума. Ему хотелось знать, что скажет или сделает Уилл. Оставшись все в той же белоснежной рубашке и темно-малиновом, в тон брюк и туфель жилете, застегнутом на одну пуговицу, он направился в кабинет. Стараясь не издавать лишних звуков, доктор шел тихо, почти беззвучно. Остановившись на пороге, он оглядел знакомое помещение в поисках своего друга.       В отличие от Уилла, Ганнибал был совершенно спокоен и полон сил (сказался хороший сон). Отлично помня, что случилось прошлой ночью, он не спешил рассказывать всю правду другу. Ведь иначе Уилл выйдет из-под контроля и решит прервать сеансы психотерапии.       — Уилл, вы проснулись? — начал он, изящно приближаясь к лестнице, будто не желая напугать пойманного зверя.       — Да… я хотел… хотел… — дрожащим голосом отвечал пациент, держась одной рукой за перила, чтобы не упасть, а второй — за голову. Ноги слишком дрожали; он не мог стоять. Пытаясь сделать еще шаг вниз, Уилл понял, что не сможет. Однако поставить ногу обратно тоже не получится. Еще секунда и он, потеряв равновесие, начал падать, стараясь ухватиться хоть за что-нибудь рукой сзади. Ганнибал быстрым прыжком оказался рядом с ним и, поддерживая за плечи, остановил в исходном положении.       — Вы слишком слабы. Идемте со мной, — сказал он, продолжая удерживать Уилла. Приобняв его за плечи, Лектер осторожными, неторопливыми шагами спустился по лестнице. «Думаю, сейчас ему понадобиться посторонняя помощь», — размышлял он, ласково посматривая на бледно-болезненное лицо.       Понимая, что Ганнибал смотрит как всегда своим проникающим вглубь взглядом, Уилл постарался ответить чем-то похожим. Но, когда он встретился с темно-бордовыми глазами доктора, то почувствовал что-то странное: перед лицом стали бегать картинки, будто вырезки из прошлого. Память постепенно возвращалась: он видел, как вчера зашел в кабинет, снял куртку и повесил по обычаю на спинку стула доктора, но дальше… «Я не помню, что было дальше. Кажется, мы разговаривали, но потом…» — старался разобраться он. Только картины смущали его, больше путали, чем помогали, словно это не прошлое, а его собственные фантазии. «Мы разговаривали, вроде бы, об олене. Потом, Ганнибал показал рисунки и…», — пытался вспомнить он, продолжая смотреть на спокойное, уверенное лицо психиатра.       Ганнибал усадил пациента в кожаное кресло, а сам сел напротив, успев расстегнуть жилет. Он сидел в своей обычной позе, закинув ногу на ногу и сложив руки. Спокойно поднимающаяся грудь говорила о некоторой безразличности ко всему вокруг, однако глаза, блестевшие красным огоньком, изучали мужчину. Лектера забавлял внешний вид пациента: растрепанные волосы, смятая рубашка и наскоро застегнутые штаны, легкая щетина и заметно трясущиеся руки. Уилл Грэм совсем потерял себя. Было страшно смотреть, как некогда, казалось, успешный преподаватель потерял силу, навыки и интуицию. Сейчас он сидел, как котенок, забитый, зажатый, совсем ослабевший. Однако Ганнибалу это нравилось. Капкан захлопнулся, и теперь зверь находится во власти доктора. Только Лектер не собирался удерживать его силой. Грэм должен был сам измениться, сам пожелать этого, чтобы после превращения ни о чем не жалеть. А до тех пор Ганнибал собирался ждать, когда мальчик станет мужчиной.       — Думаю, сейчас вам стоит поехать домой. Пробьет десять часов, и сюда зайдет первый пациент. Я не смогу уделить внимание сразу обоим. Вам нужно отдохнуть, мы увидимся во время следующего сеанса. А теперь, если вы слишком обеспокоены, я могу предложить вам это.       Ганнибал поднялся и, подойдя к столу, достал из шкафа небольшую коробочку темно-зеленого цвета. Уилл раньше не видел такой у доктора, но это его совсем не смущало. Лектер вытащил из коробочки ампулу с какой-то жидкостью, а затем подготовил шприц. Уилл ничего не слышал, а потому и не сопротивлялся уколу.       — Что вы мне вкололи? — поинтересовался он, понимая, что перестает соображать. Грэм чувствовал, как давление в крови усилилось, а удары сердца стали бешеными.       — Кое-какой психотропный препарат. Он поможет успокоиться и стать более веселым, — поясняя, Лектер продолжал улыбаться.       Уилл, и правда, почувствовал прилив сил и энергии. Только слишком огромный. Ему стало весело, однако разум был затуманен. Губы перестали ныть, и стало легче ощущать конечности. Он попробовал подняться с кресла, что удалось, но, пытаясь подойти к психиатру, ударился о стол, лег на него и расхохотался.       — Уилл, вам нужно ехать, — пытаясь стащить его с рабочего места, таким же спокойным голосом произнес доктор.       — Ехать? Куда? Я не хочу ехать, — начал отталкивать его следователь, запинаясь на каждом слове и пытаясь вытереть выступившие слюни, — Разве я должен?       — Да, Уилл, вас ждут собаки, — улыбаясь, продолжал Ганнибал. — Нужно проведать их. Они скучают.       Наконец Лектер стащил разбушевавшегося пациента. Поправив задравшуюся рубашку, не упустив возможность вдохнуть запах тела, Ганнибал помог ему добраться до приемной. Он, хоть и желал отправить домой совершенно не соображающего Уилла, все-таки направил того в небольшую комнату в конце коридора, где надеялся оставить до конца дня.       «Надеюсь, что все сработает. Уже скоро он лишится сил. О, черт, он измазал мне рукава. Нужно надеть пиджак, — он осмотрел намокший от слюны рукав, начиная вдыхать запах своей жертвы. — Что-то такое знакомое. Запах его спермы. Я хочу снова ощутить его».       Готовый буквально вцепиться в свой же рукав, он начал облизывать манжет, надеясь уловить нотки знакомого вкуса. Опьянев от этого ощущения, он начал машинально расстегивать брюки. Член уже стоял и, наполнившись кровью, был готов для работы. Чувствуя зуд в паху, он мягко обхватил отросток и начал дрочить, стараясь вспомнить свою ночную проделку. Посасывая ткань своей рубашки, он начал грубо и жестко дергать орган, стараясь сдерживать стоны. Знакомый запах и воспоминания быстро довели его до оргазма. Излившись себе на руку, он начал облизывать ее, пряча следы своей похоти. Вкус был более грубым, не таким сладким, отдавало горечью. Однако в нем была своя прелесть: смесь горького и немного сладкого дополняла прежние ощущения.       Резкий стук в дверь прервал блаженство, которое быстро сменилось агрессией. «Она уж пришла, женщины не способны чувствовать время», — огрызался он про себя, заметив, что на часах еще без четверти десять. Застегнув брюки и продолжая облизывать руку, он направился за пиджаком.