Нас объединил футбол

— Да, отец. — она тоже была не особо рада этой встрече. Поэтому её взгляд от Нортона Огнева также особо не отличался. — Неужели даже стыда нет? Я столько тебя искал, а как нашёл, даже типичного «извини» не услышал, — он вышел из стола и подошёл к ней. Когда он на неё так глядел. Сверху вниз этих отчужденными и злыми глазами. Ей хотелось уйти или спрятаться. Куда угодно, где угодно, лишь бы не видеть этот холодный, леденящий душу взгляд. — Я не должна извиняться. Неожиданно раздался шлепок. Поскольку в комнате была тишина, он показался до неприличия громким. Василиса в изумлении приложила руку к левой щеке. Она стала краснеть. — Я подумаю над твоим наказанием. — сказал Огнев и в его голосе послышался металл. — А теперь живо в свою комнату. Она сжала губы от обиды, но не смела ничего сказать и вскоре дошла до своей комнаты, как и велел отец. Открыв дверь, она поняла, что с её ухода там ничего не изменилось. Всё было на своих местах. Как будто в этой комнате после пропажи Василисы, замерло время. Она упала на знакомую кровать. И смогла только погрузиться в сон.

***

— Братец. — Что? — спросил Фэш у сестры, когда она, обеспокоенная, поглядела снова на телефон и сказала: — Ты, кажется, не читал новость. Он нахмурился. — Какую? Захара протянула телефон. — Вот. Драгоций недоуменно поглядел на сестру и принялся читать. «Огнев забрал заявление, а также публично объявил, что Василиса, его дочь, нашлась и теперь всё в порядке. Он также не сообщил, в чем была причина её пропажи, однако многие думают, что из предстоящей свадьбы её и Маркуса Ляхтича, так как других причин, произошедших в ближайшее время до её пропажи не было..." — Что? — воскликнул он, но теперь от шока. — Её нашли? Как так? — Почему ты не рад, Фэш? Она теперь вернулась. «Да, я хотел, чтобы она вернулась. Но когда я знаю её настоящую причину… " Он приложил руки к лицу, закрывая его. «Что же теперь делать?» Промелькнуло в голове Фэша.

***

— Госпожа, завтрак готов. Василиса медленно открыла глаза. Тяжело поднявшись, и, чувствуя боль и некую тяжесть в голове, она дошла до двери. Там стояла горничная. — Подожди минуту. Та кивнула, и Василиса, прикрыв дверь, полезла в шкаф переодеться. Там она одела свою толстовку, так как было холодно и она успела замёрзнуть, а также переодела джинсы на домашние штаны. Она вышла из комнаты и вместе с горничной спустилась по лестнице и прошла в столовую. Удивительно, там собрались все, хотя так было редко после смерти мамы. Но за столом стояла очень напряжённая тишина. Рыжеволосая села за стол и начала аккуратно разрезать еду вилкой, украдкой поглядывая на взволнованные взгляды брата и сестры. Отец же лишь равнодушно ел, иногда смотря в телефон. — Нортон! — послышался знакомый и такой нежный, но в то же время противный голосок. Чёрт, как она могла забыть! Ещё одна из причин, почему ей захотелось уйти! Елена! Она подошла к Василисиному отцу и обняла его, поцеловала в щеку. Он лишь по-прежнему безразлично продолжал есть, но не убирал руки Елены от своего тела. Василиса наклонила голову и нахмурилась. — Ах, так ты наконец-то вернулась, — она сделала вид, будто только что заметила девушку и подняла брови, изображая удивленное лицо. Василиса отвела взгляд. Ей было противно глядеть на неё. — Да, Елена. Лишь одна Василиса видела, как Елена втайне от отца и брата с сестрой, состроила надменную рожу, и показывая, насколько ей было противно даже находиться рядом с девушкой. Рыжеволосая лишь подарила ей холодный взгляд и снова уставилась в тарелку, полностью игнорируя женщину. Та возмутилась. — Нортон, гляди, как неподобающе ведёт себя дочь! Даже не хочет нормально поприветствовать свою, как-никак, будущую мачеху! — Что? Мачеха? — Да, Василиса. — улыбнулась Елена, но в её голосе проскальзывал едкие нотки. — Мы с твоим отцом собираемся сыграть свадьбу. В ближайшем месяце.

***

— Почему ты не рассказала? — воскликнула Василиса, когда они с сестрой зашли в библиотеку дома. Она виновато глянула на не. — В последнее время у тебя было и так много проблем. Я не хотела тебя беспокоить. — Неужели ты боялась, что из-за меня, если я узнаю, сорвётся весь план? Это эгоистично! Это эгоистично не рассказывать мне, что происходит в моей же семье! — Это да, но… Это было нужно для твоего блага! — Конечно же, блага!… Аргх, ладно, извини, — Василиса устало приложила руку к лицу. — Я сейчас не в себе. Не беспокой меня пока. Мне нужно всё обдумать. И, не дослушав, чем закончится их диалог, она отвернулась и отправилась в свою комнату. Ей было плохо, чувствовала она себя паршиво. И всё катится вниз, в плохое русло. Всё становится только хуже. Что ей делать? ****