«История одной шлюхи»

      Нана не хочет идти в квартиру. Не желает. Джино, бывший, Джефф, похотливый режиссер… сколько еще дерьма должно случиться в ее жизни, чтобы понять… она не справляется!       — Детка.       Рефлекторно обернувшись, она не замечает никого, но чуть погодя догадывается, что мужчина зовет ее из окна.       Все, чего девушка копила в себе; все, что ее раздражало в последнее время, — олицетворяется в единственное слово: «… Уходи…»       — Что ты сказала? Детка?       — Я тебе не детка! — взрывается Нана. Ее гнев растет. — И, повторяю: убирайся!       Плевать — на соседей. Плевать — на принципы. Плевать — на одиночество.       Джино, судя по округлившимся глазам, точно ошарашен.       — Погоди. Я спущусь к тебе.       Злость Наны неукротима. Она бесшумно кричит и удивляется этому, вероятно нервы сыграли злую шутку. Сидя на корточках (даже не заметив, когда опустилась) и прижав ладони к ушам, девушка невольно раскачивается и смотрит в одну точку. На асфальт.       — Ты не в себе.       Голос Джино и его холодное (так по крайней мере кажется девушке) прикосновение к плечам будоражит.       — Я попросила… и ты меня прекрасно услышал… понял?!       Джино меняется в лице. Медленно, не по-обычному. Из прежнего легкомысленного и слегка похотливого сейчас предстает серьезный и весьма разъяренный человек.       — Ты хоть понимаешь, от чего ты отказываешься?       — От унылого однообразия? От лицемерных людей? От ежедневного секса? И не только с тобой… — на последних словах Нана в ужасе прикрывает рот и на секунду пугается, однако реакция Джино (совершенно равнодушная) действует на нее словно пощечина. — Ты даже не удивился.       — Детка, это Голливуд.       — То есть ты хочешь сказать, что тебе все равно, что я спала с другим мужчиной, точно как и тебе все равно, что ты спишь… — не смеет договорить и отворачивается как от чего-то мерзкого.       — Детка, это…       Нана резко вскидывает ладонь вверх, прерывая тем самым мужчину, и на выдохе, сдерживая жгучую боль, провозглашает вместе с театрально помахиванием кистью: «…Голливуд…»       Джино кивает, и Нане не нужно смотреть на него, чтобы это понять. Тишина, окружавшая их, вскоре надоедает девушке.       — Уходи. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда!       — Ты не выживешь в этом мире без меня. Без связей!       «Еще посмотрим. Я не уеду и не уйду из шоу-бизнеса, но впредь больше мной никто помыкать не смеет. Отныне я сама вершу свою судьбу. И мне никто не нужен!»