Шервуд

Боль. Пронизывала каждую клеточку тела. Организм был объят пламенем, как полыхающий лес. Эпицентр находился в области затылка, где боль чувствовалась сильнее всего, которую, как ветром, разносило по телу. От этого хотелось бесконечно кричать, разрывая глотку, и биться в агонии. Боль. Правая нога горела, словно её бросили в кислоту. Гермиона не могла пошевелить ни одним мускулом. Было страшно, что если она это сделает, то мозг просто лопнет, разорвется на мелкие кусочки, затмевая всё её сознание. — Я клянусь, что ничего не видел, — возмущенный голос отвлек её от попыток окончательно впасть во мрак. «Что? Кто-то рядом со мной. Эй, я здесь!» Гермиона сконцентрировала все чувства на внешний мир, стараясь все болевые ощущения сдвинуть на задний план. Она смогла услышать, как скрипнула спинка кровати, словно её сжали со всей силы, прокручивая в кулаке. И навязчивый звук, будто рядом кто-то нервно постукивал ногой по полу. — Мистер Нотт, успокойтесь. С ней всё будет хорошо. Мы разберёмся в произошедшем, и если её действительно столкнули, то виновные понесут наказание, — успокаивающе произнесла профессор Макгонагалл. «Я здесь! Я вас слышу!» — Я должен был быть с ней, чёрт! — вскрикнул Теодор. Он переместился от подножия койки ближе к Гермионе, взял её за руку и легонько сжал. «Тео, нет, успокойся. Я жива, всё хорошо» Гермиона собрала все силы, сконцентрировав их на то, чтобы сжать руку в ответ, но боль была сильнее. Она не дала ей пошевелить и пальцем, резко вонзив свои острые когти куда-то в голову, забирая все силы, все попытки подать признаки жизни. Гермиона закричала, громко, отчаянно, надрывая связки, что, возможно, даже стекла могли не выдержать, но в палате услышали лишь её болезненный стон. — Мистер Нотт, прекратите. Она слышит вас, но ей нужен покой. — Слышит? — У неё была сильно разбита голова. Мадам Помфри пришлось дать ей эликсир Сальянта, — с горечью произнесла профессор. — Вы с ума сошли?! — воскликнул Тео, вырвав руку, а Гермиона внутренне сжалась. Она читала про этот эликсир, его принимали при серьезных травмах головы. Он помогал привести «мозги в порядок», при этом больной находился в полном сознании, испытывая невыносимую боль от восстановления мозговых центров. Она догадывалась, что это довольно болезненный процесс, но чтобы настолько… — Подождите… Значит, она в сознании, но при том ей должно быть очень больно. Ей же дали болеутоляющее? — спустя минуту тишины продолжил Нотт. На каждом слове Тео вновь начал повышать голос, но Макгонагалл не спешила с ответом. Гермиона услышала её резкий выдох. — Дали, профессор? — требовательно повторил Тео. — Нет. Вы прекрасно понимаете, что в таком случае зелье не сработает. — Но есть же… — Хватит! — грубо пресекла его директор. — Мадам Помфри прекрасно знает, что делает. Идите, мистер Нотт, мисс Грейнджер нужен отдых, — она немедленно зашагала к выходу. Гермиона неожиданно почувствовала дыхание на своей щеке, затем лёгкое прикосновение к волосам. — Всё будет хорошо, я тебя люблю, — услышала она шёпот Тео у самого уха. — Не заставляйте меня ждать вас, — строго произнесла Макгонагалл у дверей. — Я приду завтра, — так же тихо произнёс Нотт. Наспех поцеловав Гермиону в щеку, он двинулся к выходу. «Прошу, не уходи» Холодный, пронизывающий до костей мрак, наконец, поглотил её, и Гермиона погрузилась в чуткий беспокойный сон. Она открыла глаза. Резко, словно её окатили ледяной водой. Головная боль отступила, ей даже начало казаться, что это был лишь сон. Повернув голову, она увидела Драко, который держал руку у её головы, казалось, что он не дышал, вопросительно уставившись на неё. — Прости, я, наверное, разбудил тебя, — шёпотом произнёс он и провёл рукой по её волосам. — Сколько я спала? — хрипло спросила она, сразу же прочистив горло; Гермиона совсем не узнавала свой голос. — Сутки. Как себя чувствуешь? — деловым тоном спросил Малфой, резко отстранившись и откинувшись на спинку стула. — Сложно сказать, вроде неплохо. Гермиона неотрывно смотрела на Драко, а тот, в свою очередь, старательно избегал прямого контакта, рассматривая её волосы. Она заметила лопнувшие сосуды на его глазах, отчего они казались залитыми кровью, и тёмную синеву вокруг. Он выглядел уставшим и замученным, словно прошли не одни сутки, а недели или даже месяцы. — Ты спал этой ночью? — неуверенно спросила она, протянув руку, чтобы коснуться его щеки, но Малфой отстранился. — Не хотелось, — он сжал скулы, будто его резко пронзила зубная боль. Гермиона заметила это и попыталась подняться, чтобы сесть на кровати, но вышло плохо. Мышцы от длительного бездействия плохо слушались. Поэтому Драко помог ей устроиться на кровати удобнее, подложив под спину вторую подушку, взятую с соседней пустующей кровати. — Сегодня на занятиях было скучно без твоей поднятой руки, — улыбнулся Малфой, пытаясь сменить тему. Он вновь протянул руку к её волосам, продолжая их гладить. Гермиона не ответила, всё ещё буравя его немигающим взглядом. Она начала различать, когда он притворно улыбается. Всё показывали его глаза, ими он очень часто выражал совсем другие чувства, в отличие от остальных черт лица. Сейчас он мило ухмылялся, но девушка видела его растерянность и страх. Он боялся, но чего? — Драко, — обратилась она к нему, перехватывая его руку и убирая от волос, тем самым заставив посмотреть на себя. — Что случилось? Как в замедленной съемке, уголки его губ начали опускаться, а прямые брови начали оседать ближе к переносице. Он скривился, будто перед глазами предстала отвратительная картина. Драко выдернул свою руку и сел на стул для посетителей рядом с кроватью. Он спрятал лицо в руках и сгорбился, словно стараясь спрятаться от внешнего мира. Гермиона покорно ждала, когда, наконец, Малфой решит заговорить. Он просидел уже несколько минут, совсем не двигаясь. Грейнджер уже начало пугать его поведение. Сегодня он был другим, перед ней сидел простой парень, а никак не наследник древнего рода или бывший Пожиратель Смерти. С ней рядом сидел человек, которого поглотило отчаяние, и она очень хотела ему помочь. — Прости меня, Гермиона, — неожиданно прервал тишину Драко. — Я во всем виноват. — Нет, что ты? В чём ты можешь быть виноват? — Не нужно, — сквозь зубы процедил он и неожиданно поднялся со стула так, что тот упал за его спиной. — Ты не понимаешь! Это я виноват! — довольно громко сказал он, махнув рукой в сторону её ноги. — Зачем я в это влез, чёрт! Малфой начал ходить около её кровати кругами, что-то бурча себе под нос. — Драко… — Нужно было ответить им сразу, тогда они бы не стали… — Драко… — Нужно было не начинать эту дурацкую затею, а послать к чёрту этого Нотта и жить дальше… — Малфой, чёрт возьми! Успокойся! — выкрикнула она, уже сидя в кровати. Драко посмотрел на неё, будто только сейчас вспомнив, что он в больничной палате не один. — Извини, я просто… переживал за тебя, — на секунду запнувшись на последней фразе, произнёс он и сел обратно на стул. Всё же врать о любви Малфою было куда проще, чем искренне проявлять чувства и выражать заботу. — Эй, ты чего, со мной всё хорошо, подумаешь, с лестницы упала… — она осеклась на последней фразе, задумавшись. — Не сама, ведь так? — сказал он, словно уже знал ответ. — Нет. Отчего-то Гермиона боялась его реакции в этот момент. Боялась, что Драко разозлится и начнёт проявлять ненужную заботу, как когда-то делал Рон. Или закатывать глаза и говорить: «Я так и знал! Где этот ублюдок? Я надеру ему зад», что было в обычной манере Теодора. В эту секунду она почувствовала, что ей жизненно не хватает Гарри, который никогда не бросался громкими словами о своей вселенской заботе или привязанности. Гарри просто всегда был рядом. Он искренне смотрел в глаза и внимательно слушал, не важно, какой бред она несла — о Роне или любимых книгах. Смотря на него в эти моменты, она знала, что Гарри понимает, что Гарри рядом, а значит, всё будет хорошо. Гермиона почувствовала, как Малфой неуверенно накрыл её руку своей. — Кто? — лишь спросил он, и Гермиона повернулась в нему. Драко внимательно разглядывал её, приготовившись слушать. — Я не видела. Он подошёл сзади. Помню только, что от него пахло женскими духами, хотя голос был мужской. Драко, перед тем как столкнуть, он… просил передать тебе привет. — И ты говоришь мне об этом только сейчас?! — с фальшивой иронией сострил Малфой. — Немыслимо! — Просто ты не спрашивал, — промямлила она, опустив голову. — Не спрашивал, — глупо спародировал её Драко. — Ох, Грейнджер, — он покачал головой. — Ты помнишь запах? — Да, он такой… приторный, я уже чувствовала его раньше, но не могу вспомнить от кого. — Значит, ты будешь нюхать всех студентов Хогвартса, пока не узнаешь. — Хорошо, хорошо. Только давай потом об этом поговорим. Голова болит, — Гермиона устало потёрла виски. — Ладно, спи, я пойду, — он встал со стула и поспешил скрыться за ширмой. — Драко? Малфой сразу же выглянул, словно ждал, что она позовёт его. — Не уходи, — неуверенно сказала она, похлопывая рядом по месту на кровати. Дважды приглашать не пришлось. Малфой сразу же приземлился рядом, кладя руку ей под голову. Лежать с Грейнджер вот так, прижимаясь грудью к её спине, было очень приятно. Он приобнял свободной рукой её за живот и придвинул как можно ближе к себе, зарываясь носом в её шею. Дыхание начало сбиваться, фантазии, которые посещали каждый раз в душе, стали воспроизводиться в его голове с новой силой. Как же он её хотел. Здесь и сейчас, на этой старой скрипучей больничной койке. — У меня есть сюрприз для тебя после бала, — ещё не восстановив дыхание, сказал он куда-то ей в шею. — Я не люблю… — Этот тебе понравится, — перебил её Малфой. — А теперь спи.

***

Спустя два дня она сидела в кабинете директора, опустив голову, как нашкодивший малыш, которого отчитывает строгая мать. Хотя Гермиона всё же считала себя виновной, в том, что постоянно находится в самой гуще событий. Сначала попытка похищения студента, в которой она так самоотверженно приняла участие. Теперь нападение на саму старосту прямо под носом у директора и всего профессорского состава. Раньше всё это «везение» она списывала на Гарри, однако теперь она готова была поспорить, кто из них двоих больше притягивает неприятности. — Может у вас все же есть догадки, кто это мог быть? — тревожный голос директора всё же заставил её поднять голову. — Нет, профессор, — уже вслух ответила Гермиона. Макгонагалл тяжело вздохнула и встала. Обходя стол, она покачнулась, будто кто-то невидимый толкнул её куда-то в бок. Вцепившись руками за стол, она еле устояла на ногах. — Профессор? — Гермиона сразу же подбежала к ней и, подхватив за руки, помогла сесть обратно на стул. — Всё хорошо, мисс Грейнджер, — еле слышно произнесла Макгонагалл. — Просто этот Попечительский совет… Гермиона, усадив профессора, присела обратно на свой стул. — Что случилось? — спросила Грейнджер. — Эти нападения… В общем, школу хотят закрыть, — ответила директор, подавляя слёзы. — Они боятся. Все боятся, понимаете? Гермиона почувствовала болезненное ощущение в области груди. Сердце защемило, словно его сдавили в тиски, но она восприняла эту новость довольно гордо, даже не моргнув глазом. Поэтому, наполнив воздухом лёгкие, она попыталась успокоить нынешнего директора: — Профессор, всё будет хорошо. Детям свойственно… шалить. Я надеюсь, больше такого не повторится. Гермиона не верила ни единому своему слову. Сейчас она явно ощутила в себе слизеринскую жилку. Возможно, что общение со змеиным факультетом давало свои плоды, потому как Гермиона не имела привычки врать и давать кому-то нереальных надежд. Сейчас она посчитала, что это будет как нельзя кстати. Девушка хотела утешить Макгонагалл, показать своим взглядом, что она не боится, что всё будет хорошо, но сердце предательски стучало в груди, отчего слёзы выступали наружу. — Будем надеяться, мисс Грейнджер, — Макгонагалл потёрла глаза, поправила мантию и, прочистив горло, уже своим привычным строгим голосом добавила. — И прошу, не распространяйтесь об этом, не стоит наводить панику. — Конечно, профессор. Гермионе стало тяжело дышать. Этот с виду стерильно чистый кабинет будто был пропитан пылью и грязью. Поэтому она поспешила удалиться. Наконец, когда горгулья опустилась за её спиной, она смогла дать волю слезам. Гермиона уже тысячу раз пожалела, сказав правду о своём падении. Ведь если бы она упала по чистой случайности, то Попечительскому совету даже не пришло бы в голову закрывать школу. Она боялась, очень боялась. Сквозь пелену слёз сейчас она явно видела проблески разводов крови на стенах после битвы за Хогвартс. Воспоминания накрыли Грейнджер с головой, эти убийства, пытки… отчего рыдания стали чуть громче. Поэтому она поспешила укрыться в единственном месте, где она могла побыть в одиночестве, — библиотеку.