Шервуд

Записки не приходили уже три дня, что очень угнетало. Гермионе даже иногда казалось, что она их выдумала, но только кусочки исписанных пергаментов, которые она хранила на верхней полке книжного стеллажа, напоминали обратное. Она была уверена, что спугнула незнакомца своим появлением в совятне. Наверное он, увидев ее у лестницы, не стал подниматься и ушёл, так и не решившись показать своего лица. Гермиона злилась на себя. Ее желание узнать личность тайного поклонника только всё испортило. Увидев Малфоя в совятне, у нее и на крошечный миг не возникло мысли, что это может быть он. Пусть в последнее время они не пересекались, кроме как в Большом Зале, их враждебно настроенные отношения не изменились. Да и Драко априори не мог бы писать такие слова ни Гермионе, ни вообще кому-либо. Она считала, что Малфой просто не может испытывать нечто подобное, тем более к ней. Гермиона решила не ходить на завтрак и осталась в гостиной старост, где удобно устроилась в кресле с книгой. До первого урока было еще далеко, она решила отвлечься. После прогулки с Арчи она поспешила в Хогсмид, чтобы при первой же возможности купить книгу «Забавные фокусы». В книге были собраны разнообразные заклинания для развлечения. Например, можно было научиться заставлять друга танцевать чечётку, создавать воздушные шары или говорить разными голосами. Она читала заклинания и сразу же практиковала те, что приходились ей по душе. Гермиона наполнила всю гостиную мыльными шарами и маленькими парящими облачками, в камине танцевали маленькие человечки, а небольшая метелка вытирала пыль вместо старост. Гермиона сидела, откинувшись назад и положив руки за голову. Её губы тронула задумчивая улыбка, а взгляд стал затуманенным. Она погрузилась в воспоминания, которые, казалось, давно были забыты. Когда ей было восемь лет, родители часто устраивали семейные прогулки на природе. Иногда они отправлялись в горы или к озёрам, но чаще всего выбирались в ближайший парк, который находился всего в двух улицах от их дома. Парк казался ей огромным, по крайней мере, так она думала в силу своего юного возраста. Однажды, в яркий и солнечный день, её семья отправилась в этот парк на пикник в честь её дня рождения. Именно тогда она впервые увидела свои первые мыльные пузыри. Отец подарил ей эти почти прозрачные шарики, которые наполнили её безмерной радостью и верой в волшебство. И сейчас, в глубине её души, безмерно радуется та маленькая девочка, которая когда-то давно исчезла. — У нас сегодня праздник? — раздался голос Теодора. Он подошёл к ней и, слегка наклонившись, оказался прямо перед её лицом. Из-за того, что Гермиона отвлеклась, её концентрация, которая помогала ей удерживать заклинания, ослабла. — Что ты, нет. Просто я тут… тренировала новые заклинания. — Я так понимаю, успешно, — Тео улыбнулся, оглядев уже пустую гостиную. — Почему ты не в Большом Зале? — Я проспал. Первым уроком была травология, и старосты решили пойти в теплицы вместе. Раньше Гермиона всегда считала, что проводить сдвоенные уроки с учениками Слизерина — это злая шутка. Однако в этом году она почему-то совсем не чувствовала напряжения от этой идеи. В этот прекрасный день, который должен был радовать последними тёплыми лучами солнца, замок был наполнен напряжением. Студенты ходили хмурые, часто оглядывались по сторонам, будто беда была совсем рядом. — Мне одной кажется, или все как-то странно молчаливы? — первой нарушила тишину Гермиона. — Нет, мне тоже так кажется, — встревоженно посмотрел на нее Теодор. — Мы что-то пропустили на завтраке, и это далеко не праздничный пудинг. Они подошли к теплице, и Теодор открыл перед Гермионой стеклянную дверь. Подняв бровь, Гермиона вопросительно посмотрела на него, но, увидев лишь улыбку на его лице, вошла внутрь. Не заметив профессора Стебль, Гермиона прошла в самый дальний угол теплицы и встала рядом с Невиллом. Напротив, через несколько грядок от них, расположились слизеринцы. Гермиона наблюдала, как Теодор прокладывает себе путь через толпу и становится рядом с Малфоем. Внимание Гермионы отвлёк Невилл, который стоял рядом с ней. — Почему тебя не было на завтраке? — обеспокоенно спросил он, заглядывая ей в лицо. — Мы волновались. — Не хотела есть. Кстати, насчёт завтрака, что произошло? В замке будто траур. Невилл молча достал из сумки свёрнутую вчетверо газету «Ежедневный пророк» и передал её Гермионе. Она быстро развернула выпуск и начала читать. Дочитав статью, Гермиона осторожно взглянула на Невилла. — Что это значит? — она слегка потрясла газетой в руке. — Как еще три пропавших семьи? Но после гибели семьи Стил прошел только месяц. — Я знаю, Гермиона, знаю! — он слегка прикрикнул на неё, а затем набрал побольше воздуха в грудь, снова посмотрел ей в глаза и продолжил уже более тихо: — Что будем теперь делать? — Нужно написать Гарри и спросить его о подробностях, он точно что-нибудь знает об этих убийствах, — почти прошептала Гермиона и посмотрела в сторону слизеринцев. Малфой что-то рассказывал Нотту, и казалось, что они ведут непринуждённую беседу. Однако Гермиона заметила, как с каждым словом Теодор бледнел и напрягался. Его испуганный и немного затравленный взгляд метался по грядкам и студентам, словно пытаясь найти точку опоры. И наконец, он наткнулся на Гермиону. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза. Если после статьи о прошлом убийстве Гермиона была уверена, что Малфой не имеет к этому отношения, то сейчас она могла с уверенностью сказать то же самое о Нотте. * * * Прошло чуть меньше недели, а в Хогвартсе всё ещё царила атмосфера страха среди студентов. Некоторые из них покинули школу сразу же — в прошлый вторник. Вскоре после выпуска «Пророка» пришла почта от родителей. Оказалось, что некоторые семьи студентов пропали без вести, и это только усиливало тревогу. Гермиона написала письмо родителям ещё после первой жертвы. Она попросила их уехать в Швейцарию к дальним родственникам. Каждую неделю она получала от них письма, и с каждым новым посланием её беспокойство немного утихало. В понедельник вечером Гермиона Грейнджер, как и всегда во время учебной недели, проводила время в библиотеке. Сегодня она писала эссе по зельеварению, которое профессор Слизнорт задал им только утром. Гермиона не любила откладывать дела на потом. Она старалась все внимание сосредоточить на пергаменте и учебнике, но мысли то и дело уносили её далеко. Она очередной раз одёрнула себя, когда перестала понимать текст в книге. Гермиона потёрла переносицу, на секунду прикрыв глаза, вдохнула и решила, что сегодня не лучшее время для занятий. Пришло время возвращаться в башню. Прежде чем она закрыла книгу, её внимание привлекла небольшая надпись на странице: «Команда Слизерин». Но не испорченный учебник и не название вражеского факультета привлекли её внимание. Почерк. Тот самый, что красовался на каждой записке, пылящихся сейчас в её комнате. Гермиона схватила учебник и поспешила к библиотекарю, не обращая внимания на опрокинутые чернила. Мадам Пинс, библиотекарь, сидела на своём рабочем месте и, бросив на Гермиону неодобрительный взгляд, посмотрела на стол, где недавно сидела девушка. Сейчас на этом столе растекались чернила. — Мисс Грейнджер, что вы себе позволяете? Неужели вы стали столько неаккуратны? Гермиона проследила за ее взглядом и, вскинув палочку, повернулась обратно. Чернильница вернулась на место, а все чернила исчезли. — Простите, мадам Пинс, — сбивчиво пробормотала Гермиона, положила учебник на стол перед библиотекарем и ткнула пальцем в надпись. — Вот! — Я ценю, мисс Грейнджер, что вы следите за состоянием книг в библиотеке, — поправив очки на носу, проговорила Пинс. — Но с этой надписью легко справиться. «Экскуро». — Мадам Пинс, вы меня неверно поняли. Можно узнать, у кого из слизеринцев был этот учебник в последнее время? — Конечно, мисс Грейнджер, но неужели вы сами хотите отчитать студента, что портит школьное имущество? — женщина встала со стула и прошла к шкафу за своей спиной. Она провела пальцами по названиям секций и, наконец, найдя нужную, выдвинула ящик. Гермиона же в это время стала постукивать ногой по полу в ожидании. — Так-так, — Пинс проворно перебирала карточки. — Да, мисс Грейнджер, среди последних студентов, что брали учебник, есть один с седьмого курса Слизерина. — И кто же это, мадам Пинс? — голос Гермионы задрожал от любопытства, а мадам Пинс, напротив, будто тянула с ответом. — Драко Малфой.