«История одной шлюхи»

      Необъяснимое желание овладевает девушкой, и она лишь настойчивее целует мужчину, закидывает на него ногу, прижалась всем лоном. Внизу живота приятно щекотало.       Джефф поудобнее располагается на своем рабочем столе, роняя несколько вещей, но совершенно не обращая на это внимания, он поглощен действиями Наны.       Алкоголь совершенно вскружил ей голову.       Девушка забирается на мужчину и приступает расстегивать ремень и брюки полицейского. Движения ее волнующие, руки дрожат, язык медленно увлажняет сухие губы, а взгляд направлен вниз.       Джефф решает помочь Нане и сильно оттягивает ее штаны, проникая к нижнему белью, однако девушка тут же шлепает его по рукам и тихо посмеивается. Она хочет сделать все сама.       — Ах, — непроизвольно срывается с губ Наны, когда она оголяет капитана, — такой горячий.       — Смелее, — тяжело выдыхает Джефф, его горло пересохло, поэтому и голос хрипит, но власть все так же присутствует. Он больше не может ждать.       Нана устраивается поудобнее и, наконец, соединяется с капитаном. Приятная дрожь прокатывается по всему телу, и девушка на секунду вся расслабляется, томно выдохнув в самое ухо мужчины, прежде чем начав двигаться.       Джефф вскоре присоединяется к ней. Он проводит рукой по волосам девушки, зарываясь в них, а после движется вниз, подмечая каждую выступавшую косточку, и как только проникает под кофту, то ощущает, что вызывает этим движением мурашки по ее телу.       Пара двигается будто в унисон.       Джефф чувствует, как девушка уже подходит к высшей точке наслаждения. Ее дыхание и движения учащаются, не говоря уже о громких стонах, которые с каждой секундой нарастали тембр. Времени на раздумье о том, как бы заглушить ее, не требовалось. Капитан знает и хочет этого. Желает. Он снова впивается в сладкие губы Наны, соединяясь с ней еще ближе.

***

      — Я провожу тебя, — наконец нарушает тишину Джефф, застегивая ремень на брюках. Его голос спокойный, как всегда даже властный. Казалось, произошедшее его никак не тронуло.       А вот Нана нервно посмеялась в ответ, она лишь старается вести себя как обычно, но вот-вот готова сорваться.       — Что, вариант с ночлегом у тебя на диване уже не актуален? — голос снова дрожит, горло пересохло. Девушка неуверенно сглатывает невидимый ком.       — А ты этого хочешь? — Джефф видит ее насквозь.       Нана открывает рот, собираясь беззаботно ответить: «Да, конечно. Почему бы и нет?», но эти слова просто застревают в горле. Хмель уже практически весь выветрился, поэтому чувство стыда все сильнее и сильнее накатывает. Пожевав губы и переведя дыхание, девушка произносит то, что действительно желает ее сердце:       — Нет. Я хочу домой.

Хватит романтики. Хватит комедии. Хватить драмы.

      Выходя из кабинета, девушка ощущает на себе подозрительные взгляды (хотя на самом деле ничего этого не было), и стыд окончательно обволакивает ее, заставляя замкнуться в себе.       Всю дорогу пара молчит. Нана смотрит в окно дверной дверцы автомобиля. Ни о чем не думает. Просто не хочет думать.       Уже у порога собственной квартиры она намеревается быстро зайти внутрь и даже не взглянуть на капитана, не говоря уже о словах прощания, однако Джефф останавливает ее. Властно, но не так грубо, как Стив. То есть девушка не чувствует отвращения.       — Ты считаешь то, что мы сделали ошибкой? Но ты сама меня попросила... — столь уверенное начав, мужчина так же быстро подрывается. Выглядело все как оправдание, но не этого добивался мужчина. Он прочищает горло и кладет тяжелую руку на плечо подопечной, — просто знай, что я ни о чем не жалею. Желаю тебе спокойной ночи. И… будь на связи.       Нана, промычав что-то неразборчивое и быстро кивнув, скрывается за дверью (в ее воображении четко стояла картинка о том, как она благодарила капитана за то, что отвез ее домой). Оказавшись наедине, в совершенно пустой и темной квартире, не считая Лаки, который уже успел радостно подбежать к ней и, виляя хвостом, наброситься передними лапами. Но Нана и его не замечает. Она падает на колени, больше не в силах держать себя в руках. Утыкается лицом в ладони, и ее беззвучный крик полный боли вырывается из легких: «Господи! Как же я ужасна!»