его гордость

Удар. Затем ещё. Поворот. Блок. Её золотистые волосы вихрем кружат в такт движениям. Йон-Рогг тихо усмехается, попутно любуясь. Верс старается изо всех сил освободиться: толкается, стремится разорвать кольцо, построенное из его слишком сильных рук, и почти возмущенно хмыкает, но не сдается. Это не в её стиле. Йон-Рогг еле заметно улыбается. Верс чувствует, как боль заполняет каждую её клеточку, рвано вздыхает и, почти удерживая равновесие, наносит новый удар. Она — воин, такой же как и он. Йон-Рогг пытается не думать о Верс так часто. Это неправильно. Он — её наставник. Не больше, не меньше. Наставник может лишь преподать урок. Кажется, что Верс это не устраивает, поэтому её движения становятся более плавными, продуманными. Почти задевают его, но её рука внезапно зависает в воздухе. У Йон-Рогга глаза какие-то слишком необычные. Янтарные. Яркие. Ослепляющие. Верс качает головой, облизывая потрескавшиеся губы. Так нельзя. Нельзя позволять чувствам брать вверх. Йон-Рогг сдавливает шею, а она думает о том, что действительно должна стать лучше. Сильнее ради Империи. И для того, чтобы услышать из его уст одобрение. Как жаль, что она совершенно ничего не знает. А Йон-Рогг ни за что на свете не признается. Йон-Рогг твердит Верс, что у неё не должно быть слабостей. Его цель — сделать её сильнее. И он отчаянно не хочет признавать тот факт, что у него с ней общего, родного, не только кровь, что в жилах течёт, а нечто большее — одно сердце, бьющееся поровну на двоих. Верс мучают кошмары, а он как бы странно это не звучало — рядом. Уже не нужно барабанить ему в дверь, потому что он будто заранее осведомлен о её приходе. Йон-Рогг обнимает и проводит пальцами по золотистым волосам Верс, ощущая её выровнявшееся дыхание. В такие момент Йон-Рогг такой близкий и в то же время далёкий, словно их разделяют сотни тысяч галактик друг от друга. У них нет ничего, кроме таких редких моментов близости. Когда он проявляет слабость, поднимая её за подбородок, встречаясь с взглядом ее глаз и рвано целуя, так словно они воруют эти долгожданные для обоих мгновения вечности. Верс гладит мужчину по щеке, прижималась к нему ближе, потому что ей отчаянно хочется чувствовать его, такого родного. Потому что только с ним кошмары отступают. Проводит рукой по его руке, переплетая их пальцы на пару секунд, трется носом об его нос и улыбается. Йон-Рогг всегда удивляется тому, какие у Верс тёплые руки. Теплые-теплые, шелковистые и прикосновение её пальцев так волнуют, заставляют забываться. Поцелуй в шею. Долгий и мучительный, Верс обнимает Йона-Рогга, взъерошивая ему волосы. Его было слишком много: касался лба, щек, пальцев, поглаживал спину. И Верс счастлива. Это глупо. Неправильно. Но, она не может ничего с собой поделать. Только счастье покидает её в тот самый момент, когда он — наставник, тот, кого она полюбила — становится её врагом. У Йона-Рогга глаза янтарные и по-прежнему выбивают кислород из её лёгких похлеще любого удара. Кэрол отчаянно напоминает себе, что она уже не та Верс, а он уже не тот, кто ласкал её, оберегал от ночных кошмаров. Почему так трудно сделать правильный выбор? Почему чувства порождают сомнения, препятствующие, рушащие все. Но взгляд его глаз такой нежный и трепетный. Горжусь тобой. Горжусь. Горжусь. А ей кричать хочется. Кэрол больно и одновременно в сердце, подобно ядовитой змее, вползает надежда. Заполняет каждую частичку. Его Верс еще жива, а её Йона-Рогга не изгонишь из сердца. Память оказывается не так-то просто убить. И память — их общая слабость. Йон-Рогг усмехается. Он учил Верс преодолеть все слабости, а сам для себя не усвоил этот ценный урок. И болезненно для себя осознаёт один простой факт — она его гордость. Его слабость. Его истина, которая не позволит больше отрицать настоящие чувства, эмоции, что врываются в его душу, подобно буре, когда он видит её золотистые волосы. Йон-Рогг отчаянно хочет забыться, вычеркнуть Верс из памяти. У него не получается.