Шервуд

Сегодня Гермиона проснулась в ужасном состоянии. У неё сильно болела голова, будто при каждом движении она билась о что-то. Глаза опухли от слёз, а тушь размазалась некрасивыми пятнами на щеках. Она лежала на заправленной кровати во вчерашнем платье. Вспомнив причину своего состояния, она снова почувствовала, как глаза увлажнились, а сердце сжалось от боли. «Ненавижу!» — две слезинки скатились по щекам. «Ненавижу!» — руки со всей силы сжали подушку. «Ненавижу!» — из горла вырвался отчаянный крик, изливавший из нее ту боль и страдания, которые она накопила в себе. Внезапно кровать начала подниматься в воздух. Когда она достигла высоты примерно в метр, Гермиона от страха замолчала. Кровать тут же с грохотом рухнула на пол. Ножки кровати сломались, полог балдахина медленно наклонился и упал в сторону. Прикроватная тумбочка тоже опрокинулась, и её содержимое рассыпалось по полу. «Выброс магии» — сразу поняла Гермиона. Смотря на разрушения, она почувствовала чуточку облегчения, будто ее печаль и горесть рассыпались вместе с мебелью. И не думая больше ни о чем, она взяла палочку. «Бомбарда!», «Диффиндо!», «Редукто!»… Гермиона атаковала заклятиями каждый сантиметр комнаты. Начался настоящий хаос: мебель разлеталась на щепки, повсюду были осколки стекла, клочки бумаги и перья от подушки медленно опускались на пол, а обои и ковёр были разрезаны заклятием. Окинув взглядом свою работу, Гермиона довольно улыбнулась. Ей больше не хотелось плакать. «Надо будет показать Тео… Черт, Тео» Перед глазами всплыли воспоминания о том, как Теодор слушал её гневные речи о ненависти к Рону и о любви, как обнимал её и шептал: «Не плачь. Всё будет хорошо». Он гладил её по голове и крепко прижимал к своей груди. Она была бесконечно благодарна ему за эту поддержку, однако чувствовала небольшую неловкость. «Нужно с ним поговорить» — решила Гермиона. Но перед этим она подняла и отряхнула от осколков стекла своё полотенце и зашла в ванную. * * * Дверь долго не открывали. Гермиона уже занесла кулак над дверью, собравшись постучать снова, как та неожиданно распахнулась. Слизеринец был одет лишь в спальные штаны. Гермиона обратила внимание на его хорошую физическую форму: широкие плечи, развитые руки, плоский живот с чётко выраженными кубиками пресса. Её щёки порозовели, и она отвела взгляд. Тео заметил, как она его рассматривала, и довольно ухмыльнулся. — Входи, Гермиона. — Привет, я хочу поговорить с тобой. — Давай я быстро приму душ, и мы поговорим, хорошо? Присаживайся. Теодор отправился в ванную, прихватив с собой полотенце, а Гермиона присела на кровать. За всё время, пока она была старостой, она ни разу не была в комнате Теодора. Спальня была оформлена в цветах факультета змей: зелёные обои и постельное бельё хорошо сочетались с чёрными шторами и ковром. Напротив окна стоял стол, заваленный книгами и пергаментами. Гермиона подошла к столу, чтобы рассмотреть корешки книг. Там было много литературы о настойках и ядах. Похоже, Теодор серьёзно увлекался зельеварением. Заметив, что вода больше не шумит, Гермиона присела обратно. Теодор вышел уже полностью одетым. — Ты как? — спросил он, присев рядом с ней на кровать. — Все хорошо. Тео, я хотела тебе сказать… — Гермиона повернулась лицом к нему. — Хотела извиниться, за то, что ты видел меня такой… слабой. И поблагодарить, за то, что оказался рядом. Мне было нужно выговориться. Она накрыла его руку своей. Однако Тео, кажется, неверно истолковал этот дружеский жест. Он придвинулся ближе и нежно провёл рукой по волосам Гермионы. — Я по-другому и не мог, — их лица оказались в нескольких сантиметрах друг от друга, — как не могу и сейчас, — уже шепотом произнес он и легко поцеловал ее в губы. Глаза Гермионы округлились, а тело напряглось. Резко оттолкнув Тео обеими руками, она встала. — Что. Это. Было? — Гермиона, я… — Я вчера узнала, что мне изменяли, а сегодня ты меня целуешь! Я что, игрушка?! — Послушай, я… — Теодор тоже поднялся и сделал шаг навстречу к ней. — Не хочу я слушать! Не приближайся! — она резко развернулась и направилась к выходу. — Ты нравишься мне! — это была его последняя попытка остановить Грейнджер, и, судя по всему, она сработала. Гермиона замерла на месте, и Тео воспользовался её замешательством, чтобы продолжить. — Я понимаю, что не должен был целовать… Я не сдержался, прости меня. Просто… просто мне больно смотреть на тебя такую. Я счастлив, когда ты рядом, когда ты улыбаешься, в моей душе что-то оттаивает, понимаешь? С тобой я становлюсь лучше… Если нужно время, то я подожду. Я буду ждать тебя, Гермиона, сколько потребуется, — речь его была скомканной и отрывистой. Он сильно нервничал, наспех подбирая нужные слова. Грейнджер заметила, что её кулон слабо мерцает под кофтой. Она достала его и сжала в кулаке. «Ну почему сейчас, Тео?» На смену злости, пришло сочувствие. Ей не хотелось обижать Теодора, но, кроме дружеских чувств, к нему она не испытывала ничего. — Тео, прости, но… — «Скажи правду!» — Но… — «Нет, лучше соври!» — Мне нужно время, — наконец, закончила Гермиона. Теодор был рад такому исходу событий. Он облегчённо вздохнул и вежливо улыбнулся. — Тогда, может, забудем о нашем сегодняшнем разговоре? — Неплохая мысль, — Гермиона фальшиво улыбнулась. — Тогда я, пожалуй… — Да, конечно, иди. Увидимся. Когда за Гермионой закрылась дверь, она выдохнула. Последние два дня стали для неё тяжёлым испытанием. Сначала Арчи, затем Рон, теперь Тео. Ей очень хотелось побыть одной, желательно несколько дней, чтобы во всём разобраться. Хотя здесь и не в чём было разбираться. Рональд раз и навсегда исчез из её жизни, а Теодор… Он замечательный, но, скорее, как друг, чем парень. К тому же он из известной чистокровной семьи, а она всего лишь магглорождённая. Эти отношения не могут состояться, и говорить об этом ей не хотелось. Это разрушило бы их общение, чего Гермиона, будучи эгоисткой, не хотела допустить. Он был единственным, с кем она могла обсуждать то, что не может с Джинни или Гарри. «Просто делай вид, что ничего не было» — подсказало ей сознание. Она вернулась в комнату и занялась уборкой. Там царил все такой же хаос, каким был до ее ухода, только теперь на подоконнике появились цветы и сова, сидевшая рядом с ними. В букете была записка. «Дорогая Гермиона! Пожалуйста, прости меня, я очень виноват, я очень тебя…» Недочитанные извинения полетели в урну, как и букет с красными розами. «Ненавижу розы!» — Инсендио. Ненужные подарки вспыхнули. Она смотрела на огонь и чувствовала, как её наполняет чувство морального удовлетворения. «Пошёл ты, Рональд Уизли!» Гермиона заметила, что сова, которая принесла ей записку, была школьная. Это означало, что записка не от Рона. Она отвязала от лапки птицы листок пергамента и прочитала его. Сова тут же улетела, вероятно, не ожидая ответа от адресата. «В моем сердце всякий раз разгорается пламя, когда вижу тебя» Гермиона с удивлением посмотрела на записку. Это глупая шутка? Это не мог быть Рон и уж точно не Теодор, ведь она только что его разбудила и он не выходил из комнаты. Она подумала, что это мог быть только один человек, и решила, что спросит у него, когда появится возможность. — Ну что ж, начнём. Репаро. * * * У Драко Малфоя настроение было отличным. Начало его грандиозного плана было положено. Теперь Драко узнал, к кому именно испытывает слабость Нотт. Оставалось только отобрать у него грязнокровку. Но сделать это было непросто. Хотя за всё время общения с Грейнджер, они обменивались лишь взаимными оскорблениями. Он понимал, что она не из тех, кого можно завоевать цветами и признаниями в любви. Она была слишком гордой. Но расставание Грейнджер с Уизли оказалось как нельзя кстати. «Что ж, утешим бедняжку» — мелькнула мысль в его голове. Если он сам подойдёт к ней и скажет, что рыжий не достоин её, она может применить смертельное заклятие. Поэтому нужно действовать осторожно и не напрямую. Он решил написать любовное письмо, но у него не получалось придумать ничего оригинального. Разозлившись на себя из-за отсутствия фантазии, он решил заглянуть в тетради Блейза. Они с Пэнси часто обмениваются записками. В тетради по истории магии он нашёл множество клочков пергамента с разными фразами. «Ты самая красивая». «Твои глаза заменяют мне по ночам луну». «Пламя моей души разгорается рядом с тобой». — Не с тобой, а скорее, при виде тебя, — рассуждал он вслух. — В моем сердце… разгорается пламя, когда… когда. Черт! «В моем сердце всякий раз разгорается пламя, когда я вижу тебя». Идеально. Драко переписал любовное послание аккуратным каллиграфическим почерком и отправился в совятню. Привязав к лапе письмо и направив сову к адресату, он неспешно пошёл в свою спальню. В коридорах было безлюдно. Утром большинство студентов ещё нежились в своих кроватях. Лишь некоторые из них лениво спускались к завтраку. Драко это очень радовало, ведь возможность гулять по Хогвартсу, наслаждаясь тишиной и слушая лишь звук собственных шагов, выпадала очень редко. Блейз ещё спал, когда Драко вернулся в комнату. Он заметил филина, который сидел у его кровати и держал небольшой сверток. Отвязав посылку, Драко долго смотрел на неё. Он боялся, что внутри могут быть проклятые вещи, но любопытство взяло верх, и он медленно развернул обёртку. Внутри оказался чёрный прямоугольный футляр, в таких обычно дарят украшения, и сложенная пополам записка. Недолго думая, Драко открыл подарок и тут же выронил его из рук, борясь со рвотными позывами. На пол упало что-то отвратительное, и запах гниения сразу же ударил в нос. Присмотревшись, он понял, что это кусок человеческой кожи с уродливой татуировкой, которую он каждый день видел на своей руке. Кто-то вырезал у человека Метку и отправил её ему. Но зачем? Его руки начали немного дрожать, а сердце забилось быстрее. Драко схватил записку в надежде найти ответ на свой вопрос. В ней было всего лишь два слова, которые вызвали у него настоящую панику. «Скучал, Драко?» * * * Всю неделю Гермиона была очень расстроена. Как бы она ни старалась не думать о Роне, у неё это не получалось. Она рассказала о расставании Джинни, и та, конечно, разволновалась, но старалась поддержать подругу изо всех сил. Правда Гермиону это скорее напрягало, чем радовало. Учеба и чтение книг помогали ей отвлечься лучше, чем походы по магазинам и пустые разговоры. И как бы Гермиона ни хотела себе в этом признаться, её заинтриговали записки от незнакомца. Каждый день ей приходило что-то новое. «Не знаю, бывает ли любовь с первого взгляда, но знаю, что моя любовь разгорается при каждом взгляде на тебя!» «Жизнь — прекрасна! И делаешь ее такой ты!» «Ты достойна всех комплиментов и восхищений. Пусть тебе во всём везет, пусть удача никогда не покидает тебя, а моя любовь будет твоим надёжным оберегом». «В мире нет ничего прекраснее, чем смотреть в твои улыбающиеся глаза!» С каждым днём Гермиона ловила себя на мысли, что с нетерпением ждёт нового послания у окна. Это стало похоже на зависимость. Гермиона подумала, что это мог быть только Арчи. Но это было странно, ведь она недавно рассталась с Роном, а Майерс об этом не знал. Тогда зачем эти записки? У них не было возможности поговорить, но сегодня они собирались отправиться на пикник, о котором давно договаривались. И Гермиона заранее взяла с завтрака разные сладости и сложила их в сумку. Они встретились у входа в замок и неспешно направились к озеру. На лице девушки сияла улыбка, а Арчи не переставал шутить. Он рассказывал о своей жизни за океаном, о друзьях, которых приобрёл в новой школе, и о том, как они с однокурсниками разыгрывали Пивза. На какое-то время Гермиона забыла о Роне, об убийствах и даже о том, что собиралась обсудить с Арчи. Они лежали на берегу и ели сырные крекеры. Арчи выдувал мыльные пузыри из волшебной палочки, превращал камни в забавных зверюшек и создавал небольшую радугу длиной в пару метров. Гермиона была поражена разнообразием заклинаний в волшебном мире. Она всегда стремилась выучить наиболее полезные и мощные заклятия, не уделяя внимания простым и шутливым. Она не могла не заметить, как Теодор и Арчибальд похожи и в то же время сильно отличаются друг от друга. Оба они были яркими и многогранными личностями, с ними никогда не бывало скучно. С Тео они могли часами обсуждать последнюю книгу Миранды Гуссокл о магии, и рядом с ним она чувствовала себя умной и эрудированной. А с Арчи ей было весело, с ним она была счастливой и беспечной. — Покажи теперь ты что-нибудь интересное. — Я даже и не знаю, — Гермиона на секунду задумалась и оглядела озеро. На дальнем берегу она увидела небольшую лань, которая утоляла жажду. Идея пришла незамедлительно: — Тебе известно заклинание Патронуса? — Нет, покажи, — с неподдельным интересом попросил Арчи. На секунду сосредоточившись, Гермиона произнесла: — Экспекто Патронум. Из ее палочки вырвалась серебристая выдра и начала носиться вокруг пары кругами. — Как красиво. — Я как-нибудь научу тебя этому, — пообещала Гермиона. — Слушай, это ты отправляешь мне записки по утрам? Если да, то это лишнее, и прекрати так делать, пожалуйста. — Что? Я ничего не отправляю, Гермиона. Тебя кто-то достаёт? Гермиона растерялась. — Нет, извини, не бери в голову. Арчи решил не приставать к ней с расспросами, надеясь, что она расскажет все сама. Друзья возвращались домой в отличном расположении духа. Сгущались сумерки, на улице не было ни души. — Ну что ж, ещё увидимся, — сказала Гермиона. — Было весело, спасибо за этот день. — Обращайся, я ещё и половины своих историй не рассказал, — отшутился Арчи. Крепко обняв ее на прощание, он двинулся к подземельям. * * * Гермиона долго лежала в кровати и думала о том, кто мог быть таинственным отправителем посланий. Если не Арчи, то кто же тогда? Она заметила, что записки присылали примерно в одно и то же время утром. Девушка решила встать завтра пораньше и отправиться к совятне, чтобы узнать, кто же этот загадочный поклонник. Она прикрыла глаза, и провалилась в сон. Гермиона внезапно проснулась и села на кровати. Всё её тело было покрыто липким потом, а дыхание было тяжёлым, как после долгого бега. Это был очередной кошмар. Она зашла в ванную комнату и встала под холодный душ, который привёл её в чувство. «Всё хорошо, всё позади, война закончена». Каждый раз ей снился один и тот же страшный сон. Поле боя. Она убегает от заклинаний. Всё вокруг окутано мраком. Животный страх не позволяет ей остановиться, и, споткнувшись, она падает на обломки стен Хогвартса. Гермиона чувствует, как из ноги течёт кровь. Пытаясь подняться, она замечает, что к ней приближается огромная змея. Нагайна ускоряется, чтобы напасть на Гермиону. Та едва успевает закрыть лицо руками и… просыпается. Почувствовав, как её начинает бить дрожь, Гермиона вышла из душа. Спать уже не хотелось. Она решила взять книгу и отправиться в совятню, потому что в пять утра ей больше нечем было заняться. Поднявшись в башню с совами, Гермиона встретила рассвет. Она присела на лестницу у входа и начала читать. Время летело незаметно. Живот урчал от голода, и Гермиона посмотрела на часы. Было уже одиннадцать утра, незнакомец должен был появиться с минуты на минуту. Чтобы размять затёкшие мышцы, она встала и опёрлась на перила башни. «Ещё десять минут, и ухожу» — решила она. Она прождала ещё двадцать минут, затем подняла с пола книгу и повернулась к выходу, собираясь уйти. Но тут дверь внезапно открылась. Драко Малфой выглядел утомлённым. Под его глазами залегли тёмные круги, а лицо выглядело болезненным. Увидев Гермиону, он на мгновение удивился, но затем сделал вид, что ему безразлично её присутствие, и прошёл мимо. Он чувствовал, как она смотрит ему в спину, не отрывая взгляда, и следит за каждым его движением. Подойдя к своему филину, он привязал письмо к его лапке и сразу же вышел, не уделив ей внимания. «Наверное, я спугнула его» — сделала вывод Гермиона и двинулась на выход вслед за ним.